— Вот, — сказала она, протягивая лист Лексу. — Знак долга дома Силь’Верен. Мой дед, Бьорн Старый Молот, спас младшую дочь их главы. Не знаю подробностей — он не любил говорить. Но с тех пор этот лист хранится в нашем роду. Эрвин подтвердит, и письма у него есть. Если я предъявлю это на Совете, они обязаны будут принять меня как посла и гостью.

Лекс взял лист, повертел в пальцах. Металл был холодным, но на свету переливался странным, живым блеском.

— А Лаэрон? — спросил Грым. — Тот эльф, который согласился с нами сотрудничать. Он ведь из этого дома.

— Уже помог, — ответила Айрин, убирая письма обратно в сумку. — Он связался с отцом. Лорд Силь’вариэн готов нас слушать, но открыто выступать пока не решается — слишком сильны консерваторы в Магистериуме. Лаэрон станет нашим проводником. Он знает тайные тропы через Великий Лес, минуя посты. И он уже доказал свою надёжность — предупредил нас о засаде, помог избежать ловушки в Лесном дворце.

— Чего ты хочешь от них добиться? — спросил Клык.

— Во-первых, чтобы перестали нападать на наши обозы. Во-вторых, военная помощь — маги-друиды, лучники, разведчики. В-третьих, убежище, если база падёт. — Айрин помолчала. — А ещё я хочу выведать, кто из знати поддерживает Нергал, а кто готов восстать. Эльфийское общество расколото, и нам нужны имена.

— А риск? — спросил Грым.

— Самый большой — что меня схватят и потребуют выкуп. Или просто убьют, если узнают, что я из лагеря, убившего Вэл’Шана. — Айрин посмотрела на Лекса. — Поэтому я возьму с собой только Шило. Он эльф, он знает язык и обычаи. И Лаэрона, конечно. Остальные будут ждать на границе леса, в условленном месте. Если я не вернусь через десять дней — уходите без меня.

Лекс нахмурился, но спорить не стал. Он повернулся к Кор-Думу.

— Старик, твоя очередь.

Кор-Дум опёрся на посох, подошёл к столу. Вытащил из кармана кусок угля и, не спрашивая разрешения, начал чертить на столе прямо поверх карты схему — извилистые линии, кружки, пометки.

— Это Стальгорн, — сказал он, ткнув углём в большой круг. — Здесь заседает Совет кланов. Мой клан — Стального Молота — ослаб, потерял былое величие. Но моё слово там ещё что-то значит. Старые друзья не забыли меня.

— Что ты хочешь им сказать? — спросил Клык.

— Правду о Кователе, — Кор-Дум понизил голос. — Дворфы молятся ему до сих пор. Верят, что он спит в глубинах гор. А я точно знаю он не спит. Я расскажу, что боги бросили нас, что Кователь давно не помогает нашему народу, а верующих в него ингрийцев вообще бросил на произвол судьбы. Нергал и её приспешники лишь сохраняют рабство. — Он сжал кулак, уголь треснул. — Мне нужно, чтобы дворфы перестали платить дань эльфам. Чтобы они открыли свои кузницы для нас. И ещё — я хочу выведать расположение подземных ходов под Серыми землями. Дворфы знают о древних тоннелях то, что не снилось Архитектору.

— А если они схватят тебя и передадут эльфам? — спросила Айрин.

— Тогда я умру, зная, что попытался. — Кор-Дум усмехнулся, вытер перепачканные углём пальцы о фартук. — Но у меня есть козырь. Я знаю, где спрятана Печать Кланов. Если я предложу им вернуть её, они будут слушать.

Лекс кивнул, переводя взгляд на Клыка.

— Дракониды. Твоя задача самая сложная. Рассказывай.

Клык отлепился от косяка, подошёл к столу. С минуту молча разглядывал карту, потом потянул за шнурок на шее и вытащил из-за ворота рваный, обгоревший по краям клык, нанизанный на сыромятную кожу.

— Это от Крэша, — сказал он, вертя клык в пальцах. — Старый долг. Мы вместе дрались против эльфов в Мёртвом ущелье, когда я ещё наёмничал. Он прикрыл меня, я прикрыл его. Он не забывает своих.

Клык сунул зуб обратно и ткнул пальцем в северные земли.

— Дракониды живут здесь, в Пустошах. Прайдов много, но я пойду к Ледяному Пламени. Вождь Крэш — старый вояка, который ненавидит эльфов лютой ненавистью. И он достаточно силён, чтобы повести за собой других, если увидит выгоду.

