— Ты здесь, — прошептал он.

— Я всегда здесь, — ответила Айрин, и голос её чуть дрогнул. — Ты обещал вернуться. Ты всегда возвращаешься.

— Пока есть кому возвращаться, — Лекс сжал её пальцы в ответ.

Серафима молча отошла к столику с травами, принялась перебирать сухие коренья, давая им пространство. Грым тоже отвернулся, делая вид, что возится со своим железным другом. Только Айрин осталась — смотреть в эти усталые, но живые глаза.

— Больше так не делай, — сказала она тихо, почти сердито. — Не лезь под пули. Не играй в героя.

— Не обещаю, — ответил Лекс, и в его голосе прорезалась та самая насмешливая нотка, которую Айрин так боялась потерять. — Это входит в должностные обязанности, командира востания.

— Дурак.

— Знаю.

Они помолчали. Тишину нарушал только мерный гул регенерационных капсул да далёкий стук молота из кузницы — кто-то уже работал, несмотря на ранний час.

Агафья, грузная женщина с вечно усталыми глазами, подошла к соседней капсуле. За прозрачным кристаллическим стеклом лежал Костя — молодой парень, один из тех, кто вызвался прикрывать отход в южном крыле. Его лицо было бледным, почти белым, как мел, а ноги ниже колен скрывались под толстым слоем бинтов. Сквозь марлю проступали металлические фиксаторы — пластины и штифты, которые держали раздробленные кости.

Айрин отпустила руку Лекса, подошла к Агафье.

— Как он? — спросила она, глядя на неподвижное лицо парня.

Агафья вздохнула тяжело, по-бабьи, и покачала головой.

— Выжил, касатик. Капсула чудо сделала — кости срастила, внутренности заштопала. Но ноги… — она помолчала, подбирая слова. — Ходить будет, да с трудом. Опираться на палку — и то не везде пройдёт. Теперь ему в кузнице место, а не в дозоре.

Она перекрестилась на какой-то древний манер — жест, который Айрин видела только у самых старых людей.

— Кователь не зря ему жизнь сохранил. Видно, нужен он ещё.

Лекс, повернув голову, смотрел на капсулу. В его глазах, только что тёплых и живых, поселилась та самая тяжесть — вина. Он знал, что Костя стоял у миномета до последнего, пока один из снарядов не заклинил в стволе. Но выбора тогда не было, все стояли до конца. И это знание жгло изнутри.

Айрин вернулась к нему, снова взяла за руку.

— Он жив, — сказала она твёрдо. — Это главное.

— Знаю, — ответил Лекс, но взгляд его не стал легче.

Браслет на руке Лекса мигнул. Сначала тихо, едва заметно, потом ярче — синим, холодным светом. Из динамика, вплетённого в оплётку, раздался голос Архитектора — ровный, бесстрастный.

«Наследник, анализ артефакта «Сфера Забвения» завершён».

Лекс приподнялся на локтях, не обращая внимания на боль в затылке. Айрин попыталась его удержать, но он мягко отстранил её руку.

— Говори.

«Принцип действия артефакта — создание локальной эфирной сингулярности, разрывающей связь между аватаром и богом-источником. Теоретически, при правильной фокусировке, подобный эффект может быть достигнут с помощью «звёздного железа». Данный металл обладает уникальными резонансными свойствами, позволяющими временно изолировать божественную сущность от источника силы».

Лекс перевёл дыхание. Голова кружилась, но он заставил себя сосредоточиться.

— Значит, чтобы убить бога, нужно ударить по его «сердцу» этим металлом?

«Убить нельзя, Наследник. Божественная сущность не может быть уничтожена в традиционном понимании. Можно лишь изгнать её из этого плана бытия, лишив источника веры. Однако «звёздное железо» — единственное известное оружие, способное пробить защиту аватара и нанести урон, достаточный для разрыва связи».

Лекс кивнул, жёстко усмехнувшись:

— Изгнать — значит, сделать так, чтобы он никогда не вернулся. Мне подходит.

В комнате повисла тишина. Грым перестал возиться с Писком

Лекс медленно, превозмогая боль, сел.

— Значит, нам кровь из носа нужно в Гнездо. За этим железом. Сказал Лекс, усмехаясь своей нелепо про звучащей в данной ситуации фразе.

