— Ясно, — ответил Клык.

— Тогда готовимся.

Люди начали расходиться. Айрин задержалась у стола, глядя на карту.

— Лекс, — позвала она.

Он обернулся.

— Ты прав. Это нужно сделать. Но когда я вернусь…

— Когда ты вернёшься, я буду здесь, буду тебя ждать, а потом найдём время провести его только вдвоём с тобой. — Он подошёл, взял её за руку, крепко поцеловал в губы, обняв свою любимую женщину.

Она нехотя освободилась, кивнула и вышла.

Клык спустился в гоблинские норы, когда солнце уже клонилось к закату. Отсек, который гоблины облюбовали под своё жильё, находился в дальней части базы, где старые дворфские штреки расширялись в небольшие залы. Здесь, как всегда, пахло чем угодно, но никак не чистотой и порядком, а от какой-то тонкой, но въедливой вони у Клыка аж от непривычки защипало в носу и заслезились глаза.

Зиг сидел на ящике, перебирая свои амулеты — мелкие кристаллы в оплётке из медной проволоки. Его помощник, тот самый, что бегал на совет, потом пересказывал новости гоблинам, возился с каким-то механизмом, пытаясь зачем-то прикрутить к нему ржавую шестерёнку.

— О, человек пришёл, — сказал Зиг, даже не подняв головы. — С золотом? Или опять с работой?

— С работой, Зиг, с работой, — Клык присел на корточки, чтобы быть на уровне гоблинов. — Мне нужен портал. Тот, что ведёт в небесные чертоги, в Серых землях.

— Ах, этот, — Зиг отложил амулет, потёр руки. — Дорогая штука. Очень дорогая. Мы не эти, как их, таскачи, чтобы таскачить каждого куда он захочет.

— Золото будет. Хорошее золото. — Клык достал из кармана мешочек, звякнул им.

Грымза, услышав звон, отложил механизм и подбежал ближе, сверкая глазами.

— Золото — это хорошо, очень хорошо, — сказал он. — А что искать-то? Врата, квадратные, круглые, какие?

— Врата в небо, — кивнул Клык. — Вы знаете, где они?

Зиг скосил глаза на Грымзу, Грымза — на Зига. Зиг тяжело вздохнул, полез за пазуху и достал потрёпанный, пожелтевший свиток, весь в каких-то пятнах — не хотелось даже думать об их происхождении, — и с обгрызенными краями.

— Это моему деду дед передал, а ему… ну, короче, вот, — сказал он, разворачивая карту. — А ему — его дед. Гоблины не теряют того, что может пригодиться. Особенно если это может принести золото.

— И что там? — Клык посмотрел на карту. Отметки были странными, не совпадающими ни с одной известной ему географией — горы на ней были нарисованы вверх ногами, реки текли из ниоткуда в никуда, а в углах красовались жирные кресты с подписями «здесь клад», «здесь тоже клад, но не нашли» и «а здесь до жути страшно, не ходить».

— Это легенды, — сказал Зиг, тыкая пальцем в центр карты. — Здесь, в Серых землях, есть место, которое гоблины называют «лестница в небо». Когда-то давно оттуда выходили и туда заходили… — он запнулся, подбирая слова.

— Кто? — спросил Клык.

— Не знаю, — честно признался Зиг. — Я что там был, что ли? Сказано — входили, выходили, и всё, — он хмыкнул. — Просто видели. Иногда оттуда выходили какие-то тени, а иногда туда заходили люди в странных одеждах. А потом всё накрылось. И больше никто не выходил.

— И сколько это было лет назад?

— Много. Очень много. — Грымза почесал затылок. — Мой дед рассказывал, что его дед видел, как оттуда вышел последний. Он был высокий, светился, и воздух вокруг него звенел. А потом врата закрылись, и с тех пор никто туда не суётся.

— Кроме гоблинов? — уточнил Клык.

— Кроме гоблинов, — усмехнулся Зиг. — Мы туда совались, но ничего не нашли. Только камни и ветер. Но место помним. Провести можем.

— Нужно не просто провести, — сказал Клык. — Нужно разведать, нет ли там засад, эльфийских патрулей, ловушек. И чтобы никто нас не заметил.

— Ах, тихо, — Зиг хитро подмигнул. — Мы умеем тихо. Мы вообще много чего умеем. Только платите.

— Заплачу.

Зиг повернулся к Грымзе.

— Ты пойдёшь. И возьмёшь Коростыля и Шустрого. Они бывали в тех краях и живы остались.

— А если бы не остались? — спросил невпопад Грымза.

— Тогда не взяли бы, — вздохнул Зиг. — Ты думаешь, я своих на смерть посылаю? Мы гоблины, мы живучие. Но не бессмертные.

