Неудача следовала за неудачей.

Наёмники из Гильдии теней провалили задание. Четверо убиты, один тяжело ранен, остальные вернулись ни с чем. Раб сбежал, прихватив с собой дворфа и двух других рабов. Следы вели в старые шахты, но дальше обрывались — магические поиски не давали результата, словно беглецы просто исчезли с лица Айроса.

Вэл'Шан отшвырнул очередной отчёт, и лист, не долетев до стола, вспыхнул синим пламенем, рассыпавшись пеплом. В воздухе запахло озоном.

— Как они могли исчезнуть? — процедил он, обращаясь к пустоте. — У них нет магии, нет ресурсов, нет союзников. И всё же они ушли.

— Господин, — осторожно подал голос секретарь, молодой эльф в серой мантии, стоявший у двери и старавшийся быть незаметным. Он знал, что в такие минуты лучше не попадаться на глаза, но обязанности требовали присутствия. — Может быть, они погибли в шахтах? Там опасно, твари, обвалы… Люди часто гибнут в таких местах. Они же всего лишь люди.

— Не погибли, — отрезал Вэл'Шан, даже не повернувшись. — Я чувствую. Этот раб жив. И он опасен. Опаснее, чем ты можешь представить.

Секретарь промолчал, но Вэл'Шан, словно прочитав его мысли, продолжил:

— Ты смотришь на них и видишь скот. Грязных, тупых, неспособных ни на что, кроме рабского труда. Я тоже так думал тысячи лет. Но этот… этот другой. Я видел его. Я касался его разума. В нём нет магии, но есть что-то другое. Что-то, чего я не понимаю. А то, чего я не понимаю, я уничтожаю.

Он резко развернулся и подошёл к огромному окну, занимавшему всю стену. Стальной Шпиль купался в лучах заходящего солнца, башни горели золотом, парящие мосты отбрасывали длинные тени. Внизу, в трущобах, уже зажигались первые огни — жалкие свечи и масляные лампы в лачугах людей.

— Прикажете усилить поиски? — выдавил секретарь, чувствуя, что молчание затягивается.

— Прикажу, — усмехнулся Вэл'Шан. — Но не только поиски. Пора подключать тяжёлую артиллерию.

Он подошёл к столу, нажал на скрытую панель. Из стены бесшумно выдвинулся кристалл связи — огромный, размером с человеческую голову, пульсирующий тёмно-синим светом. Такие кристаллы были редкостью даже для Магистериума; их использовали только для связи с высшими сановниками.

— Свяжись с канцелярией Наместника. Передай, что у меня есть информация чрезвычайной важности. Я требую аудиенции.

— Слушаюсь, господин.

Секретарь исчез за дверью, а Вэл'Шан остался стоять у окна, глядя на город, который считал своим домом. Внизу, в трущобах, зажигались первые огни. Они даже не подозревали, что где-то там, под горами, прячется тот, кто может изменить их жизнь.

— Я найду тебя, Лекс, — прошептал Вэл'Шан. — Чего бы это ни стоило.

Приёмная Наместника Синода Высших Рас располагалась в самой высокой башне Стального Шпиля. Вэл'Шану приходилось здесь бывать и раньше, но каждый раз великолепие этих залов поражало его — несмотря на триста лет службы.

Мраморные колонны, покрытые тончайшей резьбой, уходили ввысь, теряясь в полумраке. Стены были украшены фресками, изображающими победы Высших Рас над дикими племенами — люди на них были изображены как жалкие, скрюченные фигурки, разбегающиеся в ужасе перед величием эльфийских воинов. В углах росли настоящие деревья, их ветви переплетались с магическими светильниками, излучавшими мягкий, тёплый свет. Воздух был напоён ароматами редких цветов, собранных со всего континента.

Вэл'Шан не обращал на это внимания. Он стоял, выпрямившись, и ждал. Ждать пришлось недолго — секретарь, сухопарый эльф с бесстрастным лицом, появился через минуту.

— Наместник примет вас, — сказал он и открыл тяжёлые двери, украшенные сценами охоты на людей.

Вэл'Шан вошёл в зал. Это было огромное помещение с высокими сводами, украшенное светящимися кристаллами и живыми растениями, которые росли прямо из стен. В центре, на возвышении, стояло кресло, напоминающее трон — из чёрного дерева, инкрустированного золотом и эфирными камнями. В кресле сидел Наместник.

