Через пару минут он уже стоял на крыше, вглядываясь в степь через бинокль. Дежурный, молодой парень из гражданских, показывал на восток.

В километре, может, чуть дальше, на гребне пологого холма, стояла группа конных. Человек тридцать. Они были не похожи ни на варягов, ни на славян, ни на греков. Низкорослые лошади с косматыми гривами, всадники в кожаных доспехах и меховых шапках, несмотря на летнюю жару. У многих за спиной висели короткие луки. У одного, самого нарядного, с пояса свисала кривая сабля в ножнах, а на груди блестел какой-то медный кругляк.

Сергей опустил бинокль. Степняки явно не собирались нападать — для атаки три десятка всадников на каменную крепость, это самоубийство. Но и уходить не спешили.

На крышу поднялся генерал в окружении свиты. Петров, Дронов, Горохов, и замыкал процессию Колян.

Максимов встал у парапета, поднёс бинокль к глазам. Смотрел долго, молча. Всадники всё так же стояли на гребне, не двигаясь. Ветер трепал конские гривы и меховые шапки.

— Шугнуть бы их, — сказал генерал наконец, не отрываясь от бинокля.

Петров, стоявший рядом, кашлянул.

— Далековато, товарищ генерал.

Генерал хмыкнул, но ничего не сказал.

Тем временем степняки пришли в движение. Сергей увидел, как передний всадник взмахнул рукой, и вся группа, рассыпавшись неровной цепью, пошла вперед. Шли шагом, не быстро, но уверенно — явно направляясь к девятиэтажке.

Сергей опустил бинокль.

— Экипироваться?

Генерал снова хмыкнул, на этот раз задумчиво.

— Наверное, надо. Посмотрим, кто такие и чего хотят.

Сергей добежал до квартиры, рванул на балкон. Внизу, у подъезда, Вадим и Нурлан о чём-то переговаривались, задрав головы.

— Берите доспехи и на крышу! — крикнул Сергей, перегнувшись через перила. — И остальных найдите!

Вадим махнул рукой — понял, — и они с Нурланом скрылись в подъезде. Сергей сгрёб свою кольчугу, меч, шлем в охапку и, закурив на ходу, снова двинулся наверх. Одеваться решил прямо на крыше — не хотелось потеть в железе раньше времени.

Когда он поднялся, обстановка изменилась. Степняки приблизились метров на пятьсот и теперь носились кругами, вздымая пыль. Кони храпели, всадники что-то гортанно выкрикивали, размахивая руками. Кто-то тряс луком, кто-то — саблей. Выглядело это дико, но не опасно — пока.

Генерал, затянувшись трубкой, громко произнёс:

— Такое чувство, что они сами себя распаляют. Неужели решили напасть?

Сергей сложил доспехи возле вентиляционной шахты, взял у Коляна бинокль. Степняки действительно выглядели взбудораженными. Он не знал их повадок и не мог сказать, чего они хотят, демонстрируя такое поведение.

— Ну-ка разверните камнемёты, — распорядился генерал. — Может, ещё подойдут — так шуганём хоть.

Расчёты засуетились, налегая на вороты. Сергей прикинул расстояние. Предельная дальность камнемётов была метров триста, но если взять камень полегче и с попутным ветром — может, и долетит.

— Разрешите опробовать новый заряд, товарищ генерал? — вдруг обратился Дронов.

Генерал обернулся, вынул трубку изо рта.

— Это какой такой заряд?

Дронов кивнул одному из своих людей. Тот вытащил из картонной коробки нечто странное. Сергей пригляделся: длинная, сантиметров семьдесят, труба с небольшими крылышками по бокам и чем-то вроде набалдашника на конце.

— Это что? — спросил генерал.

Дронов взял штуковину в руки.

— Зажигательный заряд.

Максимов подошёл ближе, прищурился.

— Из трубы канализационной, что ль?

— Так точно, — кивнул Дронов.

— А внутри что?

— Сюрприз, — Дронов хищно ухмыльнулся.

Генерал подумал, покосился на степняков, которые продолжали нарезать круги, потом махнул рукой.

— Ну, давай. Испытывай свой сюрприз.

Дронов сам уложил трубу в ковш камнемёта. Объяснял, не переставая работать:

— Крылышки — для стабилизации и увеличения дальности. Идея та же, что у оперённой стрелы. Внутри — горючая смесь на основе солидола, селитры и магниевой стружки.

