За несколько часов до возвращения отряда на базу, когда основная часть людей уже загружала ящики, Лекс встретился с Архитектором Нулевым. Это случилось в глубине Гнезда, после того как Грым, сканируя последний зал, обнаружил скрытый проход. Лекс пошёл один, оставив отряд загружать трофеи. Проход был узким, стены — гладкими, из тёмного сплава, покрытого рунами, которые слабо светились в ответ на его шаги. Писк, единственный спутник, жужжал у его плеча.

Зал, в который он попал, был круглым, с высоким куполообразным потолком, теряющимся в темноте. В центре, на невысоком постаменте, пульсировал голографический шар — переплетение эфирных линий, образующих лицо без черт.

— Наследник, — голос Архитектора не прозвучал — он родился прямо в сознании Лекса, вибрируя в такт биению кристаллов. — Ты всё же пришёл, я так долго ждал.

— Ты звал, — ответил Лекс, останавливаясь. — Я здесь.

— Я наблюдал за тобой. Ты прошёл все испытания, которые я устроил для тебя и твоего отряда — ещё с тех времён, как вы впятером ступили в старый город. Та часть архитектора, что с тобой, — это часть меня. А дальше вы прошли гравитационные ловушки, стражей, эфирных пауков. Ты не дрогнул. Ты вёл своих людей, рискуя собой. Ты — наследник не только по крови, но и по духу.

— Что это значит?

— Это значит, что ты достоин узнать правду. — Архитектор замолчал, и проекция расширилась, показывая сотни свитков, схем, видеозаписей. — Боги, как ты знаешь, — не творцы и никогда ими не были. Они — эгрегоры, порождённые верой тех, кто выжил после Падения Древних. Их сила зависит от числа последователей и накапливается в кристаллах-«сердцах», находящихся в небесных чертогах. Уничтожить эти сердца — значит изгнать богов на тысячи лет.

— Да, верно, я уже знаю это. Архитектор, что со мной, и Грым рассказывали.

— Грым знает лишь то, что я позволил ему узнать, да и та часть меня тоже не всё тебе рассказала, не держи зла — он просто не знал. А я сейчас передам тебе всё, что известно мне. — Архитектор выделил несколько свитков. — Полная схема чертогов. Протокол аварийного отключения питающих кристаллов. Точки уязвимости каждого «сердца». Видеозаписи Вэл’Шана — его визиты, его наблюдения. И кое-что ещё.

Перед Лексом замерцал маленький кристалл, оправленный в грубую оплётку из меди.

— Это копия эфирного отпечатка Вэл’Шана. Оригинал он носил на груди, не зная, что это ключ. Системы станции распознают его как «допущенного» на начальных уровнях. Вы сможете пройти первые барьеры.

— Благодарю тебя. — Лекс не стал говорить, что у них есть оригинальный ключ — лишним не будет. — А что нам дальше?

— Дальше — вы сами. — Архитектор помедлил. — Но помни: в чертогах есть то, о чём молчат даже боги. Тени Древних. Тех, кто не ушёл, а остался. Они не помогают и не мешают, они уже не живые. Но если вы всё же разбудите их…

— Что с ними сталось?

— Узнаешь, если доживёшь. — Архитектор замолчал, потом добавил тише: — Ты не первый Наследник. До тебя были другие. Они не дошли. Их убили, или они сошли с ума от эфирного давления — когда слушаешь эфир слишком долго, он начинает петь. Сначала тихо, потом громче. А вскоре ты уже не можешь думать ни о чём, кроме этой песни. Они сходили с ума, бились в конвульсиях, кричали, пока их не находили стражи. Но ты — другой. Ты не слышишь эфир, ты его видишь и можешь взаимодействовать с ним. Это защищает тебя. Но не от боли. И ещё есть огромный риск для тебя — потерять себя как личность. Но чем больше ты работаешь с эфиром, тем большие объёмы и возможности получаешь, боль притупляется. Вот в этом и кроется основная опасность. Помни об этом.

Лекс взял кристалл. Браслет на руке засветился новыми символами, принимая данные.

— Наследник, и последнее: приложи свой браслет к постаменту, я дополню ту часть себя, что ты носишь, до полной версии.

Лекс сделал, как просил Архитектор Нулевой. Весь процесс не занял много времени.

— Я запомню всё, что ты мне сказал. Прощай.