— Почему именно он, а не другие? — спросил Грым.

— Потому что остальные или слабы, или продались эльфам. Прайд Кровавого Когтя — верные псы Магистериума. Прайд Ночной Охоты ушёл в себя, им плевать на чужую войну. А Ледяное Пламя… у них есть старая обида. Эльфы отобрали у них святилище предков много лет назад. Крэш поклялся отомстить. Я это помню, — он коснулся шрама на шее. — Он сам мне рассказывал, когда мы заливали раны после боя.

— Что ты ему предложишь? — спросил Лекс.

— Оружие. Место для охоты. И главное — право не клясться никому, кроме своего прайда. Дракониды не терпят над собой властей. Если мы сможем гарантировать, что после победы они останутся свободными — Крэш, возможно, согласится. — Клык почесал шрам. — Также я попрошу у него разведчиков. Дракониды видят в темноте лучше любого дворфа, а их следопыты знают каждую расщелину в горах. Без них поход в Гнездо — самоубийство.

— А если Крэш откажется?

— Тогда я пойду к другим прайдам. Но Крэш — самый сильный. Если он скажет «нет», остальные просто не рискнут. — Клык посмотрел на Лекса. — Мне нужно что-то, чтобы скрепить сделку. Например, обещание не воевать с драконидами после победы. Или доля добычи из небесных чертогов. Ты можешь это гарантировать?

Лекс задумался.

— Я могу гарантировать, что мы не нападём на них первыми. И что их земли останутся их землями. Доля добычи — да, но после того, как мы покроем потери. — Он посмотрел на Клыка. — Передай Крэшу: если он поможет нам сейчас, мы поможем ему потом. Если эльфы падут, дракониды получат свободу на севере.

Клык кивнул.

— Этого может быть достаточно. Но я не обещаю успеха.

— Никто не обещает, — сказал Лекс.

Он обвел всех взглядом.

— У каждого из вас есть три недели. За это время вы должны не только договориться, но и вернуться. Если кто-то задержится дольше — мы начинаем искать. Сигнал опасности — зажжённый костёр на ближайшем холме. Мы установим наблюдателей на южной и восточной границах.

— А ты? — спросила Айрин. — Ты останешься здесь?

— Я пойду в Гнездо, — ответил Лекс. — Но сначала дождусь первых вестей от вас. Без «звёздного железа» наш поход в небесные чертоги — самоубийство.

Он провёл пальцем по карте, останавливаясь на отметке, которую оставил Грым — вход в Гнездо, глубоко под Красными горами.

— Архитектор, — сказал Лекс, — приготовь всё необходимое для спуска. И дай мне полный расклад по тому, что нас ждёт внизу.

«Готовься, Наследник. Но рекомендую вам отдохнуть. Ваше состояние — критическое для принятия решений».

— Отдохну, — пообещал Лекс. — Когда отправлю всех.

Когда разговор о послах закончился, и Кор-Дум с Клыком вышли, Грым подошёл к Айрин. Он мялся, переминался с ноги на ногу — неловкий, застенчивый. Потом сунул руку за пазуху и вытащил небольшой кристалл, оправленный в грубую оплётку из медной проволоки.

— Это я сам сделал, — сказал он, протягивая его Айрин. — В Гнезде. Архитектор Нулевой показал, как настраивать резонанс. Он отгоняет эфирных тварей. Не всех, конечно, но мелкие — те, что шарятся в Серых землях, — не подойдут. И ещё… он дарит спокойствие.

Рядом с ним жужжал Писк, словно подтверждая слова хозяина.

Айрин взяла кристалл. Он оказался тёплым.

— Спасибо, Грым. Я сохраню его.

Грым кивнул и быстро отошёл в угол.

В лазарете было тихо. Агафья закончила перевязывать царапины на руках Эриннии и ушла — то ли за травами, то ли просто дать девушке побыть одной. Эринния сидела на лежанке, поджав колени к груди, смотрела в одну точку. Взгляд её был пустым, но не мёртвым — в нём теплилось что-то, похожее на надежду, ещё не осознанную, ещё робкую. Она медленно подняла левую руку и повернула ладонью вверх. На тыльной стороне, под тонкой, почти прозрачной кожей, едва заметно пульсировала багровая жилка — остаточный след эфира, память о том, кем она была. Жилка мерцала в такт сердцу, словно жила своей собственной жизнью. Эринния быстро накрыла её другой рукой, чтобы никто не заметил.