— Платят, — проворчал Боргун, косясь на скалы. — Только не в деньгах счастье. Глаза у меня старые, а нюх — во как чует. Здесь мясом пахнет. Свежим человечьим мясом. И не одним десятком.

— Люди в обозе, — отмахнулся Тракс. — Иди давай.

За гномами шли эльфийские копейщики — тысяча воинов в серебристых доспехах, с длинными копьями, украшенными голубыми стягами. Они чеканили шаг с той особой эльфийской грацией, которая даже на марше выглядела как танец. Их командир, магистр Илльдар из дома Аэрилион, ехал на белом скакуне в центре колонны, то и дело вглядываясь в туман магическим зрением.

— Странно, — пробормотал он, обращаясь к адъютанту, молодому офицеру с бледным лицом. — Я не чувствую эфирных потоков. Словно мы в мёртвой зоне.

— Может, скалы экранируют, господин? — предположил адъютант.

— Может быть, — Илльдар нахмурился. Он поднял руку, и на кончиках его пальцев заплясали голубоватые искры — он попытался создать простейший сканирующий импульс. Искры вспыхнули ярче, но вместо того, чтобы устремиться вперёд, они задрожали, рассыпались и погасли, не пролетев и трёх шагов. — Эфир мёртв. Совсем. Это не естественно.

Адъютант побледнел:

— Что будем делать, господин?

— Ничего. Продолжаем движение. Вэл'Шан уверен, что здесь безопасно. — Илльдар сжал посох, но в его глазах мелькнула тревога. — Передай магам: быть готовыми к любому...

Он не договорил. В этот момент где-то далеко впереди, над головами разведчиков, взмыла в небо красная ракета.

В центре колонны, где ущелье расширялось до двадцати метров, двигалось самое страшное оружие армии. Три «Цербера» — трёхметровые махины из тёмного, почти чёрного металла, с лезвиями вместо рук и плазменными пушками на плечах. Каждый шаг голема отдавался в скалах глухим, низким гулом, от которого у людей закладывало уши. Из сочленений вырывались струйки пара, смешиваясь с туманом. Големов сопровождали маги — три десятка эльфов в серых мантиях, с посохами, увенчанными крупными кристаллами. Они шли плотной группой, переговариваясь на своём языке, и то и дело посылали сканирующие импульсы в туман. Но импульсы гасли, не находя отклика.

— Я ничего не чувствую, — прошептал молодой маг, обращаясь к старшему. — Это... это как будто мы ослепли.

— Тише, — оборвал его старший. — Просто держите щиты наготове. Если что — успеем.

За големами тянулся обоз. Триста телег, гружёных припасами, боеприпасами, запасными частями для механизмов, фуражом для ящеров. Телеги тащили ящеры-тягловики — тупые, медлительные твари с длинными шеями и плоскими головами. Погоняли их рабы-люди — больше пятисот измождённых мужчин и женщин в рваных туниках, босые, с клеймами на лбу. Они шли, спотыкаясь о камни, падали, и тут же получали плети от надсмотрщиков — дюжих орков с длинными бичами, нанятых для этой грязной работы.

— Пошевеливайся, мясо! — орал орк-надсмотрщик, хлестнув упавшую женщину по спине. Та взвизгнула, попыталась подняться, но нога скользила по мокрому камню. — Вставай, гнида! Нас ждут!

Она встала. Побрела дальше, сжимая в кулаке какую-то тряпицу — единственное, что осталось от её убитой дочери. Она не плакала. Слёзы кончились ещё вчера, когда эльфы казнили шестнадцать человек. Она просто шла, механически переставляя ноги, и в глазах её горел тот самый холодный огонь, который не виден ни одному магу.

Замыкали колонну дракониды. Четыреста всадников на быстрых, длинноногих ящерах, с длинными пиками, круглыми щитами и короткими мечами на поясах. Лорд Драконов ехал во главе, его единственный глаз, налитый кровью, вглядывался в темноту. Он чувствовал — что-то не так. Слишком тихо. Слишком мёртво. Воздух давил на барабанные перепонки, словно перед грозой.

— Не нравится мне это, — прошелестел он, обращаясь к своему заместителю, молодому дракониду по имени Зарк. — Здесь пахнет людьми. Многими людьми. И железом.

— Людьми, господин? — удивился Зарк. — Здесь только мы и ушастые. Люди дохнут в обозе.

