Всё здесь было перемешано в чудовищном котле: изящные эльфийские копья соседствовали с грубыми гномьими секирами, гортанная речь драконидов перекрывала визгливый смех гоблинов-маркитантов, а над всем этим витал густой, сладковатый запах дешёвого эля, жареного мяса и неизбежный, ничем не перебиваемый смрад отхожих мест, вырытых прямо за линией шатров.

Вэл'Шан стоял на небольшом пригорке, откуда лагерь был виден как на ладони. Морозный воздух кусал лицо, но он не замечал холода. Скрестив руки на груди, он смотрел на это кишащее муравейник и чувствовал… не гордость. Тревогу.

Пять тысяч. Легионы. Маги. Големы. Против горстки оборванцев, которые ещё год назад жрали баланду на полях. По всем законам логики и магии я должен быть спокоен.

Но спокойствия не было. Было ощущение, что он собрал огромную, плохо слаженную машину, где каждая шестерёнка вращается в свою сторону, и вся эта конструкция вот-вот разлетится на части от собственного внутреннего напряжения. Не колосс, нет. Скорее, разношёрстная свора, которую только голод и страх перед плетью заставляют бежать в одну сторону.

— Господин, — адъютант, молодой эльф с бледным от постоянного напряжения лицом, возник за его спиной бесшумно. — Бароны собрались. Ждут только вас.

Вэл'Шан кивнул, не оборачиваясь. Он ещё раз окинул взглядом лагерь, задержавшись на тёмной массе бараков, откуда не доносилось ни звука, лишь давящая, гнетущая тишина.

— Дух в нём не един, — прошептал он слова донесения. — Что ж, заставим их бояться меня сильнее, чем друг друга.

Он развернулся и зашагал к большому командному шатру в центре лагеря. Молчаливый Страж, бесшумная тень в чёрном балахоне, скользнул следом.

Совет раздора

Внутри шатра было натоплено магическими кристаллами, но жар не мог растопить тот холод, который царил за длинным столом. Воздух, казалось, звенел от напряжения.

Вэл'Шан занял место во главе стола. По правую руку от него расположились бароны: надменный Валтар, чьи пальцы барабанили по столешнице; ледяная Селена, обмахивающаяся веером, хотя было жарко; мрачный Крейн, который прямо сейчас дожёвывал огромное яблоко, с хрустом разгрызая косточки; старый Морвуд, похожий на высохшую ящерицу, щурился, разглядывая карту; и чуть поодаль, у входа, опираясь на меч, замер Лорд Драконов. Его единственный глаз, налитый кровью, смотрел куда-то в пустоту.

Напротив баронов, на грубых складных табуретах, сидели те, кого эльфийская знать считала лишь расходным материалом, но без кого поход был обречён. Командир гномьих наёмников, бородатый, как истукан, с руками, покрытыми въевшейся угольной пылью, сжимал рукоять топора, положенного на колени. Рядом с ним, закинув ногу на ногу, восседал орк-ветеран по имени Грук Разящий Клык. Его морду пересекал глубокий шрам, деливший лицо на две половины, а в маленьких, цепких глазах горел недобрый огонь. Драконид, представитель Прайда Кровавого Когтя, пришедший вместо недовольного Крэша, вообще не садился — он стоял, прислонившись к опорному столбу, и его жёлтые глаза с вертикальным зрачком не мигая смотрели на Вэл'Шана.

— Армия собрана, — начал Вэл'Шан без предисловий. Его голос, холодный и звонкий, разнёсся под пологом шатра, заставив стихнуть даже отдалённый гул лагеря. — Завтра на рассвете выступаем. План прост: форсированным маршем через Ущелье Скорби, к вечеру мы блокируем их базу в Красных горах.

Он ткнул пальцем в карту, где Ущелье было отмечено жирной красной линией.

— Вопросы?

Вопросы, конечно, были.

— Вопросов нет, есть уточнение, — подал голос Валтар, даже не глядя на Вэл'Шана. Он разглядывал свои холёные ногти. — Мои эльфийские копейщики пойдут в авангарде. Честь первого удара принадлежит нам, истинным хозяевам этих земель.

Гном хмыкнул так, что борода колыхнулась.

— Хозяева, — пробасил он, и в его голосе слышался скрежет железа по камню. — Ваша «честь» нас не накормит, эльф. Мои ребята пойдут первыми. Но за тройную плату. Золотом, а не этими вашими стекляшками. И мы будем грабить руины первыми. Такой уговор.

