— Они узнают, если он их научит.

Наместник повернулся и посмотрел на Вэл'Шана долгим взглядом. В этих золотых глазах читалась мудрость веков, но также и усталость, и что-то похожее на уважение к упорству подчинённого.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — Что ты предлагаешь?

— Объявить этого человека опасным аномалистом, — Вэл'Шан говорил быстро, чётко, стараясь не упустить ни одной детали. — Внести его в чёрный список Синода. Назначить награду за его поимку — любую, какую запросят охотники. И главное — не дать ему уйти в Вольный Город. Если он доберётся до Механоса, мы его потеряем. Там свои законы, свои порядки, и наши руки коротки.

— Механос, — усмехнулся Аэрилон. — Гнездо изгоев и предателей. Ты прав, нельзя допустить, чтобы он ушёл туда. Лучше уничтожить его здесь, в горах, пока он не стал символом.

Он вернулся в кресло и жестом подозвал секретаря, который всё это время стоял в углу, совершенно неподвижный, словно статуя.

— Подготовь указ, — приказал Наместник. — Объявить человека по имени Лекс, беглого раба из мастерской Кор-Дума, опасным аномалистом, врагом Высших Рас. Назначить награду за его голову — тысячу золотых монет. И направить отряд Магистериума для прочёсывания территории вокруг Стального Шпиля. Если он жив, мы его найдём.

— Слушаюсь, ваша светлость, — поклонился секретарь.

— И ещё, — добавил Аэрилон, глядя на Вэл'Шана. — Ты возглавишь этот отряд. Ты нашёл проблему — тебе её и решать. Но запомни: если этот человек доберётся до Механоса и поднимет там восстание, ответишь головой. Ты меня понял?

— Я понимаю, ваша светлость, — Вэл'Шан низко поклонился, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я не подведу.

— Ступай.

Вэл'Шан вышел из зала с чувством, похожим на облегчение. Ноги слегка дрожали, но он не позволял себе расслабиться. Наместник дал добро. Теперь охота на Лекса становится делом государственной важности. Против него будут брошены лучшие силы Магистериума.

Но вместе с облегчением пришёл и страх. Аэрилон был прав — Вэл'Шан действительно боялся этого человека. Не его силы, не его магии, а чего-то другого. Того, что этот человек нёс в себе — идеи, которые могли разрушить мир, построенный Высшими за тысячелетия. Идеи свободы, равенства, права на жизнь.

— Я найду тебя, Лекс, — прошептал Вэл'Шан, выходя из дворца. — И уничтожу. Чего бы это ни стоило.

В тот же вечер указ Наместника был обнародован. Глашатаи в расшитых золотом мантиях зачитывали его на всех площадях Стального Шпиля, и горожане слушали, затаив дыхание.

— «Именем Высших Рас, объявляю человека по имени Лекс, известного также как беглый раб из мастерской Кор-Дума, опасным аномалистом, врагом порядка и стабильности. Всем подданным Высших Рас предписывается оказывать содействие в его поимке. Награда за живого или мёртвого — тысячу золотых монет. Да будет воля Синода исполнена».

Тысяча золотых. Для простого человека это было целое состояние. Для бедняка из трущоб — сказочное богатство. Для охотников за головами — достойная цель, за которую можно рискнуть жизнью.

В богатом квартале

В эльфийской таверне «Лунный свет», где собиралась золотая молодёжь, обсуждали новость с изрядной долей скепсиса.

— Слышали? — лениво протянул молодой эльф в роскошном плаще из живого шёлка, поправляя причёску. — Какого-то человека объявили врагом номер один. Тысяча золотых!

— Люди? — фыркнул его собеседник, смакуя кристальный ликёр. — Эти однодневки? Да они за тысячу лет столько не заработают, сколько мы тратим на обеды. Наверное, этот «опасный аномалист» украл у кого-то тапки.

— Говорят, он сбежал от самого Вэл'Шана, — вставил третий, понизив голос. — И наёмников из Гильдии теней положил.

— Наёмники — тоже сброд, — первый эльф скривился. — Человек, который убил людей… ну, убил и убил. Может, ему просто повезло.

В таверне «Пьяный грымз»

В таверне, расположенной на границе эльфийского и людского кварталов, царило разношёрстное оживление. Здесь собирались те, кого не пускали в приличные заведения: контрабандисты, сталкеры, беглые рабы и просто любители дешёвого пойла.

