— Это ключ, — он поднял кристалл. — Копия эфирного отпечатка Вэл’Шана. Оригинал у Айрин.

— И что он даст? — спросил Кор-Дум.

— Первые барьеры, — ответил Архитектор. — Системы станции распознают отпечаток как «допущенного». Вы сможете пройти внешние уровни без боя.

— А дальше? — спросил Грым, задавая тот же вопрос, что и Лекс в зале с Архитектором.

— Дальше — вы сами, — получил он тот же ответ.

Лекс открыл дневник на заложенной странице. Он читал эти строки много раз, но каждый раз они отдавались в груди тяжёлой, ноющей болью. Вэл’Шан был врагом. Но он был и разумным, которого использовали, а потом выбросили, как сломанный инструмент.

«Они встретили меня холодом. Нергал смотрела сквозь меня. Я был для неё лишь инструментом, но ради силы пусть, я потерплю. Я запомнил путь. Запомнил, как работают врата».

— Вэл’Шан запомнил, — сказал Лекс, закрывая дневник. — А мы пойдём по его следу. Не как слуги богов. Как воины. Как свободные люди, идущие к своей цели.

— Нам нужно идти в чертоги через портал, — продолжил Лекс. — Грым знает координаты. Архитектор подтвердил — третий портал на границе Серых земель стабилен. Энергия звёздного железа активирует его.

— И мы, как всегда, пойдём в самое пекло, — сказал Клык. — Что ж, не в первый раз.

— Да, не в первый, — согласился Лекс.

— Я боюсь, — неожиданно сказала Серафима. Все повернулись к ней. — Не смерти. Я боюсь, что мы не успеем. Или что нас предадут. Но я пойду. Потому что если не мы, то кто?

— Никто, — ответил Лекс, кивнув. — Поэтому мы идём.

— Я иду, — сказал Грым. Писк издал решительный писк. — Без меня вы не разберётесь в системах станции.

— Я иду, — сказала Айрин, не глядя на Лекса.

— Айрин…

— Не начинай. — Она повернулась к нему. — У меня оригинал ключа. Если твоя копия не сработает, я пройду. И без меня ты там просто сойдёшь с ума. Ты это знаешь.

— Я иду, — сказал Клык. — Мои навыки в замкнутых пространствах пригодятся. И хочу посмотреть на этих богов в их логове.

— Я иду, — сказал Грук. — Возьму двоих орков. Самых тихих. Они не будут мешать.

— Тихие орки? — усмехнулся Зураб.

— Тихие орки, — повторил Грук. — Учил их ходить бесшумно. Пригодилось.

— Я остаюсь, — сказал Кор-Дум. — Кузница без меня встанет. И турель доделывать надо. И эти механизмы… — он кивнул на груду хлама, — нужно разобрать.

— Я остаюсь, — сказал Зураб. — Оборона нужна. Бароны не дремлют. И гоблины без присмотра весь склад взрывчатки разворуют.

— Я остаюсь, — сказал Лаэрон. — Отец будет передавать донесения. Кто-то должен их расшифровывать.

— Значит, отряд: я, Айрин, Грым, Серафима, Клык, Грук с двумя орками — это восемь. — Лекс пересчитал. — Нужны ещё двое.

— Я пойду, — раздалось из тени.

Все обернулись. В дверях стоял Родион. Бледный, с тенями под глазами, но с твёрдым взглядом. Он не прятался последнее время, но и не лез на глаза. Айрин чувствовала его присутствие, но не трогала — дала время определиться окончательно. И похоже, он сделал свой выбор.

— Ты? — спросил Зураб.

— Я, — Родион вышел в свет. — Я не прошу прощения. Я не прошу доверия. Я прошу шанса искупить вину делом. Я знаю системы безопасности — изучал, когда был наёмником, чтобы обходить артефактную защиту. Мне нечего терять.

— Если предаст, я убью его сам, — сказал Грук.

— Если предаст, я убью его первой, — поправила Айрин.

— Пусть идёт, — сказал Лекс после паузы. — Будет девятый.

— Нужен ещё один, — напомнил Клык.

— Клык, спроси у своих, нужен доброволец, — решил Лекс. — Те, кто ходил с нами в храм. Они проверены.

— Спрошу, думаю, найдутся, — кивнул Клык.

Лекс поднялся.

— Выступаем, как только завершим все приготовления. Кто хочет отказаться — отказывайтесь сейчас. Потом будет поздно.

Никто не шелохнулся.

— Тогда готовимся.