Аэрилон из Дома Аэрилион выглядел как типичный эльф — высокий, стройный, с длинными серебристыми волосами и глазами цвета расплавленного золота. Но было в нём что-то, что заставляло даже самых надменных магов опускать взгляд. Власть. Чистая, абсолютная власть, накопленная за две тысячи лет. От одного его присутствия воздух становился плотнее, и каждое слово, произнесённое им, казалось высеченным в камне.

— Вэл'Шан, — произнёс Наместник, и его голос прозвучал как перезвон колокольчиков, но с такой ледяной ноткой, что у любого смертного поджилки бы затряслись. — Ты просил аудиенции. Говори.

Вэл'Шан низко поклонился, коснувшись рукой пола.

— Ваша светлость, я пришёл доложить о чрезвычайном происшествии, которое может угрожать безопасности Высших Рас.

— Угрожать безопасности? — бровь Наместника чуть приподнялась. — Звучит интригующе. Продолжай.

— В Стальном Шпиле объявился человек, обладающий способностями, которых у людей быть не должно. Он чинит механизмы так, как не могут чинить лучшие мастера. Он понимает устройство артефактов Древних. И он сбежал, унося с собой эти знания.

— Человек, — повторил Аэрилон с лёгким презрением. — Ты беспокоишься из-за человека? Из-за грязного, никчёмного раба, который даже магии не имеет?

— Этот человек, ваша светлость, не просто человек. Я исследовал его — у него нет магии, но его разум работает иначе. Он видит структуру вещей, недоступную даже магам. Если такие знания распространятся среди людей, это может нарушить хрупкое равновесие, на котором держится наша власть.

— Равновесие? — Аэрилон усмехнулся. — Ты слишком много значения придаёшь этим насекомым. Люди — это грязь под нашими ногами. Они рождаются, чтобы работать на полях, добывать руду и умирать молодыми, удобряя собой землю. Таков порядок, установленный тысячелетия назад. И ни один человек, каким бы умным он ни был, не сможет этот порядок изменить.

— Позвольте не согласиться, ваша светлость, — осмелился возразить Вэл'Шан, хотя внутри у него всё дрожало. Перечить Наместнику было смертельно опасно. — Этот человек уже продемонстрировал способность чинить артефакты Древних. Если он получит доступ к более мощным технологиям, если он научит других людей…

— Других людей? — перебил Наместник, и в его голосе впервые прозвучала заинтересованность, смешанная с презрением. — Ты думаешь, люди способны учиться друг у друга? Они даже читать не умеют, большинство из них. Они — как стадо баранов, которое идёт туда, куда погонит пастух. Без пастуха они разбегутся и передохнут.

— Этот умеет, — упрямо возразил Вэл'Шан. — И он умеет учить. Я видел, как дворфы тянутся к нему. Если он объединит людей и недовольных представителей других рас, это может стать проблемой. Пусть небольшой, но проблемой.

— Проблемой? — Аэрилон поднялся с кресла и медленно подошёл к Вэл'Шану. Его глаза горели золотом. — Ты забываешься, Вэл'Шан. Мы правили этим миром, когда предки этих людей ещё по деревьям лазали. Мы сокрушали империи, которые были в сотни раз сильнее, чем кучка беглых рабов. И ты смеешь говорить мне о проблеме?

— Я говорю не о проблеме сегодня, ваша светлость, — Вэл'Шан опустил глаза, но голос его звучал твёрдо. — Я говорю о проблеме завтра. Если мы не уничтожим этого человека сейчас, через год он соберёт армию. Через два — осадит наши города. А через три — нам придётся с ним считаться.

Наместник молчал долго. Он отошёл к окну, за которым открывался вид на город. Стальной Шпиль лежал перед ним, как на ладони — величественный, прекрасный, вечный.

— Ты боишься, Вэл'Шан, — сказал он тихо. — Я вижу страх в твоих глазах. Ты боишься этого человека.

— Я боюсь не за себя, ваша светлость, — ответил Вэл'Шан, поднимая глаза. — Я боюсь за наш порядок, за наши законы, за то, что мы строили тысячелетиями. Если одна искра упадёт в сухую траву, может вспыхнуть пожар. А тушить пожары всегда труднее, чем не допускать их.

— Пожар, — усмехнулся Аэрилон. — Ты думаешь, люди способны на пожар? Они даже не знают, что такое огонь.