Горн взвыл снова — на этот раз длинно, тревожно, с переливами, от которых у Сергея заложило уши. Он рванул вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, чтобы доложить генералу, но навстречу ему, снизу, широко шагал сам Максимов уже полностью одетый.

— Что там? — спросил он, не сбавляя шага.

— Корабли, товарищ генерал! Три штуки. Похожи на греческих торговцев, но не совсем такие. Возможно, военные.

Генерал кивнул, молча обогнул Сергея и двинулся наверх. Сергей же добежал до своей квартиры, рванул дверь. Анна уже не спала — стояла посреди комнаты, застёгивая рубашку.

— Что случилось? — спросила она.

— Корабли. Греки не греки, не пойму пока. Сиди здесь, я на крышу.

Он схватил кольчугу, перекинул через плечо, сунул пистолет за пояс. Анна ничего не ответила, только проводила его взглядом.

На крыше уже суетились расчёты камнемётов. Скрипели вороты, щёлкали храповики, мужики перекрикивались, подтаскивая камни. Дронов колдовал над своей чудо-пушкой. Он аккуратно, почти бережно запихивал длинную стрелу-ракету в трубу пусковой установки. Стрела была не простая — с оперением из тонких металлических пластин и небольшим зажигательным зарядом в наконечнике. Дронов что-то шептал себе под нос, подтягивая крепления.

Генерал стоял возле телескопа, прильнув к окуляру, и молчал. Сергей встал рядом, взял у дежурного бинокль. Видно в него было похуже, чем в телескоп, но кое-что разобрать удалось. Корабли действительно были греческие, но размерами превосходили тех торговцев, что приходили раньше. И на палубах было много людей. Очень много. В доспехах, с копьями, с луками. Строй держали ровный, как на параде.

«До нас им ещё идти и идти, — подумал Сергей. — И если это налёт, то демонстрировать свою готовность загодя — идея так себе. Зачем им было обряжаться в доспехи за семь километров от цели? Чтобы мы успели подготовиться? Глупо». Он перевёл бинокль дальше, за корабли, вглядываясь в горизонт. Что-то там было. Какие-то тёмные точки, размытые утренней дымкой. Может, показалось?

Генерал наконец оторвался от телескопа, разогнулся, потёр глаз. Сергей тут же спросил:

— Разрешите глянуть, товарищ генерал?

Максимов кивнул, отодвинулся. Сергей припал к окуляру. Изображение здесь было куда чётче — телескоп давал увеличение, какого бинокль и близко дать не мог. Он чуть сместил трубу выше, за силуэты греков, и замер.

Драккары. Много драккаров. Они шли широким полумесяцем, растянувшись по горизонту. Сергей начал считать — раз, два, три, четыре, пять, шесть — потом чуть тронул телескоп, беря левее, и насчитал ещё пять штук. Одиннадцать боевых кораблей как минимум, а может и больше, но остальные терялись в дымке.

Вот тебе и ответ. Греки не нападали. Греки уходили. А драккары их догоняли. И курс у всей этой армады был — прямо на девятиэтажку.

Сергей оторвался от окуляра, выпрямился.

— Товарищ генерал, гляньте.

Максимов наклонился к телескопу, долго смотрел, молчал. Потом хмыкнул, выпрямился и сунул трубку в рот.

— Нормально так. Одиннадцать штук. Кажется, у нас сегодня будут гости.

Паники не было. Азарт, нетерпение — этого хватало. Девятиэтажники уже знали, что к чему, и были готовы.

Дронов тем временем отдал команду на установку камнемётов по заранее пристрелянным координатам. Камни в дефиците не были, и за эти недели артиллеристы так натренировались, что назубок знали, куда и когда бить. Дистанция триста метров — натяжение четыре оборота. Двести — три оборота. Поправка на ветер, на течение, на скорость цели. Всё было выверено, записано, заученно.

Промахи конечно будут, потому как попасть в движущуюся цель из «древнего» орудия, даже такую крупную как драккар — сложно. Но Сергей надеялся что удача сегодня будет на из стороне.

Ну и на всякий случай, — если всё же что-то пойдёт не так, — у них есть огнестрел. На пару таких атак точно хватит. Три десятка ружей и карабинов, по сотне патронов на ствол — это сила, против которой не попрёшь.

Единственная реальная опасность — луки. Но варяги их не особо жаловали, предпочитая разогнаться, сблизиться и рубить мечом или топором. Как говорили умные книги, лук для них — оружие слабых, годное только для охоты. В бою они полагались на ярость и сталь.