— Я знаю, чем пахнут живые люди, — отрезал Драконов. — И чем пахнет засада. Здесь пахнет и тем, и другим. Передай своим: быть готовыми к бою. И пусть шаманы приготовятся — возможно, придётся использовать кровь.

Зарк кивнул и поскакал вдоль строя, отдавая приказы. Дракониды насторожились, взяли пики наизготовку. Несколько шаманов, сидевших на ящерах в центре отряда, начали нашёптывать древние слова, и их чешуя начала слабо светиться багровым — магия крови входила в силу.

И в этот момент красная ракета разорвала тьму.

Взрывы и обвал

Лекс лежал на склоне, вжавшись в холодный камень так, что, казалось, сам стал его частью. Эфирное зрение было включено на полную мощность — и он видел. Видел каждую эльфийскую сигнатуру: маги светились ярко-золотым, големы — багровыми сгустками, напоминающими больные сердца. Видел гномов — тусклое, ровное свечение стали и упрямства. Видел драконидов — их ауры пульсировали в такт сердцебиению, красные, агрессивные, а у шаманов эти пульсации были особенно сильными, перемежаясь вспышками тёмно-алого — они уже начинали вливать в себя кровь. Видел орков — мутное, нестабильное свечение дикой ярости. Видел рабов — тусклые, едва теплящиеся искорки, которые вот-вот могли погаснуть.

Голова раскалывалась так, что темнело в глазах. Из носа текла кровь, горячая и солёная, заливала губы, капала на камни. Лекс не вытирал — нельзя было отрываться. Рядом, вжавшись в скалу, лежала Айрин. Её пальцы, ледяные, но сжимающие его руку с железной хваткой, были единственным, что удерживало его в реальности.

Цепочка на шее обжигала холодом. Такого холода Лекс не чувствовал никогда — словно сама смерть положила ладонь ему на грудь и ждала.

— Ещё немного, — прошептал он одними губами. — Ещё немного...

Он ждал, когда центр колонны — маги и големы — поравняется с заложенными зарядами. Мысленно отсчитывал секунды, сверяясь с эфирными метками. Тысяча двести его людей против пяти тысяч врагов, не считая обозных рабов, которые в любой момент могли либо погибнуть, либо переметнуться на их сторону. Если он ошибётся сейчас — они все умрут. Их просто сомнут, раздавят, не заметят.

— Сейчас, — выдохнул он и выпустил ракету.

Красная вспышка взмыла в чёрное небо, разорвала тучи, осветила ущелье на долю секунды. В этом свете эльфы увидели свои тени — длинные, искажённые, бегущие по стенам скал. А потом земля взорвалась.

Ба-бах!

«Крохи» ударили первыми.

С двух сторон ущелья, со скрытых террас, где неделю назад дворфы Кор-Дума вырубали позиции, глухо ухнули миномёты. Торгрим, молодой дворф с перемазанным сажей лицом, стоял у своей «Крохи» и, когда грохнул первый выстрел, заорал во всю глотку:

— Кхазад! Получайте, ушастые выродки! Это за Грыма!

Снаряды с воем ушли в туман. Секунда — и они рванули в самой гуще вражеской колонны.

Первый взрыв пришёлся прямо в центр группы эльфийских магов. Двадцатикилограммовый заряд взрывчатки, начинённый кристаллическими осколками, разорвал воздух в клочья. Ослепительная вспышка — и на месте, где только что стояли десять магов, не осталось ничего. Только кровавое месиво, перемешанное с землёй, обрывками серых мантий, осколками кристаллов. Рука в разодранном рукаве отлетела в сторону, ударилась о скалу и шлёпнулась в лужу. Голова одного из магов, отделившись от тела, пролетела несколько метров и застыла с открытым ртом, глядя в небо невидящими глазами.

Второй снаряд угодил в обоз. Телега с боеприсами взлетела на воздух, разбросав вокруг себя горящие обломки. Ящеры-тягловики, обезумев от боли и страха, рванули в стороны, давя своих же. Один из них, с оторванной задней ногой, дико ревел и бился в агонии, заливая всё вокруг чёрной кровью, смешанной с внутренностями, вывалившимися из разорванного брюха.

Третий снаряд ударил в группу гномьих наёмников. Взрыв разметал их, как кегли. Одному оторвало руку, и он орал, зажимая культю, пока его не добил осколок второго снаряда. Другого разорвало пополам — верхняя часть туловища упала в нескольких метрах от ног, и глаза его ещё моргали, не понимая, что случилось.