— Ты забываешься, борода! — Крейн наконец отвлёкся от яблока и швырнул огрызок на стол. — Кто платит, тот и заказывает музыку!

— Кто дерётся, тот и делит добычу, — отрезал гном, даже не повернув головы в сторону барона. — А вы, бароны, больше горазды языками молоть, чем мечами махать. Я своих людей по счёту знаю. Завтра в бою они будут первыми. Или мы уходим.

Орк Грук вдруг со всей силы ударил кулаком по столу. Тяжёлый дубовый стул под ним жалобно скрипнул.

— Хватит! — рявкнул он, и его голос, похожий на камнепад, перекрыл все остальные. — Какая плата?! Какая добыча?! Мы, орки, пришли сюда за мясом! За битвой! Драка — вот наша плата! — Он оскалился, обнажив жёлтые клыки. — А вы, ушастые, тут про честь и про золото... Тьфу! Не указывайте нам, когда и на кого нападать. Мы сами знаем.

Драконид у столба молчал. Но молчание его было тяжелее любого крика. Он просто смотрел на Вэл'Шана, и в этом взгляде читалась такая концентрированная ненависть и презрение, что даже воздух вокруг, казалось, сгущался. Крэш не зря прислал именно этого воина — молчаливого, злого, готового в любой момент вцепиться в глотку любому, кто посмотрит на него косо.

Селена лениво обмахивалась веером, но глаза её, холодные и расчётливые, скользили по лицам спорящих, отмечая каждую мелочь.

— А что делать с рабами-носильщиками? — неожиданно подал голос Крейн, нарушая звенящую тишину. — Их там тысячи. Жрут, как не в себя, воняют, тормозят обоз. Только и смотрят исподлобья. Может, пустить их на корм големам? Или… — он плотоядно усмехнулся, — использовать как живой щит? Пусть первые под стрелы идут, всё польза.

Селена поморщилась, но не от жестокости — от глупости.

— Не глупи, Крейн, — её голос прозвучал тихо, но отчётливо. — Эти рабы тащат на себе наши припасы. Еду, воду, тёплые вещи, запасные части для големов. Без них мы через три дня застрянем в горах, с голыми ж… задами. Если они взбунтуются в походе, нам же хуже будет. Придержи свои… фантазии.

Крейн обиженно замолчал, наливаясь краснотой.

Вэл'Шан слушал этот базар, и внутри него всё кипело. Он сжал посох так, что костяшки побелели. Разношёрстная свора. Сборище, а не войско. Он резко поднял руку. Жест был наполнен такой магической силой, что все замолчали на полуслове, а кристаллы на стенах тревожно мигнули.

— Замолчите! — рявкнул он. В его голосе, обычно спокойном, сейчас звенела ярость. — Вы будете спорить, когда я прикажу! Авангард — сборный. Первыми идут гномы, затем эльфийские копейщики, фланги прикрывают дракониды. Орки и наёмники — в резерве. Големы — в центре колонны, вместе с обозом. Добыча будет делиться по заслугам после победы. — Он обвёл взглядом собравшихся. — Ещё вопросы?

Гном что-то проворчал себе в бороду, но промолчал. Орк сплюнул на пол, но тоже не стал спорить. Драконид лишь чуть заметно дёрнул щекой. Бароны притихли.

— Тогда готовьте своих людей, — холодно закончил Вэл'Шан. — Завтра на рассвете выступаем.

Совет закончился. Но осадок остался тяжёлый, как свинец. Армия, собранная по принуждению и за деньги, уже трещала по швам, даже не вступив в бой.

Среди рабов

Тьма сгущалась над лагерем. В отличие от пёстрой, шумной части, где горели костры, лилось вино и гремели песни, здесь, в низине, у длинных бараков, было тихо. Тишина эта была особой — тяжёлой, звенящей, как натянутая струна.

Рабы-носильщики жались друг к другу, пытаясь согреться. Еду им выдавали раз в день — жидкую баланду, в которой плавало несколько овсяных зёрен. Холод проникал сквозь рваные туники, ветер гулял по щелям в дощатых стенах. Здесь пахло потом, болезнями и безысходностью.

В углу барака, привалившись спиной к стене, сидел Тихон. Тот самый пожилой раб, который совсем недавно был свидетелем страшной казни в замке Валтара. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, казалось высеченным из старого, потрескавшегося камня. Глаза, выцветшие от многолетней работы на кристаллических полях, сейчас смотрели невидяще в одну точку. Он думал о старике, которого тогда повесили. О женщине с ребёнком, сгоревших заживо. О том парнишке, что кричал имя Лекса перед смертью.