Лекс огляделся, холодок пробежал по спине — не от температуры, от осознания того, где они находятся. Зал, в который их выбросило, был огромен. Своды терялись в темноте наверху; стены, когда-то гладкие и светлые, теперь покрывала патина тысячелетий. Кое-где ещё теплились эфирные линии, пульсирующие слабым, умирающим светом. Вдоль стен стояли ряды законсервированных механизмов — дроиды, турели, какие-то неопознаваемые устройства, покрытые пылью и инеем. И всюду — обломки. Разбитые панели, сорванные кабели, искорёженные останки древних стражей, которые когда-то охраняли это место.

Здесь давно не ступала нога живого существа. Но здесь не было пусто. В воздухе витал холод — тот самый, глубинный, что просачивается в сознание и шепчет: «Уходи. Это место не для тебя. Это место для тех, кто уже мёртв». По сути, это была не орбитальная станция как её понимал Лекс. Эта металлическая махина, кружащая в космосе, была склепом погибшей цивилизации.

— Эфф..и..рный фон кри..тиче..ский, — сообщил Писк, его голос дрожал от помех. — Множественные аномалии. Источники энергии нестабильны. Рек..омен..дую не оста..вать..ся на месте и не задер..живать..ся.

— Полностью с тобой согласен друг, — пробормотал Грым. — Лекс, куда дальше?

Лекс развернул голограмму. Архитектор уже загрузил в браслет схему станции — ту, что он получил от Архитектора Нулевого в Гнезде, когда сливал в едино свои базы данных. Красная линия вела от их текущего местоположения к центральному залу, где, согласно данным, могло находились «сердце» бога. Раньше бы такое использование уже отдалось в голове острой пульсирующей болью. Но благодаря постоянным изнуряющим тренировкам, боль была сведена к такому минимуму что почти не ощущалась.

— Нам туда, — он указал на тёмный проход в дальнем конце зала. — Коридор ведёт к центральному узлу. Там — кристаллы-накопители. Если уничтожим их, она лишится источника веры.

— И сколько у нас времени? — спросил Рагни, поправляя арбалет. Его лицо всё ещё было в крови после боя с волками, но он, казалось, не обращал на это никакого внимания.

— Неизвестно. Системы станции уже зафиксировали активацию портала. Нергал знает, что мы здесь. Если она ещё не отправила кого-то нам навстречу — отправит в ближайшие минуты.

— Тогда не будем терять времени, — сказал Грук, отлепляясь от стены. Он уже освоился в невесомости и двигался теперь от скобы к скобе с неожиданной для такой туши ловкостью.

Лекс, держась за перила, подтянулся к панели управления порталом — массивной плите из тёмного металла, вделанной в стену. Рядом с ней, в углублении, пульсировал интерфейсный разъём. Он достал из-за пазухи копию кристалла-ключа — ту самую, что Архитектор изготовил на основе эфирного отпечатка Вэл'Шана, — вставил в панель. Кристалл вспыхнул голубым светом. Символы на панели засветились один за другим, портал за спиной отряда, до этого мерцавший нестабильной багровой дырой, выровнялся, загорелся ровным голубым светом.

«Кристалл идентифицирован, — прозвучал голос Архитектора. — Системы станции распознают эфирный отпечаток Вэл'Шана как «допущенного» на начальных уровнях. Проход разрешён. Доступ в центральный зал — ограничен. Требуется дополнительная авторизация».

— Какой уровень? — спросил Лекс.

«Верховный инженер, ну или быть богом. Ещё прямое вмешательство в систему управления станцией. Последнее крайне опасно и не желательно».

— Значит, будем действовать по обстановке.

«Цербер» двинулся первым, расчищая путь. Его магнитные захваты глухо стучали по металлическому полу, этот звук — размеренный, тяжёлый, — был единственным, что нарушало тишину станции. Остальные следовали за ним, перебираясь от скобы к скобе, от поручня к поручню. Коридор был широким, но тёмным — кристаллы-осветители на стенах едва теплились, их слабого свечения хватало лишь на то, чтобы различать очертания предметов. Где-то в глубине, в вентиляционных шахтах, что-то шуршало. То ли эхо, то ли что-то живое.

— Здесь как в гробнице, — прошептал Тим. — Как в древней, забытой всеми гробнице.

— Потому что это она и есть, — тихо ответил Грым. — Только хоронят здесь не людей. Здесь хоронят надежду.