За столом в углу сидели двое: коренастый дворф с бородой, заплетённой в косы, и тощий человек с затравленным взглядом.

— Тысяча золотых, — прошептал человек, косясь на вход. — Это ж целое состояние! Если бы я знал, где этот Лекс…

— И что бы ты сделал? — хмыкнул дворф, отхлёбывая эль из огромной кружки. — Пошёл бы против того, кто самому Вэл'Шану нос утёр? Да он, говорят, голыми руками пятерых наёмников поубивал. И не просто убил — сжёг, кислотой облил, ломом добил. Клянусь молотом предков, такой и меня, старого, уложит одним ударом.

— Ну… может, и не пошёл бы, — сдался человек. — Жизнь дороже.

— То-то же, — дворф довольно погладил бороду. — А вообще, слышал я от своих, что этот Лекс — не простой. Он механизмы чинить умеет. Древние артефакты. Мой двоюродный брат, который в гильдии работает, говорил: такой человек в Механосе на вес золота. Если он туда доберётся, его там с руками оторвут. И никакие эльфы не достанут.

— В Механос? — переспросил человек. — Это ж через горы идти, там твари, бандиты…

— А ты думаешь, эльфы его легко отпустят? — усмехнулся дворф. — Они за ним всю округу прочешут. Но я ставлю на парня. Чую, из него выйдет толк. Если, конечно, его не прихлопнут раньше времени.

Он допил эль и стукнул кружкой по столу.

— Эй, хозяин! Ещё одну! И закуски!

В трущобах

В грязном переулке, где ютились самые бедные из людей, у потухшего костра сидели две женщины. Старуха, похожая на высохшую ветку, и молодая, с измождённым лицом, качавшая на руках тощего ребёнка.

— Слышала? — шептала старуха, сверкая глазами из-под косматой седины. — Тот самый, из мастерской Кор-Дума, сбежал. Ищут его, а найти не могут. Тысячу золотых обещали!

— И что с того? — вздыхала молодая, кутаясь в рваную шаль. — Одному против всех не выстоять. Схватят, убьют, и поминай как звали. А нам с того — ни тепло ни холодно.

— А может, и не схватят, — старуха хитро прищурилась. — Говорят, он не простой. Говорят, он умеет такие вещи, что эльфам и не снились. Мне мой племянник, который в гильдии работает, рассказывал: наёмники на него пошли, да не вернулись. А те, что вернулись, языка лишились от страха. И ещё он про пророчество вспоминал.

— Какое пророчество?

— А вот какое: «Когда седьмой круг сомкнётся с первым, и кровь невинных оросит кристаллы, придёт Тот, Кто не слышит зова эфира». Не слышит — значит, не маг. Наш, значит. Может, это он и есть?

Женщина замолчала, глядя на спящего ребёнка.

— Дай-то боги, чтобы он выжил, — прошептала она. — Хоть кто-то пусть будет свободным.

В дворфийской кузнице

В подземной кузнице клана Красного Камня два бородатых мастера обсуждали новости, не прекращая работы. Один раздувал мехи, другой правил лезвие топора на точильном камне.

— Слышал, Брун? — прогудел тот, что работал с топором. — Эльфы объявили охоту на какого-то человека. Тысячу золотых сулят.

— Тысячу? — присвистнул Брун, оторвавшись от мехов. — За человека? Да за такие деньги можно полклана кузниц обновить! Клянусь молотом предков, я бы и сам за ним побегал, если б не спина проклятая.

— А я слышал, это тот самый, что у Кор-Дума работал, — загадочно сказал первый. — Помнишь, поговаривали, что он какой-то механизм починил, который наши мастера закляли?

— Кор-Дум? — Брун нахмурился. — Из клана Стального Молота? У них всегда были странные идеи. Они с людьми якшались, вот и результат. Но если этот человек действительно механизмы Древних чинит… это ж какие знания! Если бы такой к нам попал, мы бы горы свернули!

— Эльфы не позволят, — махнул рукой первый. — Они его раньше найдут и в лабораторию утащат. Будут резать, смотреть, что у него внутри. Как тех аномалов, про которых шепчутся.

— А может, не найдут, — Брун почесал бороду, звякнув кольцами, вплетёнными в космы. — Горы большие. И если он умный, то в Механос подастся. Там свои законы. Там его эльфы не достанут. А в Механосе, говорят, техно-гномы правят. Те за знания любые деньги отдадут.