Командный центр базы никогда не видел столько народу одновременно. За длинным столом, сколоченным из старых ящиков и покрытым картами, сидели те, кто держал на своих плечах судьбу этого маленького мирка. Лекс — во главе, усталый, но с живыми глазами. Айрин — рядом, её раненое предплечье уже почти не болело, она машинально поглаживала мешочек с Мохом Кроны на шее. С другой стороны — Грым, перепачканный сажей, с Писком на плече. Дроид тихо жужжал, сканируя пространство из чистого любопытства.

Дальше по столу — Кор-Дум, чья борода поседела ещё сильнее, но как будто его посольство пошло ему на пользу. Его плечи расправились, он стал как будто выше. Клык, как всегда, сидел в тени, привалившись к стене, его цепкий взгляд не упускал ни одной детали. Зураб, недавно вернувшийся из разведки, молча точил топор — звук металла о камень был единственным, что нарушало тишину, когда все замолкали. У дальней стены, на корточках, пристроились Грук и двое его орков. Они не лезли в центр, но их присутствие чувствовалось — тяжёлое, надёжное, как скала.

Эрвин, старый ингриец, опираясь на посох, стоял у входа, не решаясь садиться в присутствии принцессы — но возраст давал о себе знать, Айрин посадила его рядом с собой. Серафима сидела напротив Айрин, её пальцы сжимали амулет Бога-Механизма, в её глазах читалось что-то, чего не было раньше. Смесь надежды и какой‑то затаённой тревоги.

Лаэрон примостился с краю, рядом с Грымом, внимательно слушая, что обсуждали другие. Его лицо, обычно невозмутимое, сегодня было напряжённым — он впервые присутствовал на таком совете не как наблюдатель, а как полноценный участник.

— Итак, все вроде бы собрались? — спросил Лекс, обводя взглядом собравшихся.

— Все, — ответил Клык. — Даже те, кто обычно прячется по углам.

Грук чуть слышно рыкнул, но беззлобно.

— Тогда начинаем. — Лекс откинулся на спинку стула. — Айрин, ты первая.

Она поднялась, обвела всех взглядом — взглядом уже королевы, пусть без королевства и даже без короны. В её осанке чувствовалась уверенность, которой не было ещё месяц назад. Путешествие к эльфам, переговоры, покушение — всё это ещё больше закалило её.

— Эльфы не дали открытого союза и в скором времени не дадут. Но всё же у нас есть тайное соглашение — информация, разведданные, связной. Лаэрон остаётся с нами. Этого достаточно, чтобы бароны не застали нас врасплох.

— А если Магистериум узнает? — спросил Зураб, не поднимая головы от топора. — Силь’вариэн тогда открестится?

— Конечно узнают — скорее всего уже узнали. В любом случае уже поздно. — Айрин села. — Лорд Силь’вариэн поставил на кон слишком многое. В том числе жизнь своей дочери, сестры Лаэрона.

Лаэрон склонил голову, подтверждая сказанное.

— Продолжаем, — сказал Лекс. — Кор-Дум, твоя очередь.

Кор-Дум кашлянул, привлекая внимание. Он вытер губы, отхлебнул из кружки неизменное пиво и начал:

— Дворфы… это, как бы, сложнее. Клан Красного Камня остаётся с эльфами. Боргун требовал выдать Лекса и меня. — Он усмехнулся, погладил свою бороду. — До драки дошло. Торгрим, молодой старейшина из клана Глубинных Странников, вырвал у Боргуна клок бороды. Еле разняли. Брунхильд, старый глава клана Стального Молота, еле успокоил всех.

— Плешь на его бороде, говорят, до сих пор видна, — вставил Клык из своего угла, и Грук издал звук, похожий на смешок — короткий, гортанный.

— А хорошее? — спросил Лекс.

— Клан Глубинных Странников, Хельга — нейтралитет и тайная торговля. Информация, ресурсы, инструменты, оружие и доспехи — в обмен на твои технологии и образцы звёздного железа. Клан Стального Молота поддержит нас открыто. — Кор-Дум положил на стол потрёпанный кожаный свёрток. — Карты забытых шахт. Хельга передала лично, когда я уходил. Её муж там погиб сорок лет назад. Обвал. Тело не нашли. Она просила… если будете там — просто сказать «спасибо» камню, что хранит его покой.

Тишина повисла над столом. Лекс взял карты, бережно развернул, пробежался глазами по пометкам.

