– Завтра, – ответил Лекс, с трудом разлепляя веки. – Завтра отдохну. Сегодня надо закончить.

– Что закончить? Уже всё готово.

– Проверить в деле. Если не сработает…

Лекс не договорил – просто не было сил.

Через неделю к ним присоединился Зураб.

Он сам пришёл на склад, когда Лекс с Грымом возились с очередной схемой. В руках кузнец держал свёрток, от которого пахло нагретым металлом.

– На, – сказал он, разворачивая тряпицу. На верстак легли три ножа, два топора и короткий меч. – Это вам. На всякий случай.

Лекс взял один из ножей. Лезвие было идеально отбалансировано, рукоять удобно ложилась в ладонь.

– Откуда это?

– Сам ковал, – ответил Зураб, польщённый его интересом. – В свободное время, когда никто не видит. Дворфы думают, я детали для них делаю, а я вот… для нас.

– Спасибо, – искренне сказал Лекс, пряча один из ножей в карман. Этот компактный, с узким лезвием, удобно лежал вдоль бедра и не мешал при работе.

– Не за что. Я свой долг помню. Ты меня с полей вытащил – я теперь твой.

Зураб взял в руки один из топоров, покрутил, любуясь.

– Из старой рессоры сделал. Дворфы такое барахлом считают, а для нас сойдёт. Закалка хорошая, точиться будет.

– А отец твой где? – спросил Грым, тоже разглядывая оружие.

– Сгорел, – коротко ответил Зураб. – Вместе с деревней. Он не захотел бежать – сказал, что дом защищать надо.

Зураб махнул рукой и отвернулся. Лекс не стал расспрашивать дальше.

Айрин тоже приходила на склад – приносила еду и садилась в углу, наблюдая. Иногда она рассказывала об Ингрии: как там ковали мечи, какие узоры наносили на клинки, чтобы они не знали усталости, как закаливали сталь.

– Глупости, – фыркал Зураб. – Кровь только ржавчину добавляет. Надо в масле закалять.

– У нас по‑другому делали, – обижалась Айрин. – И мечи ингрийские славились на весь Айрос. Эльфы за ними охотились, скупали за любые деньги, а потом переплавляли, чтобы секрет не узнали.

– И что, узнали?

– Нет. Секрет утерян. Отец говорил, что последний мастер умер при штурме, и никто не записал рецепт.

Её знания пригодились, когда Лекс доводил отмычку до ума. Айрин подсказала, как ингрийские мастера делали «ключи-невидимки» для тайных ходов. Лекс использовал её подсказки, и устройство заработало ещё лучше.

За две недели они подготовили всё необходимое: глушитель, маскировщик, отмычка работали без сбоев; в тайнике лежало три ножа, два топора и короткий меч; припасы множились. Грым, рискуя, принёс из города карту и фальшивые документы.

– Если что – сразу к горам, – сказал он, разворачивая пергамент на верстаке. – Здесь отмечены безопасные тропы. Я спрятал это подальше, чтобы отец не нашёл раньше времени. Вот смотри: этот перевал опасен, там постоянно патрули. А вот здесь, в ущелье, есть старая шахта – можно переждать непогоду.

– Откуда карта? – спросил Лекс, разглядывая пометки.

– У сталкеров купил. Они в руины лазают, всё знают. За пару монет рассказали, где безопасные места.

– Умница, – похвалил Лекс. – Теперь осталось только ждать.

Ждать пришлось недолго.

В тот вечер, когда Лекс корпел над очередной схемой, проверяя отмычку, он услышал звук. Сначала ему показалось, что это ветер. Но ветер не стучит так ритмично, не скребётся в ворота со стороны улицы. Лекс замер, прислушиваясь. Айрин за стеной тоже перестала дышать.

– Лекс, – шепнула она.

– Слышу.

Лекс осторожно поднялся, взял тяжёлый гаечный ключ. Выглянул в коридор. Тьма, только редкие лучи лунного света проникали сквозь щели. В цехе было тихо, но он чувствовал – там кто‑то есть.

И тут раздался треск. Ломали дверь.

Лекс метнулся к Айрин.

– Беги к Кор-Думу, – шепнул он. – Буди всех. А я задержу их.

– Один?

– У меня есть кое‑что. Иди!

Она колебалась лишь секунду, потом исчезла в темноте. Лекс побежал к своему тайнику.

Цех встретил его холодом и запахом масла. Луна светила сквозь высокие окна, выхватывая из темноты силуэты станков. Ворота уже сотрясались от ударов – дверь была крепкая, дубовая, обитая железом, но не вечная.

