Шило, копавшийся в тряпках, извлёк на свет запасной приклад и пару оптических прицелов, которые Лекс приладил в прошлый раз.

— О, игрушки, — довольно крякнул он. — С такими штуками мы эльфам быстро объясним, кто тут настоящие хозяева жизни. Главное, чтобы они от смеха не попадали, когда увидят, как я с этой палкой управляюсь.

Лекс не успел ответить.

Тишина взорвалась воем.

Из-за скалы, прямо над ними, выметнулась тень. Огромная, серая, бесшумная — она просто материализовалась из воздуха, словно соткалась из камня и сумрака. Теневой прыгун. Метра три в холке, с длинными, как пилы, когтями и горящими красными глазами.

Клык выстрелил первым. Болт вонзился твари в бок, но она даже не замедлилась. Прыгун рухнул вниз, прямо на них, целясь в Лекса.

— Ложись! — заорал Клык.

Лекс рванул в сторону, увлекая за собой Степана. Шило, не растерявшись, метнул нож — лезвие вонзилось твари в плечо, но это было всё равно что комара метнуть. Тварь пролетела в сантиметре, врезалась в валун, выбив фонтан искр, и тут же развернулась для нового прыжка.

Игнат, не целясь, метнул тяжёлый нож. Лезвие вонзилось прыгуну в глаз. Тварь взвыла, заметалась, заливая всё вокруг чёрной кровью, и рухнула, суча лапами.

— Живы? — крикнул Клык, вскидывая арбалет.

— Живы, — отозвался Лекс, поднимаясь и отряхиваясь.

— А я говорил, воздух тут подозрительный, — прохрипел Шило, вытирая с лица чёрную слизь. — В следующий раз буду нюхать прежде, чем дышать.

Лекс повернулся к Степану, чтобы сказать, что всё в порядке, и замер.

Степан сидел на земле, прислонившись спиной к валуну, и смотрел на свою грудь. Из неё, чуть ниже ключицы, торчал коготь. Огромный, чёрный, с зазубринами — обломок когтя твари, который отлетел при ударе о камень и вонзился сталкеру прямо в сердце.

— Командир! — Клык бросился к нему, упал на колени. — Степан, держись!

Степан попытался улыбнуться. Кровь хлынула изо рта.

— Командир... — прошептал он. — Я... я как вы... старался...

Клык схватил его за руку, сжал так, что костяшки побелели. Степан смотрел на него, потом перевёл взгляд на Лекса, на Шило, на Игната — и затих.

Шило опустился на колени рядом, закрыл сталкеру глаза.

— Отмучился парень, — глухо сказал он. — Лёгкой дороги, Степан. Там, куда ты пошёл, хоть тварей таких нет. Наверное.

Клык молчал. Он сидел, держа мёртвую руку Степана, и смотрел в одну точку. Потом медленно поднялся, подхватил тело на руки.

— Я сам понесу, — сказал он так, что спорить никто не решился.

Лекс подобрал рассыпавшиеся обоймы, бережно уложил винтовки обратно в тряпьё, закинул тюки на плечи. Игнат молча собрал остатки снаряжения.

Шило подошёл к Лексу.

— Командир, — тихо спросил он. — А сколько их ещё ляжет, пока до этих гадов доберёмся?

Лекс посмотрел на него долгим взглядом. В глазах Шило не было привычной насмешки — только усталость и горечь.

— Не знаю, — честно ответил Лекс. — Но если мы остановимся сейчас, они лягут все. И те, кто в крепости, и те, кто на полях, и те, кто ещё не родился.

Шило кивнул, помолчал, потом вдруг усмехнулся — криво, невесело, но усмехнулся.

— Ладно. Значит, будем считать, что Степан просто пошёл в разведку. А мы потом доложим, что задание выполнено.

— Выполнено, — эхом отозвался Лекс.

И они двинулись в обратный путь. Клык нёс Степана, и никто не предложил сменить его.

Гром и кроха

В кузнице Кор-Дума было жарко, как в преисподней. Горн гудел, разбрасывая снопы искр, и от этого жара, казалось, даже каменные стены плавились. Лекс сидел на перевёрнутом ящике, разложив перед собой на верстаке чертежи. Рядом, сопя и почесывая бороду, стоял Кор-Дум. Брун, старый мастер, пристроился на чурбаке в углу и внимательно слушал.

— Двести шестьдесят выстрелов, — Лекс говорил глухо, без эмоций, словно читал лекцию. — Скажем, в бою мы используем их, чтобы снять магов и офицеров. На один бой уйдёт, может быть, пятьдесят. Останется двести десять. На второй — ещё пятьдесят. Потом — ноль. А у нас даже не два боя. У нас — война. И эта война только начинается.

