Ночь тянулась медленно. Павел сменил Степана, потом Пётр — Павла. Лекс так и не сомкнул глаз.

Когда прошло уже около восьми часов, Клык бесшумно поднялся, разбудил спящих лёгким касанием.

— Вставайте. Пора.

Люди зашевелились, собирая вещи. Через пятнадцать минут отряд снова был готов к пути.

— Степан, теперь ты замыкающий, — распорядился Клык. — Лазарь, иди за мной. Остальные — как вчера. Выходим.

Второй день пути оказался тяжелее первого. Ныли мышцы, давила усталость, однообразие тоннелей усыпляло бдительность. Шило всё реже шутил, экономя силы. Даже Клык заметно приустал.

Лекс считал шаги, чтобы не заснуть на ходу. Два часа, три, четыре. Очередной привал — двадцать минут, глоток воды, сухарь — и снова в путь.

Тоннели менялись: то сужались до того, что приходилось идти гуськом, касаясь плечами стен, то расширялись в огромные залы с колоннами, где эхо шагов улетало куда-то ввысь.

К вечеру, когда, по расчётам Архитектора, они прошли уже около двадцати пяти лиг, впереди забрезжил свет — не зеленоватое свечение мха, а настоящий, дневной, пробивающийся откуда-то сверху.

— Выход, — коротко сказал Клык.

Через полчаса они выбрались из последнего лаза и оказались в небольшой расщелине между скал. Солнце уже клонилось к закату, заливая долину внизу багровым светом.

Лекс лёг на холодный камень и приник к оптике.

Кристаллические поля простирались внизу, насколько хватало глаз. Бескрайняя равнина, усеянная ровными рядами кристаллов, которые в предзакатном свете мерцали тусклым, болезненным светом. Между ними, как муравьи, двигались фигурки людей. Сгорбленные, медленные, они подходили к кристаллам, касались их, и камни начинали светиться ярче. Люди падали, их оттаскивали в сторону.

Ветер донёс сладковатый, тошнотворный запах. Запах кристаллических полей. Запах смерти.

По периметру, на вышках, стояли эльфийские маги. Лекс насчитал шестерых. Их ауры пульсировали холодным светом.

Лекс активировал дар. Боль ударила мгновенно, из носа потекла кровь, горячая и соленая, но он видел. Видел каждого мага, каждого охранника. Видел структуру защиты — эфирные нити, связывающие посты.

Видел бараки. Узнал барак номер семь. Рядом с ним, на дальнем участке, работали двое. Женщина и подросток.

Марфа. Гринька.

Сердце сжалось.

— Вижу их, — прошептал Лекс, вытирая кровь. — Марфа и Гринька. На дальнем участке.

— Как обстановка? — спросил Клык.

— Шесть магов, около полусотни охраны. Но основная сила — в магической сети.

— Две недели нам хватит, чтобы подготовиться, — уверенно сказал Клык. — За это время мои люди всё разведают.

— Успеем, — отозвался Лекс. — Но сначала надо вытащить людей, предупредить своих. Сегодня ночью.

Айрин подползла к нему, вглядываясь в долину.

— Там... те, о ком ты рассказывал?

— Да. Марфа и Гринька. Корней — на другом участке, его отсюда не видно.

— Мы вытащим их.

— Вытащим.

Лекс ещё раз окинул взглядом поле, запоминая расположение постов. Браслет тихо пискнул, сохраняя данные.

— Отходим. Будем ждать ночи.

Ночь опустилась на долину быстро. Луны ещё не взошли, и тьма стояла кромешная. Только кристаллы мерцали внизу — тысячи больных, гноящихся глаз.

Отряд спускался по склону, держась теней. Клык вёл их по заранее разведанному маршруту. Шли молча, ступая только на носки, замирая при каждом шорохе.

Лекс чувствовал, как колотится сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Три месяца назад он ушёл отсюда рабом. Сегодня возвращался свободным.

— Здесь, — прошептал Клык у груды камней. — Отсюда до барака семь — метров сто. Открытое пространство.

— Заметят. — Лекс достал глушитель. — Я создам помеху. Минут на пять маги ослепнут.

— А если не хватит?

— Будем импровизировать.

Клык хлопнул его по плечу.

— Рисковый ты, командир. Но я с тобой.

Лекс активировал глушитель. Вокруг разлилась невидимая сфера, давящая на уши, как перед грозой. На вышках маги потеряли связь с эфиром.