Он приладил трубу в ковш, проверил, чтобы крылышки не цеплялись за края. Помощник поднёс факел к запалу. Дронов натянул ворот, собачка храповика защёлкала.

— Готово!

— Пли! — скомандовал генерал.

Дронов ударил молотком по спусковому клину. Рычаг рванулся вперёд, ковш описал дугу — и труба с воем стабилизаторов ушла в степь. Звук был незнакомый — низкое, завывающее гудение, как от маленького реактивного снаряда.

Сергей следил в бинокль. Труба летела, оставляя за собой дымный след, и падала по пологой дуге. Перелёт. Она прошла над головами крайних всадников и рухнула метрах в тридцати за ними. В следующий миг степь озарилась вспышкой — ослепительно-белой, с оранжевыми краями, — и в стороны плеснуло огнём. Горящая смесь разлилась широким веером, поджигая сухую траву. Повалил черный, густой дым.

Степняки замерли. На несколько секунд воцарилась полная тишина, только пламя гудело. Потом дико заржали кони. Кто-то из всадников закричал, кто-то рванул поводья, и вся группа, рассыпавшись, понеслась прочь от девятиэтажки — обратно в степь, подальше от огня. Причем неслись они так, будто за ними гнались все демоны преисподней.

Генерал радостно хрюкнул, тыча трубкой в сторону улепётывающих степняков.

— Ай да Дронов! Ай да сукин сын! Ты глянь, как припустили — только пятки сверкают!

Дронов же, напротив, досадливо морщился, глядя на догорающую в степи полосу огня.

— Не попал. Надо было натяжение на пол-оборота меньше брать.

— Вот и хорошо, что не попал, — отмахнулся Максимов. — Жертв нет — и ладно. Может, ещё договориться с ними удастся. А ракету твою — делай как можно больше! Хорошая штука!

Офицеры и все, кто был на крыше, одобрительно загудели. Колян хлопнул Дронова по плечу, Лёха восхищённо крутил головой, переводя взгляд с догорающей травы на камнемёт. Даже Магомед, обычно сдержанный, улыбался.

Сергей знал, что Дронов и ещё несколько человек посмышлёнее ломали головы над тем, как получить действенное оружие. Все понимали: если, а точнее, когда к ним придёт настоящая армия, камнемётами не отделаешься, а к огнестрелу просто не хватит патронов. Поэтому искали альтернативы. Зажигательная ракета — это раз. А ещё Сергей знал, что они делают какой-то странный лук огромных размеров. Пока он стоял внизу, но вроде его тоже собирались поднять на крышу. Стрела для такого лука наверняка получится размером с хорошее бревно, и что будет, если такое воткнётся в борт драккара, Сергей представлял смутно, но догадывался, что ничего хорошего.

Дронов тем временем развёл руками.

— Я бы рад, товарищ генерал. Да только для смеси этой ингредиентов не так много. Штук десять, может, пятнадцать сделаем из имеющегося. И всё.

Колян, который стоял рядом и вертел в руках незажжённую сигарету, вдруг спросил:

— А если маслом начинять? Местным, оливковым? Его у нас теперь полно.

Дронов задумался на секунду, потом покачал головой.

— Можно. Но эффект будет куда хуже. Масло горит, да, но не взрывается. Просто лужа огня.

Генерал снова затянулся трубкой, выпустил дым.

— Ладно. Делай из того, что есть. И с маслом тоже делай, огонь он и в Африке огонь.

Сергей понимал, что спасением был бы порох. Но это уже обсуждалось и не раз. Да, первые шаги сделали — селитряные ямы заложили неделю назад, он даже сам в этом участвовал, но в то что что-то получится, верилось с трудом. Пока он видел лишь вонючие кучи, над которыми вились мухи, и слабо представлял, как из этого сделать порох. Но выбора не было. Если через год эти кучи дадут первую селитру — значит, через год у них будет порох. А если нет — придётся полагаться на камнемёты, зажигалки и собственные руки.

Степняки вернулись к ночи. Сергей с Коляном как раз дежурили на крыше — луна ещё не взошла, море было чёрным, и только звёзды давали немного света. Колян первым заметил движение: в ПНВ, на фоне сереющей степи, появились тёмные фигуры — сначала одна, потом ещё, потом целая цепочка. Всадники. Они двигались медленно, осторожно, явно стараясь не шуметь, и направлялись не к девятиэтажке, а правее — туда, где на лугу темнели палатки рыбаков.