— Зажигалки! — гаркнул Дронов. — Пристрелка!

Лёха-пиротехник с перекошенным от страха лицом поднёс факел к запалу первой римской свечи. Трубка плюнула огнём и с воем ушла в темноту. Сергей проследил траекторию: огненный шар описал дугу и рухнул в воду метрах в десяти левее носа. Мимо.

Вторая. Лёха поджёг запал, трубка задрожала, выплюнула заряд. Этот попал вскользь — огненный ком чиркнул по борту, рассыпался искрами и погас, не зацепившись.

— Мазила! — заорал кто-то из расчёта.

— Заткнись! — огрызнулся Лёха и поджёг третью.

Третья попала. Огненный ком врезался в парус, сложенный на рее, и вспыхнул, разливаясь жидким пламенем. Парус занялся мгновенно, оранжевый свет залил палубу, высветил фигуры варягов, их поднятые щиты, их разинутые в крике рты.

— Залп! — рявкнул Дронов. — Все разом!

Десяток зажигалок ушли в небо одновременно. Сергей никогда не видел такого фейерверка. Огненные шары, воя и разбрасывая искры, понеслись к драккару. Три попали в парус и реи, два — в палубу, один — в груду щитов, остальные — в людей. Пламя разлилось мгновенно, как будто корабль облили бензином. Затрещало дерево, загудел огонь, послышались крики.

Первый драккар превратился в пылающий остров. Варяги прыгали за борт, ор стоял такой, что заглушал треск пламени. Железо звенело, щиты падали в воду, вёсла ломались.

— Второй! — скомандовал Дронов, и камнемёты развернулись левее.

Второй драккар, шедший чуть мористее, попытался отвернуть, но было уже поздно. Камни накрыли его с первого залпа — один пробил борт, второй снёс часть фальшборта, третий попал палубе. Следом ушли зажигалки. Три врезались в корпус, одна — в мачту. Сухое дерево занялось, и через минуту второй корабль тоже пылал. Команда прыгала в воду, барахталась, тонула под тяжестью кольчуг.

Третий драккар, самый дальний, успел отвернуть. Вёсла на нём работали мерно, без паники — видно, командир там был весьма опытный. Камни легли вдогонку: один вспорол воду у кормы, второй ударил в борт, но по касательной, не пробив. Зажигалка попала всего одна — чиркнула по корме и ушла в воду, зашипев. Третий корабль уходил в море, растворяясь в предрассветной дымке.

Сергей опустил карабин. Его гоп-команда стояла у восточного входа, готовая к рукопашной, но бой до них так и не дошёл. Они не сделали ни одного выстрела, ни нанесли ни одного удара. Зато посмотрели шикарное фаер-шоу.

— Ни хрена себе, — выдохнул Колян, спускаясь с крыши. — Это ж как на День города, только веселее!

— Примерно, — сказал Сергей, соглашаясь.

Вода у берега ещё горела. Два драккара догорали, оседая в воду. Обломки вёсел, обгорелые щиты, тела — всё это медленно дрейфовало к устью, подхватываемое течением. На берегу уже зажигали факелы, готовились вылавливать тех, кто уцелел.

Генерал спустился с крыши, сунул трубку в рот.

— Пленных — в подвал, — сказал он. — Кто выплывет. Кто не выплывет — хрен с ними. Дронов, расход доложишь. Николаев, твои целы?

— Так точно. Даже не вспотели.

— Вот и славно. Значит, так и будем воевать. Без потерь.

Днём убитых варягов похоронили. Тех, что выловили, семь человек. Остальных унесло в море. Могилу вырыли общую, довольно глубокую. Копали не прямо на берегу, а подальше, за полосой песка, там где уже начиналась степная земля.

Пленных взяли всего двоих. Оба обгорелые, в чёрных струпьях, один без сознания, второй тихо стонал, когда его волокли наверх. Ирина Аркадьевна, осмотрев ожоги, пошла к генералу. Тот стоял на своём обычном месте у обрыва, курил трубку.

— Товарищ генерал, — спросила она прямо, — как лечить пленных? По-настоящему, с мазями и бинтами, или экономить?

Максимов выпустил дым.

— Само заживёт — хорошо. Нет — значит, нет. Толку от них не будет, чую, не разговорятся. Так что не усердствуй, Ирина Аркадьевна, лекарства нашим береги.

Она кивнула и ушла обратно в медпункт. Ничего не сказала, но по лицу было видно — женщина согласна с генералом.

