— Я, сынок. Я.

Кор-Дум бросился к нему. Тяжёлые шаги дворфа гулко отдавались под сводами, но он не слышал ничего, кроме биения собственного сердца. Он упал на колени перед сыном, схватил его в охапку, прижал к груди так сильно, словно боялся, что тот снова исчезнет.

Грым замер на мгновение, а потом разрыдался. Уткнулся лицом в отцовскую бороду, в пропахший дымом и металлом фартук, и плакал — громко, навзрыд, сотрясаясь всем телом.

— Я знал... я знал, что вы придёте... — всхлипывал он сквозь слёзы. — Я ждал... каждый день... каждую ночь... я думал, что сойду с ума... но я знал...

— Тише, тише, сынок, — Кор-Дум гладил его по голове, по спутанным, давно не мытым волосам, и по его собственным щекам текли слёзы. — Я здесь. Я пришёл. Прости, что так долго... прости...

Лекс стоял в стороне, чувствуя, как ком подступает к горлу. Рядом с ним, прижавшись к стене, стояла Серафима и молча молилась. Её губы шевелились, но слов не было слышно — только тихий, едва уловимый шёпот.

Прохор и Демид отвернулись, делая вид, что рассматривают стены. Они тоже смахивали слёзы — украдкой, чтобы никто не видел.

Наконец Грым отстранился, вытер лицо грязным рукавом и посмотрел на Лекса. В его глазах, воспалённых, но таких живых, мелькнуло что-то — благодарность, радость, и ещё что-то, чему Лекс не мог подобрать названия.

— Лекс... — голос Грыма сорвался, но он справился. — Ты пришёл. Я знал, что ты придёшь. Архитектор... он показал мне... ты спускался за мной. Ты пытался.

— Пытался, — кивнул Лекс. — Но обвал... прости, что не сразу.

— Ты здесь. — Грым улыбнулся сквозь слёзы. — Это главное.

Он поднялся, пошатнулся, опираясь на отца, и вдруг замер. В глазах его мелькнуло напряжение.

— Я знаю, — сказал он. — Я знаю, где оружие против богов. «Звёздное железо». Оно в секторе 7-Г, в главном хранилище. Архитектор Нулевой показал мне путь.

— Ты говорил с ним? — удивилась Серафима.

— Не просто говорил. — Грым коснулся амулета на шее — той самой фигурки молота, подарка отца. — Он... он вошёл в меня. Показал всё. Происхождение рас, Эфирную Чуму, Изначальных... Я видел города, парящие в небе. Видел, как они умирали. Видел, как создавали орков и гоблинов. — Он замолчал, сглотнул. — Это было страшно. Но теперь я знаю правду.

Кор-Дум сжал его плечо.

— Ты справился, сынок. Ты молодец.

— Мы должны идти, — сказал Грым. — Сейчас. Пока системы не проснулись окончательно. В городе есть и другие... спящие. Если мы будем неосторожны, они могут активироваться.

— Кто? — спросил Лекс.

— Стражи. Древние боевые големы. И не только они. — Грым понизил голос. — В глубине, в секторе 9-А, есть зал, где хранятся законсервированные биоконструкты. Если они проснутся...

— Не проснутся, — твёрдо сказал Лекс. — Мы будем осторожны. Веди.

Грым кивнул и, прихрамывая, двинулся к выходу из зала. Кор-Дум шёл рядом, поддерживая сына под руку и не веря своему счастью.

У двери Грым обернулся.

— Писк, — позвал он. — Идём.

Из-за постамента выкатился маленький дроид. Он ковылял на трёх манипуляторах, его единственный глаз мигал часто-часто, а из динамика доносилось радостное попискивание.

— Друг... друг... идём... вмес... те...

Лекс улыбнулся. Впервые за долгое время — по-настоящему, тепло.

— Пошли, — сказал он. — Нас ждёт работа.

База. Смотровая площадка.

Айрин стояла, вцепившись в холодный камень перил, и смотрела в темноту тоннеля, уходящего в недра горы. Там, за много миль каменных коридоров, сейчас шёл Лекс. Шёл к Грыму. Шёл к оружию. Шёл, возможно, навстречу смерти.

Ветер трепал её волосы, бросал в лицо колючую снежную крупу, но она не чувствовала холода. В руке она сжимала цепочку — его цепочку, с Земли, которую он отдал ей сегодня ночью. Металл нагрелся от её тепла, и казалось, что сквозь него она чувствует его самого.