— Передадим. Когда придёт время.

Клык не стал подниматься, только кивнул из своего угла.

— Дракониды. Крэш тоже не дал союза, но и не отказал. Нейтралитет — его слово. Ни один солдат баронов не пройдёт через степи, пока он жив. А если Лекс продолжит бить так же, Крэш, возможно, даст согласие на найм отрядов. За золото и за землю, которую эльфы отобрали у них много лет назад.

— И личный долг? — тихо спросил Лекс.

Клык помолчал, потом ответил, понизив голос:

— Если мы всё же потерпим поражение, Крэш даст убежище сотням наших людей. Любым, кого я назову. Никого не спросит. Старый долг из Мёртвого ущелья, двадцать лет назад. Я прикрыл его тогда, он не забыл.

Лекс кивнул, не уточняя. Грук склонил голову — жест уважения, который орки редко оказывали даже своим.

— Значит, так, — подвёл итог Лекс. — Эльфы дают информацию, дворфы — ресурсы, дракониды — нейтралитет и тыл. Это даже больше, чем мы могли надеяться.

— Но недостаточно, чтобы победить богов, — тихо сказала Серафима, и все повернулись к ней. Она говорила спокойно, но в её голосе чувствовалось напряжение. — Мы знаем, как воюют люди. Как сражаются бароны. Но как воюют боги? Откуда у них сила? И можно ли их вообще убить?

Грым, до этого молчавший и только перебиравший какие-то чертежи, зашевелился. Писк на его плече издал короткий, деловой писк, словно говорил: «А теперь внимание, самое интересное».

— Вот здесь, — сказал Грым, выходя в центр комнаты. Он был бледен, но глаза горели. — Я вам сейчас такое расскажу… Сами, не поверите.

Он достал из-за пазухи небольшую голограмму — проекцию, которую Писк проецировал прямо в воздух. Там, в мерцающих линиях эфира, оживали схемы, тексты, изображения древних машин, чертежи, которых никто из присутствующих никогда не видел.

— Архитектор Нулевой, — начал Грым, и голос его дрожал от волнения, — тот, что в Гнезде на самом дне, открыл мне многое. Я записывал, запоминал… Писк помогал. — Дроид подтверждающе пискнул, вытянув манипулятор. — И вот что мы узнали. Готовьтесь, это перевернёт всё, что вы знали о богах.

Он коснулся голограммы, и перед ними засветились слова на древнем языке, которые тут же перевёл Архитектор через браслет Лекса, чтобы поняли все.

— Боги — это вообще не изначальные творцы мира. Они — эгрегоры. Порождения веры разумных существ и эфира. Они родились из нашей веры, из страха, из надежды, из молитв. Они питаются этим.

— Ты хочешь сказать, что мы сами их создали? — голос Зураба был глухим, с металлическими нотками. Топор в его руке замер.

— Не мы. Те, кто были до нас, но после Древних. Мы все с вами, в своей массе, на протяжении тысячелетий, только усиливаем или, на худой конец, поддерживаем их. — Грым говорил быстро, почти не останавливаясь, боясь, что его перебьют. — Их сила зависит от числа последователей, от того, как сильно в них верят. Эта вера накапливается в особых кристаллах-накопителях, так называемых «сердцах» богов. Все они находятся в небесных чертогах.

— Сердца? — Лекс подался вперёд, его глаза сузились. — Если уничтожить сердце…

— Бог не умрёт. Но потеряет силу, уснёт. Очень надолго. — Грым поднял палец. — А без веры он вообще исчезнет. Станет просто… призраком. Тенью того, кем был.

В комнате повисла тишина. Даже точильный камень Зураба замер. Слышно было, как потрескивают кристаллы-светильники на стенах. Эрвин перекрестился по-ингрийски широким жестом.

— Но это не всё, — продолжил Грым, и голос его стал тише, почти шёпотом, будто он боялся, что стены услышат. — Архитектор Нулевой подробно рассказал о проектах «Урук» и «Норр». Хотя мы уже слышали об этом в бункере с саркофагами, я повторю для всех присутствующих, потому что это очень важно. Это были проекты Древних по созданию… новых рас.

Он коснулся голограммы, и там появились изображения — сначала люди, простые, чистые, какими их задумали создатели. Потом… орки. Массивные, с клыками, созданные для войны. Гоблины — низкорослые, вертлявые, с тонкими пальцами, созданные для работы в тенях.