Минута, другая. Наконец Клык опустил руку.

— Ушло. Или показалось.

— У тебя чутьё, как у барса, — выдохнул Шило. — Но нервы мне

потрепал знатно.

— Заткнись и работай.

Солнце так и не пробилось сквозь туман. День остался серым, сырым,

промозглым. К полудню, когда заряды были заложены и проверены по три

раза, а «Крохи» и две «Гром-палки» (их оставили в резерве, на случай

прорыва големов) заняли свои места, Лекс собрал всех в небольшом гроте у

входа в ущелье. Здесь, под каменным сводом, можно было развести

небольшой костёр — дым уходил в расщелину и терялся где-то вверху.

— Слушайте план, — начал Лекс, разворачивая карту на плоском камне.

— Вэл'Шан поведёт армию через ущелье. Это единственный проход для

тяжёлых големов и обозов. Здесь они вытянутся в колонну. Их магия и

численность не смогут развернуться в тесноте.

Он провёл пальцем по карте, отмечая точки.

— Кор-Дум с подрывниками ждёт сигнала. Как только армия войдёт под эти

скалы, мы рвём заряды. Обвал разделяет их надвое. Големы, если уцелеют,

окажутся изолированы.

Зураб, сидевший у стены и методично точивший топор, поднял голову.

— А если они прорвутся через завал?

— Тогда вступаем мы с группой захвата. — Лекс коснулся браслета. —

У меня есть кое-что для их големов. Один перехваченный голем, обращённый

против своих, может наделать больше шума, чем вся взрывчатка. Это наш

резервный план.

— А «Крохи» и «Гром-палки»? — подал голос Прохор, выглядывая из-за

спины Кор-Дума.

— «Крохи» вступают сразу после обвала, — пояснил Лекс, разворачивая

схему. Он указал на позиции, отмеченные на карте. — Ваша задача —

накрыть скопления врага в центре и в хвосте колонны, не дать им

организовать оборону, посеять панику. Цели буду указывать сигнальными

ракетами. Красная — по дальней группе, зелёная — по ближней.

— А если маги начнут колдовать? Мы же их не достанем, — засомневался

Костя.

— Магов я беру на себя, — Лекс кивнул на усиленный глушитель. —

Но если кто-то из них вырвется из мёртвой зоны, «Крохи» должны быть

готовы. Бейте по вспышкам, по скоплениям света. Не промахнетесь.

— «Гром-палки» оставляем для големов, — добавил Кор-Дум. — Если

эти железные твари попрут, прямой наводкой по ногам, по кристаллам. Один

такой выстрел, ежели повезёт, может и «Цербера» завалить.

Зураб, слушавший этот разговор, одобрительно хмыкнул.

— А если они не пойдут через ущелье? — спросил Демид.

— Пойдут, — Лекс покачал головой. — Я проверил все карты.

Архитектор подтвердил: другие проходы либо завалены, либо слишком узки

для их машин. Это не везение, это результат анализа. Враг попадёт в

ловушку, потому что у него нет выбора.

Он обвёл взглядом собравшихся.

— Роли: Кор-Дум и Брун — подрывники. Зураб с тяжёлой пехотой — внизу,

для лобовой атаки. Клык и Шило с лучниками — наверху, отсекают тех, кто

попытается штурмовать склоны. Прохор, Костя и их расчёты — на позициях

«Крох», работают по моему сигналу. Торгрим и Олаф с «Гром-палками» — в

резерве, у входа в грот. Я, Айрин и группа быстрого реагирования — в

резерве. Наша задача — перехват управления големами и ликвидация

командиров.

— А эльфийские маги? — подал голос Пётр.

— Моя забота. — Лекс вытащил из-за спины глушитель. Устройство было

увеличено, усилено, с тремя кристаллами вместо одного. — Если они

начнут колдовать, я создам «мёртвую зону». Минут на пять магия не будет

работать. Этого хватит, чтобы посеять хаос.

— Пять минут — это немного, — заметил Игнат, раскуривая трубку.

— Хватит. Вы же не будете стоять и ждать.

Старик хмыкнул, выпустил клуб дыма.

— Ладно, командир, уговорил. Будем драться.

— Не забудьте: снарядов у нас немного, — напомнил Лекс, обращаясь к

артиллеристам. — Стрелять только по целям, которые я укажу. Без паники,

без геройства. Один точный залп лучше десяти беспорядочных.