— Что ты предлагаешь? — Кор-Дум нахмурился. — Кристаллы для винтовок мы не сделаем. Нужны знания, которых у нас нет. Даже Архитектор не поможет — он дал только общую схему.

— Значит, будем делать не винтовки, — Лекс поднял на него глаза. В них горел холодный, инженерный огонь. — Что мы имеем? У Бруна есть взрывчатка. Та самая, из трофейных кристаллов.

— Есть, — кивнул старый дворф, довольно поглаживая бороду. — Два десятка зарядов. Мощные. Если заложить их в нужном месте, можно полгоры обрушить.

— А если не закладывать? — Лекс взял кусок угля и начал чертить на стене. — Если сделать так, чтобы они сами летели туда, куда надо?

Брун присвистнул.

— Ты хочешь сделать... бомбу?

— Хуже, — Лекс усмехнулся. — Я хочу сделать штуку, которая будет запускать эти бомбы во врага. Далеко. Точно. И много.

Он набросал на стене грубую схему. Труба на треноге, внутри — пустота, снизу — запал.

— Смотрите, — он ткнул пальцем. — Это ствол. Мы закладываем заряд, поджигаем — и он вылетает. Примитивно, но работает.

— А как же... — Кор-Дум почесал бороду, — как же он полетит? Просто так?

— А вот тут начинается самое интересное, — Лекс достал из кармана одну из кристаллических трубочек, что принёс Брун. — Это — замедлитель. Та самая штука из сигнальных ракет. Мы вставляем её в заряд, поджигаем — она горит ровно столько, сколько нужно, чтобы снаряд улетел подальше, а потом — ба-бах.

— Сигнальные ракеты? — Брун нахмурился. — Это те, что светят в небе?

— Именно. Только вместо света — взрывчатка.

Брун присвистнул.

— Никогда такого не делали. Это же... это же...

— Это наше новое оружие, — закончил Лекс. — Если получится.

К вечеру они сколотили первое устройство. Кор-Дум назвал его «Гром-палка». Лекс не спорил — название прижилось сразу, особенно после того, как Грымз, случайно заглянувший в кузницу, услышал это слово и пришёл в неописуемый восторг.

— Гром-палка! — пищал он, размахивая руками. — Нор-р-р! Как из неё стрелять? Можно я первый? Можно?

— Отойди, мелюзга, — Кор-Дум отодвинул его в сторону. — Сначала — испытания. А ты потом, если живы останемся.

Устройство представляло собой метровую трубу из толстой стали, укреплённую снаружи железными обручами. Снизу к ней была приварена казённая часть с отверстием для запала. Всё это крепилось на грубой деревянной треноге, которая, по словам Кор-Дума, «выдержит и не такое».

Снарядом служил тот самый взрывпакет Бруна, обмотанный тряпками и увенчанный кристаллической трубочкой-замедлителем.

— Заряжаем, — скомандовал Лекс. — Кор-Дум, отойди. Брун, прикройся щитом.

Все, включая гоблинов, которые увязались за ними, попрятались за большой валун. Лекс остался у «Гром-палки» один. Он вставил снаряд в ствол, чиркнул кресалом, поджёг запал и рванул за валун.

Шипение. Тишина. Секунда, другая...

Ба-бах!

Взрыв был такой силы, что Лексу заложило уши. Мир на мгновение стал ватным, звуки исчезли, осталась только пульсирующая боль в перепонках. Он высунулся из-за валуна, тряся головой, и увидел, что снаряд ушёл далеко в сторону от цели. Метров на пятьдесят левее того места, где стояла старая вагонетка.

Но то, что он увидел там, заставило забыть о боли в ушах.

На месте удара зияла огромная воронка — метра три в диаметре и глубокая, по пояс человеку. Вокруг неё камни были вывернуты наружу, словно здесь поработало стадо разъярённых великанов. А сама вагонетка... той вагонетки больше не существовало. Вообще. Только мелкие обломки, разбросанные в радиусе ста метров, да чёрная копоть на скалах позади.

— Матерь Нергал! — заорал Грымз, выпрыгивая из-за валуна и хватаясь за уши. — Нор-р-р! Она работает! Она... уши... ничего не слышу!

Шило, вылезавший следом, тоже мотал головой и плевался.

— Ни хрена себе игрушка, — прохрипел он. — Это ж надо... даже мимо, а так долбануло. Если бы попало, от той горы бы только щебень остался.