Утро в крепости больше не встречало тишиной. Оно врывалось лязгом металла, криками детей, перестуком молотов и гулом голосов, отражающихся от каменных сводов. Пахло потом, дымом и съестным — Агафья уже колдовала на своей импровизированной кухне. Люди просыпались и начинали новый день — день выживания.

Лекс стоял на краю смотровой площадки, вглядываясь в долину. Серая пелена облаков скрывала горизонт, но он знал, что там, за двадцатью лигами, ещё три недели назад полыхали Кристаллические поля. Сейчас там лишь пепел и эфирное марево. Он поправил браслет, провёл пальцем по тёплой цепочке. Архитектор молчал. Но чувство тревоги не отпускало.

Внизу, во внутреннем дворе, крепость жила своей жизнью. Женщины таскали воду, мужчины грузили на тележки ящики с припасами. Дети носились между взрослыми, играя в сталкеров и эльфов. Мелкий мальчишка с разбитой губой орал: «Я Вэл'Шан! А ну, сдавайся!» Кто-то рубил дрова, кто-то чинил сбрую. Несколько стариков грелись у костров и молча смотрели на огонь.

Из кузницы доносился ритмичный стук молотов. Брун и его подмастерья работали без остановки: ковали наконечники, чинили доспехи, перековывали трофейное оружие.

Лекс спустился вниз и направился к кузнице. Жар ударил в лицо. В полумраке суетились три фигуры.

Брун стоял у наковальни. Его руки, похожие на узловатые коряги, с удивительной точностью охаживали молотом раскалённую полосу металла. Рядом с ним Торгрим и Олаф, молодые дворфы, пыхтя, возились с кривыми заготовками.

— Левей бей, левей! — рявкнул Брун, даже не оборачиваясь. — Ты не эльфийскую цацку куёшь, а наконечник для болта! Ему не изящество нужно, а вес и острота! Чтоб твоя борода козлиной стала, если ты ещё раз так ударишь!

Торгрим поправил хватку и ударил точнее. Брун довольно хмыкнул.

В углу, на чурбаке, сидел Дрог. Мальчишка лет двенадцати, с вечно перепачканными сажей руками и огромными глазищами. Он возился с маленькой блестящей шестерёнкой, водя пальцем по замысловатым зубцам.

— Ну что, механик, — раздался от входа голос Кор-Дума. Дворф был в кожаном фартуке, с молотом за поясом. — Понял, как оно крутится?

Дрог вздрогнул, чуть не выронив драгоценность.

— Дядя Кор-Дум! Смотрите, у неё зубцы все разные! Не как у наших шестерён из водяной мельницы. Они… как будто специально под другую форму сделаны. Если я найду ещё такую же, но с другим рисунком, они могут сцепиться и передавать вращение под углом! Понимаете? Не прямо, а под углом!

Кор-Дум подошёл, присел на корточки рядом.

— А ты, парень, башковитый, — сказал он с уважением. — Иные дворфы в твои годы только молотом махать умеют, а ты уже в механизмы Древних лезешь.

— Лекс говорит, что любой механизм — это застывшая мысль мастера, — смущённо пробормотал Дрог. — Вот я и хочу… понять, о чём думал тот, кто это сделал.

— Лекс много чего говорит, — усмехнулся Кор-Дум. — Но он дело говорит. Молотом работать — это сила. А головой — это мастерство. У тебя, парень, с головой ладно.

Он потрепал Дрога по вихрастой макушке и направился к Бруну.

— Брун, старый пень, как успехи?

Брун, не оборачиваясь, буркнул:

— Успехи такие, что, если ты будешь стоять над душой, я тебе этим молотом по лбу заеду. А если по делу — сотня наконечников готова, два десятка мечей наточены.

— Ладно, работайте. Вечером приходи в главный зал. Новости будут.

Он вышел, а Лекс, стоявший в тени у входа, перехватил его взгляд.

— Командир, — Кор-Дум кивнул, понижая голос. — Слышал? База оживает. Даже слишком. Сегодня ночью опять какие-то тени в нижних тоннелях мелькали.

— Слышал, — Лекс нахмурился. — Клык уже доложил. Следы не эльфийские. Крупные.

— Чтоб их… — Кор-Дум сплюнул на пол. — Только нечисти нам не хватало. Ладно, пойдём, Клык ждёт.

Дозорные заметили группу людей за два часа до того, как те подошли к крепости. Клык первым увидел их — цепочку тёмных фигур, медленно поднимающихся по горной тропе.

— Свои, — выдохнул он стоящему рядом Лазарю. — Люди. Много. Человек тридцать. Бабы, дети есть.