Грымза вздохнул, потом посмотрел на Клыка.

— А платить он будет?

— Будет.

— Золотом?

— Золотом.

— Тогда я согласен. — Грымза хлопнул в ладоши. — Эй, Коростыль! Шустрый! Хватит в кости играть, дело есть!

Из дальнего угла, где двое гоблинов яростно сражались за кучку кристаллов, поднялись два тощих зелёных существа с блестящими глазами и вечно бегающими усами.

— Куда идти? — спросил один, которого, видимо, звали Коростыль. — Далеко? Опасно?

— В Серые земли, к вратам, — ответил Грымза. — И платят золотом.

— А если смертельно опасно? — спросил второй, Шустрый.

— Тогда заплатят больше, — сказал Клык, не моргнув глазом.

Гоблины переглянулись.

— Ладно, — сказали они хором.

— Выступаем завтра на рассвете, — Клык поднялся. — Зиг, карту я забираю.

— Забирай, — Зиг махнул рукой. — Только верни. На ней ещё мой дед клады отмечал. Правда, ни одного не нашёл, но вдруг мне повезёт. Отмечу и найду.

Клык свернул карту, сунул с опаской за пазуху и вышек из нор, провожаемый любопытными взглядами и шёпотом: «Золото», «Лестница в небо», «А говорят, все люди скупые, гномы — намного скупее».

Грымза, глядя ему вслед, сказал своим:

— Ну что, парни, готовьте мои карманы. Скоро они будут полными. И при дворфах гномами их не назовите, а то получите молотом между ушей.

Отряд Айрин выступил на рассвете. Шесть дней пути верхом — через перевалы, которые помнили копыта королевских лошадей, через леса, где когда-то пели охотничьи рога, через мёртвые деревни, от которых остались только обгоревшие остовы домов да кое-где покосившиеся кресты на холмах.

Айрин выглядела подавленно, ехала молча. Зураб — рядом, как всегда неразговорчивый. Двое сталкеров замыкали отряд, внимательно поглядывая по сторонам. Двое гоблинов шли пешком, но что удивительно — не отставали и не показывали усталости; их короткие ножки мелькали с удивительной быстротой.

— Слышь, принцесса, — сказал один из гоблинов на второй день, когда они остановились на привал. — А правда, что в вашем королевстве были такие кузнецы, что могли из одного металла и плуг сковать, и меч, и амулет, чтоб от порчи?

— Правда, — ответила Айрин, не глядя на него. — Их называли кователями. Самых лучших приглашали во дворец.

— А что с ними сталось?

— Умерли. Или угнали в рабство на Кристаллические поля, что, правда, равносильно смерти. Или сгинули в пожарах.

Гоблин почесал затылок за ушами, подумал и сказал:

— Жалко. Хорошие мастера. Гоблины уважают тех, кто умеет делать хорошие вещи.

— Гоблины уважают тех, кто платит золотом, — усмехнулся невпопад второй гоблин.

— Это тоже, да, — согласился с ним первый.

На третий день они въехали в земли, которые Айрин уже узнавала. Вот пересохшее русло реки, где она когда-то купалась в детстве. Вот холм, на котором стояла ветряная мельница — теперь от неё осталась только куча обгоревших гниющих досок. А вон там, за поворотом, начиналась дорога к столице и королевскому дворцу.

— Мы почти на месте, — сказала она, голос её дрогнул.

Зураб хотел что-то сказать, но передумал. Он понимал, что слова сейчас не уместны и бесполезны.

Они ехали через то, что когда-то было городом. Айрин спешилась, пошла пешком, ведя лошадь в поводу. Она касалась рукой остатков стен, которые ещё держались, но дрожали от любого прикосновения.

— Здесь была пекарня, — сказала она, останавливаясь у обгоревшего остова. — Я помню запах свежего хлеба по утрам. Булочник дядя Гриня всегда давал мне горячую булку, когда я убегала из дворца с младшей служанкой. Мы прятались вон в том переулке и ели, пока нас не находили стражники.

Она пошла дальше.

— А здесь жил кузнец мастер Лютобор. Он ковал мечи для королевской гвардии. Я однажды пришла посмотреть, как он работает, и обожгла палец, прикоснувшись к только что выкованному клинку. Он сказал: «Не трожь, принцесса, сталь не любит нетерпеливых». Я тогда обиделась. А через месяц он подарил мне маленький кинжал, который сам выковал. Сказал: «Когда вырастешь — пригодится». Кинжал сгорел в пожаре вместе с его домом. А сам Лютобор… его угнали на Кристаллические поля. Я видела его имя в списках рабов.