Вечером, когда две луны уже висели над горами, Лекс и Айрин вышли во внутренний двор. Их ждали.

Кор-Дум протянул Лексу амулет — фигурку молота, сплетённую из серебряной проволоки.

— Это от меня, — сказал кузнец. — Кователь, конечно, не услышит, но камень, в котором мы живём, — услышит.

Зураб молча пожал руку, хлопнул по плечу.

— Возвращайтесь.

Агафья протянула Айрин узелок с травами.

— От эфирного отравления. Если кто начнёт головой мутиться — завари и дай выпить. Действует не быстро, но, верно.

Лада, прижимая куклу, подбежала к Лексу и обняла его за ноги.

— Дядя Лекс, ты вернёшься?

— Вернусь, — он присел на корточки, погладил её по голове. — Обещаю.

— Смотри, — серьёзно сказала девочка. — А то Барс без тебя скучать будет.

Барс, сидевший рядом, вильнул хвостом.

Эринния стояла в стороне, не решаясь подойти. Писк, который должен был остаться с Грымом, вдруг соскочил с его плеча и подбежал к ней. Дроид издал протяжный, грустный писк и потёрся о её ногу.

— Ты тоже скучаешь? — шёпотом спросила Эринния. Она присела на корточки и погладила металлическую спинку Писка. — Я вернусь. Я обещаю.

Писк пискнул утвердительно.

Грым, наблюдавший за этой сценой, только покачал головой.

— Он тебя слушается, — удивилась Айрин.

— Дроид чувствует доброту, — ответила Эринния. — Я не знаю, как, но он чувствует.

— Ладно всё, хватит, — неожиданно рявкнул Кор-Дум, обводя всех взглядом. — Ну вы чего? Они ж не завтра выходят, да даже не после завтра. Ещё путь разведать надо, да и дела не закончены. А вы уже прощаетесь, будто навсегда. Успеете ещё. Давайте лучше поможем Грыму механизмы разобрать, чем сопли распускать.

Зураб усмехнулся, хлопнул Кор-Дума по плечу.

— Впервые слышу от тебя разумную речь, старик. Подначил его Зураб

— Молчи уж, — буркнул Кор-Дум, но без злобы.

Настроение разрядилось. Люди заулыбались, кто-то хмыкнул. Даже Родион, стоявший в тени у стены, чуть заметно расслабил плечи.

Лада немного, даже обиделась, но надолго её не хватило. Она счастливо заулыбалась, поняв, что никто пока никуда не уходит.

Родион смотрел на эту картину. Как Лада бежала к Лексу, Барс вилял хвостом, Эринния гладила Писка. Он чувствовал себя лишним. Он понимал — это его шанс. Может быть, последний.

— Я не подведу, — прошептал он, обращаясь к темноте.

Никто его не услышал.

Когда все разошлись, Лекс и Айрин остались на смотровой площадке. Прижавшись друг к другу, они смотрели на звёзды.

— Если я не вернусь… — начал Лекс.

— Ты вернёшься, — перебила Айрин. — Не смей даже думать иначе.

— А если…

— Никаких «если». — Она повернулась к нему, положила ладонь на его щеку. — Мы вместе шли весь этот путь. Мы вместе пройдём и этот.

— Ты не боишься?

— Боюсь. — Её голос дрогнул. — Но страх — это не повод отступать. Это повод быть осторожнее. И злее.

Он усмехнулся.

— Злее?

— Мы идём убивать богов. Тут не до сантиментов. Мы войдём в легенды.

Он поцеловал её нежно в губы.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть у меня.

Она ничего не ответила. Только прижалась крепче.

Над горами одна из звёзд вдруг ярко вспыхнула и погасла.

— Что это? — спросила Айрин.

— Не знаю, — ответил Лекс. — Может, знак.

— Какой?

— Что нас ждут.

В небесных чертогах, в зале, где пульсировали багровые линии эфира, Нергал открыла глаза.

Она не спала — боги никогда не спят в привычном понимании людей. Сейчас она почувствовала то, чего не чувствовала тысячелетия. Холодок. Предчувствие. Что-то изменилось в эфире. Что-то, чего она не смогла просчитать, предвидеть.

— Что-то изменилось, — сказала она в пустоту. — Кто-то ступил на тропу, которую я считала закрытой и навеки забытой.

Никто не ответил. Только эфирные линии дрогнули, отражая её тревогу. Она прикрыла глаза и попыталась прощупать эфир. Там, далеко, на границе Серых земель, что-то пульсировало — слабо, почти незаметно. Но достаточно, чтобы богиня обратила внимание.