Где-то внизу, во внутреннем дворе, кипела жизнь. Люди таскали ящики с припасами, точили оружие, проверяли доспехи. Готовились к возможной атаке. Кто-то пел — тихо, протяжно, ту самую песню о свободе.

Айрин не слышала их. Она смотрела в темноту и ждала.

Шаги за спиной она услышала, но не обернулась.

— Госпожа Айрин, — голос был запыхавшимся, взволнованным.

Она обернулась. Лаэрон.

Полуэльф стоял в двух шагах, тяжело дыша, сжимая в руке какой-то свёрток. Одежда его была в дорожной пыли, на лице — капли пота, смешанного с грязью.

— Лаэрон? — удивилась Айрин. — Ты вернулся?

— Где Лекс? Мне нужно срочно...

— Лекс ушёл, — перебила она. — В Старый Город. С Кор-Думом и Серафимой.

Лаэрон выдохнул, провёл рукой по лицу.

— Проклятье... Я опоздал.

— Говори мне, — твёрдо сказала Айрин. В её голосе вдруг проступила та самая королевская стать, которую она унаследовала от отца. — Что случилось?

Лаэрон посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул.

— Мой дом, дом Силь`Верен, готов к союзу, — сказал он. — Отец согласен поддержать вас. Но...

— Но? — Айрин нахмурилась.

— Они требуют, чтобы ты, Айрин, признала власть короля Ингрии над собой. — Лаэрон говорил быстро, словно боясь, что не успеет. — Они не доверяют Лексу. Для них он чужак, пришелец из другого мира. Они хотят иметь дело с тобой. С кровью королей.

Айрин молчала, переваривая информацию.

— И ещё, — продолжил Лаэрон. — В Совете Десяти не всё гладко. Рагнар хочет слишком многого. Он требует эксклюзивных прав на все артефакты, что вы найдёте. Некоторые члены совета против, но он давит. Если вы согласитесь на его условия, он может стать вашим главным союзником. Или врагом — если откажете.

Айрин сжала цепочку в кулаке. Мысли метались, как затравленные звери. Лекс ушёл. Она осталась одна. И теперь на её плечи ложилась вся тяжесть дипломатических интриг, от которых зависели жизни тысяч людей.

— Я поняла, — сказала она наконец. — Спасибо, Лаэрон. Ты всё правильно сделал. Теперь иди, отдохни. Завтра будем думать.

— Но...

— Завтра, — отрезала она. — Сегодня я хочу побыть одна.

Лаэрон кивнул и, поклонившись, ушёл.

Айрин осталась стоять на площадке, глядя в темноту тоннеля. В руке она сжимала цепочку. Где-то там, в глубине, шёл Лекс.

Тоннель вёл вверх.

Лекс шёл, чувствуя, как с каждым шагом уходит напряжение. Позади остался Зал Пробуждения, позади — спящие стражи, которых им удалось не разбудить. Впереди — база, люди, Айрин.

Рядом с ним, прижимаясь к отцу, шёл Грым. Мальчишка вымотался, но держался, стараясь не отставать. Писк ковылял следом, его манипуляторы мелко подрагивали.

Кор-Дум молчал. Но в этом молчании было столько счастья, что Лекс чувствовал его кожей.

Серафима шептала молитву — благодарственную, за то, что всё обошлось. Она думала о том моменте у дроидов, о своей неудачной попытке призвать дар, и благодарила за то, что он не понадобился.

Прохор и Демид замыкали шествие, то и дело оглядываясь назад, словно боялись, что за ними погоня.

— Лекс, — вдруг сказал Грым. — Там, в Зале... я видел многое. Я знаю, что орки и гоблины — тоже творения Древних. Созданные из людей.

— Знаю, — ответил Лекс. — Архитектор рассказал.

— И что мы будем с этим делать?

Лекс задумался. Потом ответил:

— Ничего. Пока. Пусть живут своей жизнью. Если когда-нибудь они узнают правду... может быть, это поможет им понять, кто они. Но навязывать знание силой — не наш путь.

Грым кивнул.

— Я тоже так думаю.

Они шли дальше молча.

Айрин стояла на смотровой площадке, когда в темноте тоннеля мелькнул свет.

Сердце её пропустило удар.

Она вглядывалась, боясь дышать, боясь поверить, боясь, что это очередная иллюзия, игра уставшего разума.

Но свет приближался. И вместе с ним — шаги. Множество шагов.

Первым из тоннеля вышел Кор-Дум. Усталый, прокопчённый, с сияющими глазами. Рядом с ним, держась за его руку, шёл Грым. Живой. Целый. Улыбающийся.

А потом — Лекс.