Вопль разорвал тишину. Убийца схватился за глаза, зашатался и рухнул на пол, корчась в агонии. Кислота прожигала кожу, и запах палёной плоти смешался с вонью машинного масла. Второй замахнулся дубиной, целя в голову, но Лекс, помня об уязвимости, не просто увернулся – он шагнул вперёд, подныривая под удар, и выхватил из кармана узкий нож – тот самый, что дал Зураб. Со всей силы он вогнал лезвие в щель под мышкой. Лезвие вошло мягко, почти без сопротивления, и нападавший захрипел, оседлая.

Но третий уже бежал к нему. Лекс выхватил вторую склянку и швырнул её под ноги наступающим. Едкая щёлочь брызнула во все стороны, зашипела на каменном полу. Двое взвыли, хватаясь за обожжённые ноги. Один из них, пытаясь отскочить, поскользнулся в луже и грохнулся затылком о наковальню – раздался глухой хруст, и он затих.

Но волки не остановились. Они прыгнули на Грыма, и юный дворф едва успел отмахнуться молотом, отгоняя одного. Второй уже целился ему в горло. Грым взмахнул молотом, но промахнулся, и волк вцепился ему в плечо. Грым закричал от боли, но не выпустил оружие.

Лекс рванул с пояса глушитель, включил его на полную мощность. Вокруг образовалась невидимая сфера. Волки взвыли, заметались, словно потеряли ориентацию. Тот, что вцепился в Грыма, разжал челюсти и заметался, но Грым, несмотря на боль, успел ударить его молотом по голове. Волк замерцал и рассыпался серым пеплом. Второй, оставшийся без подпитки, тоже замерцал и исчез, оставив только мерзкий запах озона.

Остался главарь. Он вскинул арбалет, выстрелил – болт просвистел у самого уха Лекса, вонзившись в деревянную балку за его спиной. Лекс метнул в него последнюю склянку – с огненным маслом. Сосуд разбился о грудь главаря, и масло залило одежду. В следующую секунду Лекс чиркнул кресалом, и искра упала на пропитанную ткань.

Главарь вспыхнул, как факел. С диким воем он заметался по цеху, пытаясь сбить пламя, но масло горело жарко. Он налетел на станок, опрокинул ящик с инструментами, рухнул на колени. Лекс не стал ждать – схватил тяжёлый лом и со всей силы ударил его по голове. Вопль оборвался. Запах горелого мяса стал невыносимым.

Всё стихло.

Лекс стоял, тяжело дыша, сжимая лом в руках. Перед глазами всё плыло. Вокруг валялись пять тел и два серых пятна там, где были волки. Кто‑то ещё шевелился, тихо постанывая, кто‑то затих навсегда. Пахло гарью, кислотами, кровью и палёным мясом – так же, как тогда, на комбинате. Воспоминание ударило наотмашь: лица рабочих, крики Ромки, запах горелой плоти…

Адреналин схлынул, и навалилась чудовищная слабость. Ноги подкосились, Лекс опустился на колени прямо в лужу кислоты и крови. Руки тряслись, в глазах темнело. Голова взорвалась болью – такой острой, что он едва не потерял сознание. Из ушей потекла кровь, смешиваясь с потом и грязью на лице. Перед глазами всё ещё стояла схема – эфирные узлы волков, уязвимые точки людей. Но теперь это знание жгло изнутри.

– Клянусь молотом предков… – прошептал Грым, выходя из‑за станка, прижимая руку к кровоточащему плечу. Лицо у него было белое как мел, лампа в руке дрожала. – Ты… ты их…

Он не договорил – его вырвало прямо на пол. Но, вытерев рот, он посмотрел на Лекса с новым выражением. Не только ужас – благодарность.

Лекс хотел ответить, но вместо слов из горла вырвался только хрип. Он посмотрел на свои руки – в крови, в кислоте, в саже. Руки инженера, которые должны держать чертёжное перо, а не лом. Рядом валялся нож Зураба, который он так и не выпустил из ладони.

Из глубины цеха бежали мастера, разбуженные шумом. Впереди Кор-Дум с огромным молотом в руках, за ним – Зураб с топором, ещё несколько дворфов. Увидев картину побоища, они замерли.

– Что здесь… – начал Кор-Дум, но, увидев Лекса, покрытого сажей и кислотой, с ломом в руках, стоящего на коленях среди тел, и своего раненого сына, осекся.

– Вэл'Шан, – выдохнул Лекс. – Его люди. И волки… эфирные. Грым… он помог. Без него бы не справился.

Кор-Дум перевёл взгляд на сына. Грым, шатаясь, стоял, прижимая руку к плечу, но в глазах его горела гордость.

