Он надеялся никогда его не использовать. Но выбора не осталось. Двенадцать мёртвых эльфов и разрушенный союз не оставили ему выбора. Уже второй раз за короткий срок он брал резонатор в руки — первый был, когда допрашивал того наёмника в подземелье дворца. Тот тоже кричал. И всё рассказал.

Лаэрон спрятал резонатор в поясную сумку, постоял несколько минут и вышел во двор.

Там его уже ждали те, кого он выбрал для задачи, которую необходимо выполнить.

Тэон стоял, обманчиво расслабленно прислонившись к стволу дуба. Высокий, молчаливый, с луком за спиной и неизменной трубкой в зубах. Он был старше Лаэрона на три сотни лет и выглядел так, будто родился с этим луком в руках. Ирвил, его напарник, был пониже, пошире в плечах, с арбалетом и парным кинжалом на поясе. Он всегда предпочитал ближний бой, в любой ситуации старался сблизиться с противником.

— Ты выглядишь так, будто не спал неделю, — заметил Тэон, выпуская клуб дыма.

— Я и не спал, — ответил Лаэрон. — Вы знаете задачу?

— Найти драконида, — сказал Ирвил. — Того, что раненый ушёл. Допросить. Вернуться.

— Верно. — Лаэрон вскочил на лошадь. — И сделать это как можно быстрее. У нас меньше трёх дней.

Они выехали за ворота, когда первые лучи солнца уже коснулись верхушек деревьев.

Граница встретила их тишиной.

Той, что бывает после боя, когда земля уже впитала кровь, а ветер унёс крики раненых. Лаэрон спешился у места, где два дня назад лежали тела. Сейчас здесь было пусто — павших эльфов унесли в Лесной дворец для погребальных обрядов, и только примятая, выжженная трава напоминала о том, что здесь произошло. Кое-где на земле ещё темнели пятна — кровь, уже успевшая почернеть.

Эль'дарион ждал их. Старый командир, несмотря на раненую руку, вышел проводить отряд. Его лицо было серым от усталости, но глаза смотрели внимательно и цепко.

— Ты говорил, они забирали своих, — сказал Лаэрон, оглядывая пустое поле.

— Забирали, — подтвердил Эль'дарион. — Всех, кроме одного. Мы ударили с фланга, когда они пытались утащить тела. Бросили его и бежали. Он там, у бархана. Мы не стали хоронить эту падаль. Хищникам тоже надо что-то есть.

Лаэрон прошёл туда, куда ему указывали. За небольшим песчаным гребнем, в неглубокой ложбине, лежало тело. Драконид. Молодой даже по их меркам — чешуя ещё не огрубела до конца, не покрылась той бронёй, которую не каждый меч пробьёт. У него не было глубоких шрамов, какие бывают только у старых воинов. Его доспехи — кожаные, с костяными вставками — были пробиты в двух местах: стрела вошла под левую ключицу, меч рассёк правый бок. Глаза закрыты — кто-то из эльфов сделал это прежде, чем уйти. Маленькая милость, которую оказывают даже врагам.

— Почему его не забрали? — спросил Лаэрон, хотя уже знал ответ.

— Не успели, — сказал Эль'дарион. — Мы подоспели раньше, чем они рассчитывали. Бросили всё и побежали. Этот был мёртв уже к тому времени — его убило в самом начале боя, первым же залпом.

Лаэрон опустился на колено рядом с телом. Осторожно, стараясь не повредить доспехи, обыскал его. На поясе — ножны, пустые: меч всё-таки успели подобрать. На груди — амулет из когтей, какие носят воины: три пожелтевших когтя на сыромятном шнурке. Каждый такой коготь — трофей, взятый в бою. Три. Совсем немного. Мальчишка.

Он продолжил обыск. За пазухой, под доспехом, во внутреннем кармане — сложенный пергамент. Лаэрон развернул его, и по спине пробежал холодок.

Приказ. Написан на эльфийском, чётким, почти каллиграфическим почерком. Тот самый почерк, который он уже видел на документах из Стального Шпиля. Тот самый, которым были подписаны бумаги с требованиями из Магистериума.

Он пробежался глазами по строчкам, и каждое слово отдавалось в висках глухой, нарастающей яростью.

