— Попадание неважное, — Лекс уже прикидывал в уме, что пошло не так. — Но мощность... да, мощность впечатляет.

— Впечатляет? — Кор-Дум, который оглох не меньше остальных, орал так, словно пытался перекричать бурю. — Да это же... это же... Кователь всемогущий, если такая хреновина в строй эльфов влетит, от них только мокрые доспехи останутся!

— Работает-то она работает, — проворчал Брун, потирая уши и разглядывая воронку. — Но если бы эта штука рванула в стволе, от нас бы только мокрые места остались.

— Значит, будем делать так, чтобы не рвало, — Лекс уже чертил на земле следующую схему, периодически останавливаясь и тряся головой, чтобы прогнать звон.

Проблема обнаружилась сразу: снаряд был слишком тяжёлым. «Гром-палка» стреляла недалеко — метров на сто, не больше. А нужно было, чтобы снаряд летел по крутой траектории и падал сверху, накрывая большую площадь.

— Надо делать другое, — сказал Лекс, когда они вернулись в кузницу. — Не пушку, а миномёт. Труба короче, угол больше. И снаряд легче.

— Легче — значит, меньше взрывчатки, — резонно заметил Брун.

— Значит, будем делать больше снарядов.

Второй прототип они назвали «Кроха». Это было нелепое сооружение: короткая, сантиметров шестьдесят, труба на массивной плите. Снаряд — тот же взрывпакет, но в два раза меньше, зато с более мощным замедлителем.

Испытания «Крохи» едва не стоили Лексу жизни.

Когда он поджёг запал, снаряд вылетел из трубы с оглушительным свистом, описал красивую дугу и... врезался в скалу метрах в двадцати от них. Взрыв был такой, что от скалы откололся огромный кусок и рухнул прямо на то место, где только что стоял Кор-Дум. Дворф едва успел отскочить.

— Чтоб твоя борода выпала! — заорал он, отряхиваясь от пыли. — Ты что, хочешь нас всех похоронить?!

— Траекторию не рассчитал, — спокойно ответил Лекс, вытирая с лица кровь от пореза щекой. — Надо меньше взрывчатки в запале.

— Меньше? — Брун подошёл к месту падения снаряда, поковырял носком сапога воронку. — Да тут, если бы эта хреновина в лагерь упала, от него бы ничего не осталось.

— Значит, будем делать так, чтобы она падала в лагерь к эльфам, а не к нам, — Лекс уже вносил правки в чертёж.

Следующие три дня они провели в непрерывных расчётах и экспериментах. Лекс, используя эфирное зрение, «видел», как ведёт себя взрывчатка в полёте, где возникают напряжения, как распределяется энергия. Брун колдовал над кристаллическими трубочками, добиваясь идеальной равномерности горения. Кор-Дум точил стволы и плиты, ругаясь на чём свет стоит, когда очередная деталь не подходила по размеру.

Гоблины, ведомые неугомонным Грымзой, таскали материалы, путались под ногами и получали подзатыльники, но не унывали. Каждый новый взрыв приводил их в неописуемый восторг, и они тут же начинали петь свои визгливые частушки про «гром-палки» и «крохи».

Шило, которому надоело просто наблюдать, приноровился таскать самые мелкие детали и при этом ухитрялся комментировать каждый чих гоблинов.

— Грымз, ты бы хоть уши прикрывал, когда мимо взрывчатки ходишь. А то рванёт — и от твоей хитрой физиономии только пятно на стене останется.

— Не рванёт! — уверенно заявлял гоблин. — Я аккуратный! Я даже блох у себя по головам считаю, чтобы никого не обидеть!

— Блох? По головам? — Шило закатывал глаза. — Кто бы сомневался.

К исходу пятого дня у них было шесть «Гром-палок» и три «Крохи». К каждому стволу — по пять снарядов. Тридцать выстрелов. Не густо, но уже что-то.

— Это всё? — спросил Кор-Дум, когда они пересчитали готовые изделия.

— Это всё, — кивнул Брун. — Кристаллы кончились. Если будем делать ещё, придётся новые искать.

— Значит, будем искать, — твёрдо сказал Лекс. — А пока — надо учить людей.

Учения начались на следующий же день.

Лекс построил во дворе крепости десяток добровольцев. Это были крепкие мужики, в основном бывшие рабы с Кристаллических полей, те, кто уже успел понюхать пороху в стычках с эльфийскими патрулями.