– Я… я убил одного, отец, – прошептал он. – Волка. Ударил молотом.

Кор-Дум молча подошёл к сыну, осмотрел рану, потом повернулся к Лексу. В его глазах было что‑то новое – уважение.

Сознание уплывало. Лекс почувствовал, как Зураб подхватывает его под руки, как Айрин подбегает и что‑то кричит, но слова доносились словно сквозь толщу воды. Последнее, что он запомнил, – её испуганные глаза и то, как она прижимает его голову к своей груди.

– Лекс! Лекс, не смей! – голос Айрин пробивался сквозь темноту. – Ты не имеешь права!

Лекс попытался улыбнуться, но, кажется, просто потерял сознание.

Очнулся он в своей каморке. За окном уже светало. Рядом сидела Айрин, бледная, с красными глазами. В руках она держала миску с тёплой водой и тряпку.

– Живой, – выдохнула она, увидев, что он открыл глаза.

– Живой, – прохрипел Лекс. Во рту был металлический привкус, голова гудела, но боль уже отступила до тупой пульсации. – Что с теми?

– Четверо мертвы, один еле дышит, – ответила она, принимаясь осторожно вытирать кровь с его лица. – Кор-Дум допрашивает выжившего. Грым… у него рана, но не опасная. Он всё время спрашивал о тебе. Сказал, что ты спас ему жизнь.

– Он сам молодец, – прошептал Лекс. – Волка завалил.

Айрин улыбнулась сквозь слёзы.

– Ты… ты как?

– Устал, – честно признался Лекс. – Очень устал.

– Ты сутки проспал, – она взяла его руку. – Врач сказал, у тебя сильное истощение. Нервное. Что‑то с головой… ты постоянно кричал во сне.

Лекс вспомнил видение, боль, которая накрыла его после боя. Дар имел цену, и сегодня он её заплатил. Он вспомнил голос Архитектора: «Твой разум ещё не готов». И ещё – лица, которые он видел в эфирной вспышке. Лица тех, кого убил.

Айрин, заметив, что он смотрит на свои руки, сжала их в своих.

– Не смотри, – тихо сказала она. – Это не твоя вина. Ты защищал нас.

– Я убил их, – ответил Лекс. – Не просто защищал. Я убил. Хладнокровно. Спланировал, подготовил ловушки, использовал кислоту, огонь… Я смотрел на них и видел, куда бить. Как на схеме.

– Ты инженер, – она погладила его по голове. – Ты всегда видишь схемы. Но то, что ты сделал – это не хладнокровие. Это отчаяние. Ты спасал Грыма. Спасал нас.

– Я спасал, – повторил Лекс. – Но цена…

Он замолчал. Перед глазами снова встало лицо главаря, вспыхнувшего факелом. И сразу же – лицо Ромки, каким он запомнил его в последний раз: спокойное, чужое, в морге.

– Ты не на Земле, – вдруг сказала Айрин, словно прочитав его мысли. – Здесь другие законы. Здесь убийство может быть единственным способом остаться человеком. Ты остался человеком, Лекс. Ты не наслаждался этим.

– Откуда ты знаешь?

– Я видела твои глаза после боя. Там не было удовольствия. Только боль. – Она помолчала. – Мои предки, ингрийские воины, говорили: «Настоящий воин не тот, кто убивает без сомнений. А тот, кто убивает, зная цену, и продолжает жить с этим грузом». Ты заплатил цену. Теперь живи.

Лекс долго смотрел на неё. Потом медленно кивнул.

В дверь постучали, и вошёл Кор-Дум. Вид у него был мрачный, но в глазах теплилась благодарность.

– Очухался? – спросил он.

– Вроде да.

– Хорошо. Потому что у нас проблемы. Большие проблемы. – Он помолчал. – Но сначала… спасибо. За Грыма. Он рассказал, что ты прикрыл его. И что он сам… – Кор-Дум усмехнулся. – Впервые горжусь сыном.

– Он молодец, – ответил Лекс. – Не струсил.

– Да уж. – Кор-Дум покачал головой. – Ладно. Выживший рассказал, что Вэл'Шан не успокоится. Это был только первый отряд. Следующий будет с магами. И с инквизицией. Он знает, что ты здесь. Теперь это вопрос времени. Надо уходить. Сегодня же ночью.

Лекс сел на лежанке, чувствуя, как силы возвращаются к нему.

– Я готов. А вы, хозяин?

Кор-Дум тяжело вздохнул, провёл рукой по бороде.

– Знаю, что говорил раньше: останусь, прикрою. Но после того, что случилось… Вэл'Шан не простит никого из нас. Он узнает, что мой сын был в бою, что я приютил тебя. Если мы останемся, нас обоих заберут в лаборатории. А Грыма я им не отдам.