— Есть пять минут. Пошли.

Они побежали.

Сто метров по открытому пространству. Каждый шаг отдавался стуком сердца, каждый вздох — резью в груди. Но тишина держалась.

Добежали до барака, прижались к стене. Дерево пахло гнилью и потом. Клык возился с замком — через минуту дверь открылась с тихим скрипом.

Внутри пахло так, как Лекс помнил. Пот, немытые тела, прелая солома, и тот самый кисло-сладкий запах, который он научился определять безошибочно — запах обреченности. Люди спали вповалку на нарах, как дрова.

— Марфа, — позвал Лекс шёпотом. — Ты здесь?

Тень на нарах зашевелилась. Женщина приподнялась.

— Кто... кто тут?

— Это я, Лекс. Помнишь? Инженер, который...

— Лекс?! — Голос её сорвался, перешел в хриплый шепот. — Сынок... Живой?!

Она вскочила, бросилась к нему, обняла. Лекс чувствовал, как она дрожит, как слёзы текут по его рубахе, горячие и соленые.

— Живой, — прошептал он. — И тебя заберу.

— Марфа, — Айрин подошла ближе. — Мы пришли за вами. За всеми.

Марфа отстранилась, вгляделась в неё покрасневшими, воспаленными глазами.

— А это... та девушка, о которой ты рассказывал? Принцесса Ингрии?

— Я Айрин, — просто ответила девушка. — Не принцесса. Просто человек, который хочет помочь.

Марфа смотрела на неё с благоговением, но кивнула.

— Как вы прошли? Там же стража...

— Долго объяснять, — перебил Лекс. — Слушай. Мы вернёмся. Через две недели, в час смены караула, начнём восстание. Ты должна предупредить своих. Только тех, кому можно доверять.

— Две недели? — Марфа побледнела. — Но нас же перебьют...

— В прошлый раз у них не было меня, — твёрдо сказал Лекс. — И того, что я принёс.

Марфа смотрела на него долго. В её запавших глазах зажглась искра.

— Ты веришь?

— Верю. Иначе бы не пришёл.

— Тогда... тогда я поговорю с людьми. С Гринькой, с Корнеем... — Она осеклась. — Корней жив, но еле дышит. Его на тяжёлый участок перевели. Хрыч мстил.

— Корней всегда был упрямым, — улыбнулся Лекс. — Передай ему: я помню. Всё, чему он меня научил. И приду за ним.

— Передам.

Снаружи раздался условный сигнал — два удара, «внимание».

— Нам пора. — Лекс сжал руку Марфы. — Держись. Через две недели, на закате.

— Мы будем готовы. — В голосе Марфы зазвенела сталь. — Клянусь. Смит-готом клянусь.

Лекс кивнул Айрин, и они выскользнули наружу.

Обратный путь к укрытию занял меньше времени — адреналин гнал вперёд, подстёгивал, заставляя не чувствовать усталости. Когда добрались до валунов, луны уже взошли.

— Получилось, — выдохнул Шило, падая на камни.

Лекс стоял на краю обрыва и смотрел на долину. Там, в бараке, Марфа уже будила своих, шептала слова надежды. Там, на дальнем участке, Корней сжимал в кулаке амулет. Там, среди тысяч рабов, загоралась искра.

Айрин подошла и встала рядом.

— Получилось.

— Пока нет. Это только начало. Главное впереди.

— В Ингрии говорят: «Кто оглядывается, тот спотыкается». Мы не будем оглядываться.

— Значит, будем делать следующие шаги.

Внизу мерцали кристаллы. Через две недели на закате начнётся восстание.

Обратный путь в крепость

Обратная дорога через тоннели заняла почти двое суток. Ноги гудели, глаза слипались, но Лекс заставлял себя идти. Рядом тяжело дышал Шило, его хромота стала заметнее, но он не жаловался — только тихо матерился сквозь зубы, поминая всех эльфов, гоблинов и свою больную ногу. Клык, как всегда, шёл первым, внимательный и собранный, несмотря на усталость. Он то и дело подавал сигналы, проверял, не следят ли за ними. Но тоннели молчали.

Когда они, наконец, выбрались из последнего лаза и увидели знакомые стены крепости, солнце уже клонилось к закату. Они отсутствовали почти четверо суток.

В главном зале их встретили усталые, но радостные лица. Серафима поднялась им навстречу, и в глазах её светилось облегчение.