Лекс и Айрин вышли встречать их не у главных ворот, а чуть поодаль. Лекс чувствовал, как Айрин нервно теребит край куртки. Он молча взял её за руку — пальцы были ледяными.

Группа приближалась. Впереди шёл старик — высокий, сухой, с длинными седыми волосами, заплетёнными в косу, и седой бородкой клинышком. На поясе висел боевой меч с потёртой рукоятью. За ним шли мужчины и женщины, все при оружии, с измождёнными, но решительными лицами.

Старик, не доходя нескольких шагов, остановился. Он долго всматривался в Айрин, словно пытаясь узнать в этой исхудавшей девушке ту маленькую девочку, которую видел десять лет назад хоть и прошло не более полугода как он ушёл искать выживших ингрицев. Потом, не говоря ни слова, тяжело опустился на одно колено и склонил голову. Его примеру последовали ещё несколько человек за его спиной.

— Принцесса Айрин… Дочь Харальда Снежного Клыка. — Голос его был хриплым, но твёрдым. — Я узнал бы эти глаза и эту стать среди тысяч. Кователь услышал наши молитвы.

Айрин шагнула вперёд. Глаза её блестели, но она сдерживала слёзы. Она подошла к старику и с силой подняла его.

— Эрвин, — выдохнула она, и голос её дрогнул. — Встань, прошу тебя. Не надо колен. Ты для меня… ты всегда был для меня как второй отец.

Эрвин поднялся, и его лицо, изрезанное морщинами, исказилось гримасой боли и радости одновременно.

— Дитя моё… — прошептал он. — Живая… Я думал, что уже никогда не увижу тебя.

Он окинул её взглядом и вдруг заметил на её шее серебряный медальон с волчьей головой.

— Ты носишь его… — голос Эрвина дрогнул. —… она Сигрид… она бы хотела, чтобы он был у тебя.

— Он всегда со мной, — тихо ответила Айрин. — С того дня, как ты мне его отдал я не снимала его.

Эрвин кивнул, вытирая слезу.

— Я так рад, дитя. Мы столько лет, надеялись…

Лекс молча положил руку ей на плечо.

— Пойдёмте, — сказал Лекс, обращаясь ко всем. — У нас тесно, но для своих место всегда найдётся.

— Свои, — усмехнулся один из мужчин позади Эрвина, коренастый детина с татуировкой волка на предплечье. — А ты сам-то кто будешь, парень? Не похож ты на ингрийца.

— Я Лекс, — ответил тот спокойно. — Инженер. И друг Айрин.

— Инженер? — детина оглядел его с ног до головы. — А почему это ты тут командуешь?

— Радим! — осадил его Эрвин. — Не время и не место. Этот человек вывел с Кристаллических полей три с половиной тысячи наших людей. Он рисковал жизнью, когда вы прятались в лесах. Он заслужил право говорить. Понял?

Радим хмыкнул, но промолчал.

Ингрийцев ввели в крепость. Их встречали настороженно, но радушно. Марфа засуетилась, принялась раздавать дымящиеся миски. Агафья осматривала раненых. Эрвин оглядывал каменные стены, мощные своды, кузницу, людей у костров. В его глазах разгорался огонёк надежды.

— Хорошее место всё же вышло, — сказал он Лексу. — Надёжное. Но нам нужно поговорить, парень. О многом.

— Поговорим, — кивнул Лекс. — Сегодня ночью. Соберём совет.

Ближе к вечеру дозорные снова подали сигнал. На этот раз он был тревожным — «чужие, возможно, опасные».

Лекс, Клык и пятеро сталкеров выдвинулись в передовой дозор, в нижние тоннели. Там, в сыром полумраке, они увидели двоих.

Существа двигались с трудом, опираясь друг на друга. Приблизившись, Лекс разглядел их. Острые уши, неестественно тонкие черты лица, длинные спутанные волосы. Эльфы? Нет, не совсем. В них чувствовалась какая-то неправильность — эльфийская грация и человеческая сутулость.

— Не убивайте! — раздался хриплый голос. Тот, что повыше, вскинул руки. — Не убивайте, прошу вас! Мы не эльфы. Мы… мы ничьи. Бежали из лаборатории Вэл'Шана. Нам некуда больше идти… пожалуйста…

Клык мгновенно вскинул арбалет.

— Из лаборатории? — переспросил он. — Это про те ужасы, где ушастые твари людей с животиной скрещивают?

— Мы не с животными! — выкрикнул второй. — Наша мать была человеком. Отец — эльфом. Для них мы — бракованный материал, грязные полукровки. Для людей — эльфийские выкормыши. Нас пытали, резали, изучали… Мы сбежали… Помогите!