Место Сергея и его «витязей» при таких атаках было внизу, на утёсе, на самом краю — там, где их будет видно. В богатых доспехах, огромные, они нужны были не столько для обороны, сколько для внушения. Нападающим — страха, защитникам — уверенности. Даже рыбаки, глядя на них, успокаивались, видя, что стоят вои девятиэтажные, не боятся.

Сергей, конечно, хотел быть наверху, на крыше. Отсюда обзор лучше, и интереснее в целом. Смотреть, как камни уходят в море, как зажигалки чертят огненные дуги, — в этом был свой азарт. Но дисциплина есть дисциплина. Он в последний раз глянул в бинокль — греки уже подходили к устью, драккары висели у них на хвосте, — и двинулся вниз, к своим.

Вадим, Нурлан, Цой, Артём, Магомед — все уже стояли на краю обрыва, у восточного подъёма. В полном облачении, с мечами, топорами, булавами. Кольчуги блестели на солнце, плащи развевались на ветру. Сергей занял своё место впереди, поправил перевязь, положил ладонь на рукоять меча. Он знал: снизу, от воды, они смотрятся весьма внушительно, особенно когда солнце низкое, закатное или рассветное, вот как сейчас.

Время шло, и греческие корабли приблизились настолько, что люди на палубах стали видны невооружённым глазом. Сергей смотрел, как они доворачивают, чтобы зайти в устье реки. Медленно и величаво, рассекая воду высокими носами с нарисованными глазами, корабли проплывали мимо девятиэтажки. Ему даже показалось, что, зайдя в реку, люди на палубе как-то успокоились. Кто-то опустил щит, кто-то перестал вглядываться в море и теперь разглядывал каменную крепость.

Сергей поднял бинокль и перевёл взгляд на варягов. Драккары замедлились. Он явственно видел, как вёсла перестали вспенивать воду, как носовые фигуры драконов качнулись на волне и замерли. Испугались? Вполне возможно. Одно дело — догонять греков, и совсем другое — соваться в устье, над которым нависает каменная громада с торчащими на крыше камнемётами. Слухи о «крепости, извергающей огонь», вполне могли дойти и до них.

Греки тем временем прошли дальше по реке и встали ближе к противоположному берегу, задрав вёсла.

Время перевалило за полдень. Солнце палило нещадно, кольчуги накалились так, что даже через одежду жгло плечи. Сергей и его витязи вспотели от жары, но всё так же стояли на краю обрыва, наводя ужас и уважение. Снизу, от воды, они, должно быть, смотрелись как изваяния — огромные, закованные в железо, неподвижные. Но если бы кто-нибудь услышал их диалог, от ужаса и уважения не осталось бы и следа.

Сначала они просто трепались, обсуждая возможные варианты варяжской атаки.

Потом, когда все варианты были обговорены, стали травить бородатые анекдоты. Ржали вполголоса, стараясь не разрушать грозный образ.

Дальше играли в города. Артём оказался неожиданно силён — загонял всех в тупик своими «Ашхабадами» и «Йошкар-Олами». Когда города кончились, перешли на рецепты шашлыка: выяснилось, что Нурлан маринует баранину в луке и гранатовом соке, а Вадим — в кефире, и оба считали рецепт оппонента святотатством. Потом обсуждали самогон — у кого какой аппарат был, кто на чём гнал и сколько градусов выходило. А когда и эта тема исчерпалась, перешли к мороженому. Колян мечтал о пломбире в вафельном стаканчике, Магомед — о фисташковом, а Сергей молча слушал и думал, что вместо того чтобы дружно бояться как поначалу, они обсуждают мороженное. Наверное, это и есть адаптация.

Время шло, и солнце медленно катилось к западу. Драккары по-прежнему стояли в море, не решаясь приблизиться. Греки — на реке. Сергей вытер пот и подумал, что тактика ожидания, конечно, работает, но сил стоять в железе на такой жаре уже не было, и хорошо бы варяги поскорее на что-нибудь решились.

И они решились. Только не на то, на что он рассчитывал. Драккары, простояв в нерешительности ещё с полчаса, вдруг начали разворачиваться, ложась на обратный курс в открытое море. То ли вид каменной громады отбил у них охоту соваться в устье, то ли уход греков лишил их добычи, то ли слухи об «огненной крепости» сделали своё дело — Сергей не знал. Но факт оставался фактом: варяги уходили.