— Огонь.

Луч ударил из ствола — тонкий, ослепительно-голубой, с белой сердцевиной. Воздух вокруг загудел, как растревоженный улей, запахло грозой. Луч вонзился в каменную глыбу, и та начала плавиться. Не трескаться, не крошиться — именно плавиться, как воск под пламенем свечи. Через несколько секунд в центре глыбы образовалась дыра размером с человеческую голову, и края её светились оранжевым. Ещё через несколько ударов сердца дыра расширилась настолько, что в неё мог бы пролезть человек, не задев краёв.

— Хватит! — крикнул Грым. — Перегреется!

Лекс отпустил спуск. Луч погас, но воздух вокруг «Копья» ещё дрожал от жара. Из вентиляционных отверстий повалил пар, и устройство издало басовитый гул — словно живое существо, переводящее дыхание после тяжёлой работы.

Толпа молчала. Кто-то из новобранцев перекрестился по-ингрийски. Кто-то из гоблинов присвистнул. А потом по рядам прокатился одобрительный гул, переросший в крики. Люди хлопали друг друга по плечам, женщины вытирали слёзы, старики кивали с мрачным удовлетворением.

— Работает, — сказал Грым, вытирая пот со лба. — Но кристалл выдержал на пределе. На полную мощность хватит только на два выстрела. Может, на три, если повезёт.

— Значит, у нас будет два шанса, — ответил Лекс, поднимаясь и разминая затёкшее плечо. — Первый — по аватару, если Нергал выставит против нас кого-то вроде Эриннии. Второй — по «сердцу» самой Нергал. Больше нам и не нужно. И на крайний случай у нас есть клинок и пули из зведного железа.

Они подошли к угловой башне, где на платформе, развёрнутая в сторону гор, стояла отремонтированная турель М-7. Массивная конструкция на трёх опорах, длинный ствол с фокусирующей линзой, панель управления с тремя мерцающими кристаллами. Писк радостно зажужжал, узнав своё творение — он месяц помогал Грыму восстанавливать эту машину, перебирая эфирные жилы и смазывая поворотный механизм.

— Турель готова, — доложил Грым. Наш совместный труд увенчался успехом — Кристалл от разбитого голема даёт ей питание на пару часов непрерывной стрельбы. Дальность — триста шагов. Пробивает лёгкую броню и магические щиты. Против тяжёлой — нужно бить в одну точку, но и её пробьёт.

— Проверим?

Грым активировал турель. Писк, подключившись к панели, издал утвердительный писк. Турель с низким, басовитым гулом развернулась на шарнирах, навелась на ту же каменную глыбу — вернее, на то, что от неё осталось, — и выпустила короткий эфирный импульс. Камень брызнул расплавленными осколками, и один из них, пролетев через весь полигон, воткнулся в землю у ног Кор-Дума.

— Работает! — крикнул старый дворф, и в его голосе прозвучала гордость. — Теперь пусть только сунутся!

— Оставляем на базе, — распорядился Лекс. — Клык, ты знаешь, как управлять?

— Знаю, — кивнул сталкер. — Грым показал. Если бароны придут — встретим, как положено. У меня ещё остались кое-какие сюрпризы для ушастых. Эта дура, еще эти как ты их называешь миномёты и гром палки. Мы не будем легкой целью. Умоются кровью.

У тоннеля, ведущего к порталу, собирались в полдень.

Небо над горами было серым, тяжёлым, обещающим снег. Ветер завывал в расщелинах, бросал в лицо колючую ледяную крупу. Где-то в вышине кружила одинокая птица — то ли орёл, то ли что-то похуже, на такой высоте не разглядеть.

Лекс стоял у входа в тоннель, проверяя снаряжение в последний раз. На поясе — пистолет Гаусса с двумя магазинами усиленных патронов из звёздного железа. За спиной — рюкзак с глушилками и отмычками, свёрнутый плащ и запасные кристаллы для браслета. На плече — ремень «Копья Порядка», тяжёлый и непривычный. И на поясе, в старых ножнах, — меч Вэл'Шана, трофей из Ущелья Скорби, клинок с голубоватым отливом и эльфийскими рунами на лезвии. Он чувствовал его тяжесть — не физическую, а ту, что напоминала о пройденном пути и о тех, кто остался на этом пути лежать.

Айрин подошла, положила ладонь на рукоять меча. Ту самую, что когда-то сжимал в руках её враг.

— Ты всё ещё носишь его.