После похорон на берег пришли рыбаки. На этот раз не с сетями, а с другой задачей. Такой магнит Сергей видел впервые. Тяжёлый, размером с хоккейную шайбу, с рым-болтом. Его прикрепили к толстой веревке, намереваясь зацепить что-нибудь из утонувших трофеев. Нырять без оборудования было глубоко: там, где потонули варяги, дно уходило метров на десять-пятнадцать, но порыбачить магнитом, в самый раз. Железные кольчуги, топоры, мечи, шлемы — всё это лежало на дне и вполне могло примагнититься.

Сергей стоял на берегу и смотрел. Ему было интересно.

Первым подняли топор. Деревяшка немного подгорела, но не критично. Следом вытащили меч. Потом шлем без одного рога, какая-то железяка от щита.

Вскоре трофеи пошли один за другим: ещё меч, круглый щит с наболдашником, палица — тяжёлая, с шипами, явно не рядовая; потом несколько ножей размером с короткую саблю, в грубых кожаных ножнах, разбухших от воды.

План с магнитом работал, и работал вполне удачно. Рыбаки вошли в азарт: забрасывали, тащили по дну в ожидании «поклевки», тянули.

Сергей стоял на берегу, смотрел и думал. Магнит — штука мощная, но всё, что он поднимает, это мелочёвка: топоры, мечи, шлемы. А ведь там, на дне, лежат два драккара. Утонули они недалеко от берега, если задаться целью, наверняка можно поднять.

Да, он не знал как. Даже не представлял. Лебёдки? Воздушные мешки? Понтоны? В голове крутились обрывки знаний, — ничего конкретного. Но был уверен — если поставить задачу перед коллективом, наверняка варианты решения найдутся.

А вечером генерал собрал совещание, основным вопросом объявив последние события.

Дождавшись пока станет тихо, он обвёл собравшихся тяжёлым взглядом. Трубка дымилась, но генерал не затягивался — просто держал её в руке, забыв о ней.

— Значит, так, орлы, — начал он. — Сегодня мы победили. Завтра, может, тоже победим. Но рано или поздно везение закончится. Приплывут не три корабля, а тридцать три. Или пятьдесят. Или сто. Что тогда? Я хочу услышать ваши предложения. Не как выиграть следующий бой, а как выиграть войну.

Петров поднялся первым.

— Товарищ генерал, предлагаю ускоренную программу обучения местных. Если мы вооружим рыбаков, крестьян — всех, кто готов встать под наше знамя, — у нас появится ополчение. Не завтра, не через месяц, но к следующему году мы сможем выставить не полста бойцов, а сотни две-три.

Генерал поднял бровь.

— Ты где местных увидел?

— Так ведь хотели же народ привлекать? — Петров даже растерялся.

— Как привлечём, так и будем под них планы писать! — отрезал Максимов. — А пока у нас местных — один дед древний да пяток его рыбаков, которые от собственной тени шарахаются. Давай без прожектов. Что есть — доложи, чего нет — не фантазируй.

Петров сел, кашлянув. Бородин встал, поправил китель.

— Я предлагаю использовать драккар для активной разведки. Не ждать гостей у порога, а самим выходить в море. Искать поселения, устанавливать контакты, предупреждать набеги. Если мы будем знать, откуда идут корабли, мы сможем встретить их на подходе. Плюс — торговля. Чем больше у нас будет союзников, тем меньше врагов.

— Разумно. Ещё.

Дронов оторвался от своих расчётов.

— Порох. Если мы получим порох, мы сможем делать не зажигалки, а настоящие бомбы. Закладывать в камнемёты не булыжники, а глиняные горшки с порохом и картечью. Один такой горшок на палубе — и от экипажа мокрое место.

Генерал прищурился.

— Ты мне вот что скажи, Дронов. Ты сможешь сделать порох — пусть не сейчас, а скажем, через месяц — в нормальных объёмах? Не по чайной ложке, а так чтобы бомбы начинять?

Дронов помедлил.

— Никак нет, товарищ генерал. Нет ингредиентов. Селитры — кот наплакал. Серы — тоже. Угля только сколько угодно, но без селитры толку нет.

— Вот и я о том, — Максимов постучал трубкой. — На нет и суда нет. Как сделаешь, так и предлагать будешь. А пока — работаем с тем, что есть. Я вон тоже пофантазировать могу: авиацию бы нам, а? Или атомную бомбу. Толку?