— Всё понял, командир, — кивнул Прохор. Костя рядом с ним тоже

утвердительно мотнул головой, сжав побелевшие кулаки.

Вечер опустился на лагерь быстро. В гроте зажгли костёр — небольшой,

чтобы дым не выдал. Пламя плясало, отбрасывая на стены причудливые тени,

и в этом танце света и тьмы лица людей казались чужими, незнакомыми.

Лекс сидел чуть поодаль, прислонившись спиной к холодному камню, и

смотрел на голограмму, которую проецировал браслет. Архитектор в

очередной раз просчитывал варианты, вероятности, риски. Цифры сменяли

друг друга, но Лекс почти не видел их — мысли были далеко.

Айрин присела рядом, молча положила голову ему на плечо. Он обнял её,

чувствуя, как тепло её тела пробивается сквозь толстую куртку.

— Устала? — спросил он тихо.

— Нет. Просто… хорошо. Тепло.

У костра Шило, как всегда, оказался в центре внимания. Он разливал по

кружкам остатки травяного чая, приправленного какой-то горькой

настойкой, и травил байки.

— А помните, как мы в прошлом годе в руинах под Механосом лазали? —

начал он, потирая руки. — Я тогда с Клыком и Степаном… — он

осекся.

Тишина повисла в гроте, тяжёлая, как этот камень. Кто-то вздохнул,

кто-то отвернулся.

— Степан… — тихо сказал Демид. — Хороший был мужик. Надёжный.

— Все они были хорошие, — глухо отозвался Клык, глядя в огонь. —

Степан, Егор, Пахом, Малой…

— И Лазарь, — добавил Игнат. — Молодой совсем. Я его ещё

мальчишкой помню, когда мы из Механоса выходили. Он тогда у меня дорогу

спрашивал, хотел сталкером стать.

— Стал, — Клык сжал кулак. — И погиб как сталкер. В первой же

серьёзной вылазке.

Шило вздохнул, покрутил в руках пустую кружку.

— Эх, ребята… Я вам сейчас одну историю расскажу. Не для смеха, а

для памяти. Про Степана.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Когда мы с ним в прошлый раз в руинах были, наткнулись на старый

склад Древних. Там такие ящики стояли, с блестящими штуками. Я, дурак,

сразу полез, хотел всё выгрести. А Степан говорит: «Шило, не спеши. Тут

может быть ловушка». Я отмахнулся, мол, чего бояться, всё тысячу лет как

сдохло. И полез.

Шило замолчал, глотнул из кружки.

— И что? — не выдержал Демид.

— И ловушка сработала. Какая-то хрень, вроде лучей, начала резать

воздух. Я бы там и остался, если б не Степан. Он меня за шкирку — и в

сторону. Сам чуть не попал, но успел. А потом говорит: «Шило, ты,

конечно, тот ещё… но живи пока». И засмеялся.

Шило поднял глаза на собравшихся.

— Вот такие они, наши. Рискуют собой, а нас спасают. И Степан, и Егор,

и Пахом… И Малой… Он, когда в том овраге погиб, последними словами

Клыка звал. Дядей Клыком. Я слышал.

Клык дёрнулся, но промолчал. Только желваки заходили на скулах.

— Ладно, — сказал он наконец. — Будет. Помянули — и хватит.

Завтра бой. Надо отдохнуть.

— Клык прав, — подал голос Зураб, до этого молча сидевший в тени.

— Слёзы врагу не нужны. Им нужна сталь.

Он поднялся, подошёл к костру, бросил в огонь сухую ветку. Пламя

вспыхнуло ярче, осветив его обожжённое, израненное лицо.

— Я тоже многих потерял. Всех. — Он помолчал. — Но они живы, пока

мы их помним. И пока мы делаем то, за что они погибли.

— Верно, — кивнул Эрвин, сидевший в углу. Старый ингриец весь вечер

молчал, но сейчас поднял голову. — В Ингрии говорят: «Ледяной ветер

закаляет сталь». Наша боль — это ледяной ветер. Он либо сломает нас,

либо сделает сильнее.

— Мы уже сильнее, — усмехнулся Шило. — Сильнее, чем когда на поля

шли. И оружие есть, и опыт.

— И вера, — тихо добавила Айрин. — Вера в то, что мы правы.

Лекс слушал их разговор, и внутри разливалось странное тепло. Не от