Лекс схватил три склянки – с серной кислотой, с едкой щёлочью и с «огненным маслом», горючей смесью, которую Грым нашёл в запасах. Сунул за пазуху, обмотав тряпками.

Потом рванул к верстаку, где лежала ловушка – проволока, натянутая поперёк прохода, привязанная к тяжёлому молоту, висящему на кронштейне. Лекс закрепил её получше, проверил натяжение.

Затаился за грудой ящиков. Каждый удар сердца отдавался в висках глухим стуком, заглушая шаги. Лекс не слышал даже собственного дыхания – только этот нарастающий гул.

Ворота вздрогнули от особенно сильного удара. Ещё один, и ещё. Замок жалобно звякнул и слетел. Створки распахнулись, и в проёме возникли фигуры.

Пятеро. Нет, шестеро – последний остался снаружи, на стреме. Все в тёмной одежде, лица скрыты капюшонами. У одного арбалет, у остальных – дубины и ножи. Профессионалы. А следом за ними, пригнувшись, в проём скользнули две тени – низкие, стремительные. Лекс похолодел: это были не люди. Эфирные волки – полупрозрачные, с горящими глазами и оставляющие на полу светящиеся следы. Кто‑то натравил их специально.

– Где раб? Механик, – голос главаря звучал холодно, без эмоций. Волки зарычали, скаля зубы.

Из темноты выступил Грым – видимо, тоже проснулся от шума и прибежал раньше отца. В одной руке он сжимал молот, в другой – масляную лампу. Лицо у него было бледным, но он старался держаться.

– А вам‑то что за дело? – голос у парня дрожал, но он старался держаться.

– Много будешь знать – скоро состаришься, – усмехнулся главарь, делая шаг вперёд. – Отдай парня, и разойдёмся мирно. Нет – пеняй на себя. Нам терять нечего, а ты тут, кажется, единственный сын у папаши?

– Здесь вам не рынок, – Грым сжал молот так, что костяшки побелели. – Убирайтесь, пока целы.

Непрошеные гости переглянулись и рассмеялись. Смех был нехороший, звериный. Волки зарычали громче, припадая к земле.

– Слышь, малой, – бросил один, поигрывая дубиной. – Ты хоть понимаешь, кто нас послал? Вэл'Шан из Магистериума. Если мы не приведём раба, завтра здесь будет инквизиция. И тогда уже никто не уйдёт – ни ты, ни твой папаша, ни все ваши дворфы.

Грым колебался. Лекс видел, как дрогнула его рука.

Пора было выходить.

Лекс шагнул из‑за ящиков, держа в опущенной руке одну из склянок.

– Я здесь. Чего надо?

Главарь обернулся, довольно ухмыляясь.

– А вот и наш герой. Сам вышел – умно. Пойдёшь с нами тихо – никто не пострадает.

– А если не пойду?

– Тогда пострадают все, – он кивнул на Грыма. – И твой дружок первым.

Лекс оценил расстояние. Пятеро в цехе, один снаружи. Два волка. Грым с молотом, но против четырёх опытных убийц и мутантов ему не выстоять. Склянки – единственный шанс. Глушитель на поясе – для волков.

– Хорошо, – ответил Лекс, поднимая руки. – Я пойду. Только без насилия. Дайте попрощаться.

– Умный раб, – одобрил главарь. – Вяжите его.

Двое направились к Лексу. Один с верёвкой, другой с дубиной наготове. Шли уверенно, не спеша. Волки остались у дверей, скалясь и не сводя с Грыма горящих глаз.

Лекс ждал, пока они подойдут на расстояние вытянутой руки. Он чувствовал, как пульсирует цепочка на шее – в такт сердцебиению, а может, в ответ на приближение эфирных тварей. В голове мелькнула мысль: «Если бы я сейчас мог видеть их слабые места…» И вдруг – рябь, знакомая рябь перед глазами. Мир на миг стал прозрачным, и Лекс увидел: у того, что с дубиной, левое плечо прикрыто плохо, между пластинами кожаной брони – щель. У верёвочника – открытая шея. А у волков… он увидел их эфирную структуру – пульсирующие узлы, которые питают их тела.

Видение длилось долю секунды, но этого хватило. Голова взорвалась болью, но Лекс уже действовал.

Когда первый протянул руку, чтобы схватить его за плечо, Лекс рванул из‑за пазухи склянку и плеснул кислотой ему прямо в лицо.