Он развернулся, покинул зал и вернулся к отряду. Их ждал путь домой.

Когда отряд вернулся на базу, разгрузка заняла несколько часов. Слитки звёздного железа укладывали в дальнем углу оружейной мастерской. Механизмы сортировали: те, что могли пригодиться для турели и оружия, — в одну сторону, непонятные — в другую; с ними ещё предстояло разобраться.

— Это всё наше? — спросил один из добровольцев, с уважением и каким-то благоговением поглаживая слиток.

— Всё, — ответил Грым. — Архитектор сказал, что в Гнезде больше ничего ценного не осталось, что можно вынести, не повредив, кроме сумасшедших дронов и нижних ярусов, которые уже давно не доступны даже для него.

— И сколько мы теперь сможем сделать клинков? — спросил другой сталкер.

— Достаточно, чтобы каждый в отряде имел хотя бы один наконечник для стрелы или клинок. — Грым почесал затылок. — Но это не главное. Главное — это то, что у нас есть несколько десятков винтовок, как у командира. Пусть и не модернизированные, но всё же у них точность и скорострельность получше, чем у лука или арбалета. А ещё механизмы. Если мы починим турель плюс глушители…

— Починим, — сказал Кор-Дум, беря в руки одну из плат. — Но не сразу. Тут работы на месяцы.

— У нас нет этих месяцев, — ответил Лекс, проходя мимо. — Максимум неделя.

Он подошёл к Айрин, которая стояла у входа в командный центр, и взял её за руку.

— Всё?

— Почти, — ответила она.

— Тогда начинаем, зови остальных.

В командном центре собрались все ключевые фигуры. За столом, сколоченным из старых ящиков, сидели Лекс, Айрин, Грым, Кор-Дум, Зураб, Серафима, Эрвин, Лаэрон. Клык, как всегда, стоял у стены, прислонившись плечом к шкафу. Грук занял своё обычное место у дальней стены на корточках.

— Все в сборе? — спросил Лекс.

— Все, кто должен присутствовать, — ответил Клык.

— Тогда слушайте.

Он активировал голограмму, и над столом замерцала схема небесных чертогов — станция, парящая в эфирной пустоте, с уровнями, коридорами, залами, отмеченными красным.

— Архитектор Нулевой передал мне полную карту. — Лекс обвёл схему лучом. — Здесь системы безопасности, маршруты патрулей, расположение «сердец» богов — кристаллов-накопителей веры. И здесь, — он увеличил одну из секций, — точка уязвимости каждого кристалла.

— То есть мы знаем, куда бить? — спросил Зураб.

— Знаем. — Лекс повернулся к Эрвину. — Старик, твоя очередь.

Эрвин раскрыл свой тяжёлый фолиант, протёр очки.

— В ингрийских легендах, записанных ещё до падения королевства, — начал он, — есть намёки на «железных демонов» — тварей, которые служат богам. Наши предки называли их слугами гнева. Они верили, что с этими демонами можно бороться с помощью «небесного металла», упавшего с неба. Я думал, это метафоры. Теперь понимаю — наши предки уже видели аватаров богов.

— А что о самих богах? — спросила Серафима.

— Как уже говорилось, их нельзя убить, — ответил Эрвин. — Но можно изгнать. Лишить источника силы, погрузить в сон.

Архитектор заговорил из браслета:

— Подтверждаю. Уничтожить аватара можно, разрушив его связь с богом с помощью звёздного железа. Самих богов убить нельзя — можно лишь лишить их источника веры или уничтожить их «сердце» — кристалл, накопленный верой тысячелетий, что на время изгонит их из этого плана бытия.

— На время — это насколько? — спросила Айрин.

— От нескольких столетий до тысячелетий, в зависимости от того, сколько веры будет потеряно безвозвратно и как быстро они накопят её вновь.

— Нам хватит и этого, — сказал Лекс.

— А что будет с нами, если мы уничтожим сердца? — спросила Серафима. — Эфир ведь… он может ударить по нам?

— Может и обязательно ударит, — признал Архитектор. — Эфирный выброс при разрушении кристалла способен уничтожить всё в радиусе нескольких метров. Вы должны будете уйти до детонации.

— Или погибнуть, — добавил Клык. — Как всегда, план-капкан.

Лекс не ответил. Он достал из-за пазухи кристалл-ключ и дневник Вэл’Шана.