«Вероятность наличия «звёздного железа» в шахтах Гнезда — высока. Древние использовали его для создания ключевых элементов портальной сети, и для особо прочных сплавов. Однако доступ к нижним уровням ограничен. Требуется специальная авторизация, даже доступа наследника может не хватить».

Лекс сжал кулак. И тут он вспомнил о маленьком осколке, который лежал у него за пазухой. Он полез за ней, нащупал холодный предмет, вытащил на свет. Мутный, почти непрозрачный обломок кристалла — тот самый, который он подобрал в камере Вэл’Шана после того, как магистр эльфов испустил дух. Лекс тогда взял его на автомате просто потому, что осколок привлёк внимание.

— Архитектор, а это? Я взял на память. Просто осколок…

Браслет мигнул. Синий луч скользнул по поверхности кристалла, замер, прошёлся снова.

«Наследник. Обнаружены следы эфирной маркировки. Данный кристалл не является случайным обломком. Это идентификационный ключ».

Айрин подалась вперёд. Грым встал со скамьи, подошёл ближе.

«В нём сохранён эфирный отпечаток Вэл’Шана. Вероятно,этот ключ использовался для доступа в закрытые зоны Магистериума, но навряд ли Вэл,Шан точно знал о его предназначении. Уровень авторизации даёт доступ к портальной сети. Возможно, к самому порталу, ведущему в небесные чертоги».

Лекс поднёс кристалл ближе к свету. В самой глубине, внутри мутной толщи, что-то едва заметно пульсировало — слабое, ритмичное мерцание, похожее на сердцебиение.

— Значит, он носил с собой ключ, не зная, что это, и он так нам достался? — спросила Айрин.

«Предположительно, да. Маги такого уровня редко доверяют важные артефакты другим. Его смерть не деактивировала ключ — отпечаток остался. Вы можете использовать его, чтобы обмануть системы небесных чертогов на начальных уровнях доступа».

Грым усмехнулся:

— Значит, он сам принёс нам ключ от божественных ворот, не зная об этом. Какая ирония.

Лекс сжал пальцы, чувствуя, как холодный камень нагревается от его тепла.

— Не ирония, — сказал он тихо. — Плата. Он заплатил своей жизнью, чтобы мы могли войти. Используем это.

Он спрятал кристалл за пазуху, туда же, где до этого лежал медальон Айрин.

Архитектор подождал, пока шум стихнет, и продолжил. Голос его стал чуть тише.

«Убийство аватара лишь скорее всего разозлило Нергал. Она не может послать нового немедленно — это требует времени и значительных эфирных затрат. Однако она официально объявляет вас врагом номер один. Она призывает всех своих последователей — баронов Серых земель, магов-отступников, тёмные культы — уничтожить вас любой ценой. Более того, она начинает убеждать других богов присоединиться к «священной войне». Ей уже ответили Азур и Владыка Мёртвых».

Айрин побледнела.

— Они объединятся против нас?

Лекс посмотрел на неё. В его глазах не было страха — только холодная решимость.

— Значит, у нас нет времени ждать. Пока они собирают силы, мы должны ударить первыми. Нужны союзники. Нужно «звёздное железо».

Он попытался встать, но ноги подкосились. Айрин подхватила его.

— Ты не в том состоянии, чтобы раздавать приказы, — сказала она жёстко.

— А кто, если не я? — ответил Лекс, но спорить не стал — сел обратно.

Грым разложил на столе карту. Красные горы, Серые земли, Лес Вечной Осени, Пустоши — названия, за каждым из которых стояли люди, эльфы, дворфы, дракониды.

Лекс обвёл взглядом собравшихся: Айрин, Кор-Дум, Клык, Грым, Серафима. Даже Агафья присела у двери, слушая.

— Мы отправлю послов, — сказал Лекс, проведя пальцем по карте. — К эльфам, которые не поддерживают или сомневаются в действиях Магистериума, к дворфам, к драконидам. Нужно предложить им союз против общего врага, или найти общие интересы.

Он повернулся к Айрин. Та, не говоря ни слова, потянулась к походной сумке, стоявшей у стены, и достала оттуда пачку старых, пожелтевших писем, перевязанных кожей. Перебирая их, она нашла нужное, развернула, и из него выпал тонкий, выцветший серебряный лист.