Внезапно Серафима остановилась так резко, что идущий следом Грук едва не налетел на неё и не отцепился от скобы.

— Что? — спросил орк.

— Там, впереди, — прошептала она. Её глаза были широко раскрыты, пальцы сжимали амулет. — Я чувствую... что-то неправильное. Как будто на нас смотрят десятки глаз. Как будто сам воздух здесь следит за нами.

Лекс посмотрел туда, куда она указывала. Коридор был пуст. Но когда он на долю секунды активировал эфирное зрение — боль привычно кольнула висок и тут же отпустила, — он увидел тонкую багровую нить, притаившуюся у свода. Она пульсировала, как живая вена, и тянулась куда-то вглубь станции.

— Это её сеть, — сказал он, выключая зрение. — Нергал знает, где мы. Она нас ждёт.

— Тогда не будем заставлять её божественность ждать слишком долго, — мрачно усмехнулся Грук, сжимая топор.

«Станция была построена Древними более двадцати тысяч лет назад, — заговорил Архитектор, его голос, усиленный динамиками браслета, разнёсся по коридору. — Она служила наблюдательным пунктом и центром управления планетарной сетью. После Эфирной Чумы и ухода Древних станция была заброшена. Боги заняли её около десяти тысяч лет назад, когда обрели самосознание. Они не живут здесь физически — их тела находятся в своих доменах гдето в ничто. Но их «сердца» — кристаллы-накопители веры — размещены в центральном зале. Пока эти кристаллы целы, боги могут возрождаться даже после изгнания».

— Значит, наша цель — разбить их, — сказал Лекс.

«Вероятность успеха — тридцать два процента. С учётом наличия звёздного железа — пятьдесят один».

— Лучше, чем ничего.

— Пятьдесят один процент — это почти половина, — добавил Грым. — Я бы сказал, неплохие шансы.

Неожиданно невесомость прекратилась, когда они прошли какую-то невидимую черту. Все с облегчением выдохнули.

— А ты всегда был оптимистом, — усмехнулся Лекс.

— Я дворф. Мы реалисты. Просто иногда реальность бывает оптимистичной.

Они почти достигли конца коридора, когда «Цербер» внезапно замер.

Кристалл на его груди, до этого горевший ровным голубым, мигнул — и сменил цвет на багровый. Один раз, другой, третий. Голем застыл, как статуя, его плазменные пушки начали медленно разворачиваться в сторону отряда.

— Что происходит? — крикнул Грым.

«Системы станции пытаются перехватить управление! — голос Архитектора прозвучал тревожно, насколько это вообще было возможно для искусственного интеллекта. — Нергал использует голема как оружие против нас! Блокиратор, установленный Кор-Думом, не справляется с нагрузкой!»

— Проклятье! — Лекс выхватил пистолет. — Все назад!

«Цербер» развернулся полностью. Его глаза вспыхнули багровым — не тем, тёплым, голубым свечением что был раньше, а холодным, мёртвым, чужим. Он поднял манипулятор с лезвием и ударил.

Тим не успел.

Лезвие вошло ему в бок, пробив кожаный доспех, как бумагу. Молодой охотник даже не вскрикнул — только захрипел, схватился за рану, из которой хлынула кровь, добавляя красный цвет в эту безжизненную серость. Кажется, уже мёртвый. Его глаза, ещё минуту назад полные страха, но и надежды, застыли, глядя в темноту потолка.

— Тим! — Рагни бросился к нему, но Грук перехватил здоровяка и швырнул к стене. — Стой! Ты ему уже не поможешь!

«Цербер» навёл плазменные пушки на оставшихся. Багровый свет разгорался в их стволах.

— Лекс, делай что-нибудь! — крикнул Грым.

Лекс активировал эфирное зрение.

Боль пришла мгновенно — острая, режущая, будто раскалённый прут вогнали прямо в затылок. Он терпел. Он должен был увидеть. Мир вспыхнул линиями и потоками: ауры живых, пульсирующие голубым и золотым; эфирные линии на стенах, тянущиеся к голему; и главное — кристалл управления «Цербера». Он был опутан багровыми нитями, которые пульсировали в такт чему-то далёкому. Но в самой сердцевине кристалла оставалась трещина — та самая, которую Кор-Дум заметил ещё при ремонте. Слабое место, которое старый дворф укрепил, но не смог устранить полностью.