— Смотрите сюда, — он ткнул пальцем в «Гром-палку». — Это — ваше новое оружие. Оно стреляет взрывчаткой. Далеко и сильно. Врагу мало не покажется.

Мужики переглянулись. Один, коренастый детина с нашивкой стрелка, по имени Прохор, осторожно спросил:

— А оно... не рванёт?

— Может и рвануть, — честно признался Лекс. — Если неправильно зарядить. Или если запал подведёт. Или если вам в голову взбредёт что-нибудь героическое. Поэтому учиться будете долго и упорно.

Первое занятие едва не закончилось трагедией. Молодой парень, которого все звали просто Костей, при заряжании так переволновался, что уронил снаряд. Тот, к счастью, не взорвался, но покатился прямо к ногам стоявших рядом зевак.

— А-а-а! — заорали зеваки и бросились врассыпную.

Грымз, наблюдавший за этим из-за угла, зашёлся в истерическом хохоте.

— Нор-р-р! — визжал он, хлопая себя по ляжкам. — Смотрите, они от своей же игрушки бегут! Как тараканы из-под печки! А ну, дайте я попробую! У меня рука твёрже!

— Грымз, заткнись, — рявкнул Клык, подходя к месту происшествия. Он поднял снаряд, осторожно, словно это была драгоценность, и вернул Лексу. — У вас, командир, с дисциплиной проблемы.

— Решаем, — вздохнул Лекс.

Шило, наблюдавший эту сцену, только покачал головой:

— Эх, Костя, Костя. Ты бы ещё в пляс пустился с этой штукой. Может, тебе в жонглёры податься? Там и платят, и взрывается реже.

Костя покраснел до корней волос и молча отошёл в сторону, но Лекс заметил, как он сжал кулаки и вернулся к тренировкам с удвоенным рвением.

Через неделю десять человек более-менее научились обращаться с «Гром-палками». Стреляли они, правда, неважно — куда попало, лишь бы не в своих. Но Лекс понимал, что в бою от них требуется не точность, а психологический эффект. Грохот, дым, летящие осколки — этого было достаточно, чтобы посеять панику в рядах врага.

С «Крохами» было сложнее.

Миномёт требовал расчёта из трёх человек: один наводит, второй подаёт снаряды, третий командует и корректирует огонь. Лекс три дня вбивал это в головы добровольцев, но результат был плачевный. Люди путались, забывали последовательность, нервничали. Стоило кому-то крикнуть не вовремя — и весь расчёт рассыпался, все начинали орать друг на друга, забывая, кто за что отвечает.

— Не получается, — развёл руками Лекс после очередной провальной тренировки. Он подошёл к группе приунывших мужиков, вытирая пот со лба. — Вы как будто в первый раз друг друга видите. Костя, ты где был? Ты должен был снаряд подавать, а ты за ствол схватился.

Костя виновато опустил голову.

— Так испугался, командир... Думал, сейчас рванёт...

— Не рванёт, если делать как надо. А как надо — вы не запоминаете.

Прохор, стоявший в стороне, мрачно сплюнул.

— Командир, мы люди простые. Нас годами учили только спину гнуть да кристаллы кормить. Чтобы думать — этому нас не учили. Нам скажи: делай раз, делай два — сделаем. А чтоб самим... мы не привыкли.

Лекс посмотрел на него, потом на остальных. В их глазах читалась не глупость — растерянность. Они правда не знали, как быть, когда нужно принимать решения. Слишком долго за них всё решали другие.

Кор-Дум, наблюдавший за этой сценой, подошёл ближе.

— Дай-ка я попробую, — сказал он.

Лекс удивлённо поднял бровь.

— Ты же кузнец, а не стрелок.

— Кузнец привык к порядку, — Кор-Дум усмехнулся. — И к тому, что каждый знает своё дело. У нас в кузнице если один гвоздь криво забьёт — вся работа насмарку. Так и тут.

Он подошёл к «Крохе», оглядел её, погладил бороду.

— Торгрим! Олаф! Ко мне!

Молодые дворфы, которые всё это время торчали неподалёку с жадным интересом разглядывая новое оружие, подбежали мгновенно.

— Смотрите, — Кор-Дум ткнул пальцем в миномёт. — Ты, Торгрим, будешь наводить. Твоя задача — чтобы труба смотрела ровно туда, куда надо. Олаф, ты подаёшь снаряды. Я командую. Понятно?