«Выдвинуться к восточной границе. Встретить эльфийский патруль дома Силь'Верен в условленном месте. Предъявить прилагаемые документы. Дождаться, пока эльфы ослабят бдительность. Убить всех…»

Остальной части документа не было. Он был разорван на две неравные части. Подписи не было. Печати — тоже. Только неполный текст — холодный, деловой, без единой эмоции. Словно речь шла не об убийстве двенадцати разумных существ, а о рутинной работе.

— Осторожно, — прошептал Лаэрон, и Тэон, стоявший рядом, нахмурился.

— Осторожно? О чём ты?

— Тот, кто писал это, знал, что бумага может попасть в чужие руки. Они попытались вырвать документ у этого драконида, но в спешке порвали его на две части. И унесли самую важную. — Лаэрон поднялся, отряхивая колени. — Этого недостаточно. Мне нужен тот, кто выжил. Тот, кто бежал в степь.

— У нас есть почерк, — заметил Ирвил.

— Почерк — это не доказательство для старейшин. Они скажут: «Подделать может кто угодно». Мне нужен живой свидетель. Или вторая часть приказа — та, что с подписью.

Эль'дарион, слушавший этот разговор, шагнул вперёд.

— Следы уходят на юго-восток, — сказал он. — Я видел их перед тем, как меня перевязали. Драконид ранен не очень тяжело — но крови много. Далеко уйти он не мог.

— Тогда мы найдём его. Тэон, Ирвил — за мной.

Они вскочили на лошадей и по следам двинулись в степь. Эль'дарион остался стоять у бархана, глядя им вслед.

Степь встретила их сухим ветром и запахом полыни.

Лаэрон ехал первым, не отрывая взгляда от цепочки следов, которую заметил Тэон почти сразу. Смазанные отпечатки когтистых лап на песке, капли крови — уже потемневшие, но ещё не запёкшиеся полностью. Драконид бежал на юго-восток, вглубь степей, туда, где кончались земли Силь'Верен и начиналась территория Кровавого Когтя.

— Он ранен сильнее, чем я думал, — сказал Ирвил, разглядывая следы. — Кровь повсюду, он не бежит — идёт медленно, иногда падает. Видишь, здесь след прерывается, здесь он полз. Если поторопимся — догоним к полудню.

— Тогда торопимся.

Они пришпорили лошадей.

Солнце поднималось всё выше, заливая степь золотым светом, воздух нагревался всё сильнее. Вдалеке дрожало марево, искажая очертания барханов. Где-то в вышине парила степная птица — чёрная точка на фоне ослепительно-синего неба. Лаэрон чувствовал, как пот стекает по спине, как тяжелеет меч на поясе, но, стиснув зубы, не сбавлял скорости.

Они ехали молча. Тэон иногда показывал на следы — там, где они становились менее заметными. Ирвил, привстав на стременах, всматривался в горизонт. Лаэрон думал.

Он думал о Тал'аэре, который учил его читать следы на мху. О Лиэнне, которая смеялась над его первыми выстрелами. О Фаэлире — восторженном мальчишке, который ещё вчера просил разрешения отправиться с посольством. О двенадцати именах, которые теперь навсегда останутся в списке погибших.

Он думал о Мираэль. О том, как она сидит в своём кабинете в Стальном Шпиле, читает донесения и улыбается. Как она, должно быть, празднует победу. Как уверена в том, что её план удался.

«Ты просчиталась, — думал Лаэрон. — Ты просчиталась, потому что не учла, что отец даст мне время. Что я не буду сидеть и оплакивать павших. Что я пойду в степь и буду искать правду, пока не найду».

Он сжал поводья. Впереди, за очередным барханом, что-то темнело.

— Там, — сказал Тэон. — Видишь?

Лаэрон прищурился. У подножия бархана, в тени, лежало тело. Оно не двигалось, но эльфийское зрение позволило заметить, как дрогнула рука — драконид всё ещё был жив.

— Спешиваемся. Тихо. Дальше пешком.

Они настигли его через несколько минут.

Драконид лежал, привалившись спиной к песчаному склону. Его чешуя, когда-то красноватая, теперь потускнела от потери крови, покрылась серой пылью. Левая рука была перевязана обрывком ткани — грубо, неумело; повязка давно пропиталась кровью. Глаза закрыты, дыхание хриплое, прерывистое.

Но когда тень Лаэрона упала на него, он открыл глаза.

— Эльф, — прохрипел он. Голос был слабым, но в нём ещё слышался вызов. — Я подозревал, что вы придёте. Выследите. Хотел умереть, но не смог. Самое позорное для драконида — духу не хватило самому оборвать свою жизнь.