— Он напоминает мне, — сказал Лекс, — что даже у врага можно взять оружие. И что некоторые враги были всего лишь пешками. Вэл'Шан служил Нергал, а она убила его, когда он перестал быть полезен и стал опасен для нее. Не попыталась спасти а просто избавилась как от бесполезного но опасного хлама. Теперь его меч послужит мне против неё. В этом есть... справедливость.

— Или ирония, — тихо сказала Айрин.

— Или ирония. — Лекс усмехнулся. — Я инженер. В иронии я не силён.

— Ты — всё, что угодно, когда сам того захочешь.

Они обнялись. Крепко, так, что Лекс почувствовал, как бьётся её сердце — часто, гулко, в унисон с его собственным. Вокруг стояли их друзья и соратники, но в этот миг для них двоих не существовало никого. Её тепло, её дыхание, её пальцы, вцепившиеся в его куртку, — всё это было якорем, который удерживал его здесь, в мире живых.

— Возвращайся, — прошептала она.

— Как всегда.

— Нет. — Она отстранилась и посмотрела ему в глаза. В её взгляде была не мольба — приказ. Приказ королевы своему мужчине. — Не «как всегда». Возвращайся живым. Возвращайся собой. Не тем, кем тебя может сделать эфир. Не холодной машиной. Собой. Тем, кто спорит со мной до хрипоты. Тем, кто чинит сломанные механизмы и верит в людей больше, чем в богов. Тем, кого я люблю. Потому что я люблю тебя — не Наследника, не героя, не инженера. Тебя. Просто тебя. Александра, который когда-то оказался на Кристаллических полях и не побоялся поднять голову.

— Я вернусь, — тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Всё тем же любящим тебя мужчиной. И мы еще не раз с тобой поспорим. Обещаю.

Он поцеловал её. Крепко, не прячась от чужих глаз. Так, что кто-то из толпы присвистнул, а Шило тихо пробормотал: «Эх, бабка моя говорила: не целуйся перед дорогой, а то пути не будет... но тут уж ладно, тут другое дело».

Они разжали объятия.

У входа в тоннель уже ждали остальные. Грым с Писком на плече — дроид возбуждённо жужжал, предвкушая новое приключение. Серафима, бледная, но спокойная, с амулетом Бога-Механизма на груди, который едва заметно светился золотым — так, что это видел только Лекс, активировавший эфирное зрение на секунду, и тут же выключивший его, поморщившись от боли. Грук с двумя своими орками — огромные, молчаливые, с топорами на поясах и яростью в глазах. Двое добровольцев — молодые сталкеры, вызвавшиеся идти в самое пекло, чьих имён Лекс до сих пор не запомнил, но чьи лица уже стали родными. И позади — трёхметровая фигура «Цербера», застывшая как статуя, с тускло мерцающим кристаллом в груди.

— Все готовы? — спросил Лекс, обводя взглядом свой маленький отряд. Горстка смертных против богов.

— Готовы, — ответил Грым, в его голосе уже не было тех сомнений, что грызли его. Только собранная решимость.

— Тогда выступаем. Клык — база на тебе. Кор-Дум — кузница. Айрин... — он запнулся.

Она стояла перед ним — прямая, гордая, с мокрыми от слёз щеками. Принцесса Ингрии. Королева без короны.

— Я буду ждать, — сказала она. — Иди.

Из толпы выбежала Лада, расталкивая взрослых. Она подбежала к Лексу, обхватила его за ноги, прижалась всем телом.

— Дядя Лекс, ты вернёшься? — спросила она, и в её голосе была такая надежда, что у него перехватило горло.

— Вернусь, — сказал он, опускаясь на корточки и глядя ей в глаза. — Обещаю.

Лада прижалась сильнее, уткнувшись лицом ему в живот, и Барс тихо заскулил, ткнувшись огромной головой в бок Лекса — словно тоже просил его остаться.

— Смотри, — серьёзно сказала девочка. — А то Барс без тебя скучать будет. И я буду. И тётя Айрин.

— Я знаю. Поэтому и вернусь.

Лада кивнула, отошла к Агафье, которая вытирала глаза фартуком.

Лекс выпрямился и, не оборачиваясь, шагнул в темноту тоннеля. За ним — Грым, Серафима, Грук с орками, добровольцы, и последним — тяжёлые шаги «Цербера», от которых дрожал каменный пол.

Тьма сомкнулась за их спинами, поглотив свет кристаллов.