– Это моя гордость, – сказал Кор-Дум, останавливаясь перед механизмом. В его голосе звучала неподдельная гордость, смешанная с горечью. – Экзоскелет для погрузки руды. Сам собирал, сам настраивал. Работал двадцать лет без нареканий. А позавчера сломался.

Кор-Дум ткнул пальцем в правое плечевое сочленение.

– Привод заклинило. Мои мастера говорят – магические цепи порваны. Надо менять кристаллы, перепаивать контуры. А кристаллов таких уже не делают. Эльфы смеются над нашими поделками, но без нас бы они вообще без кристаллов сидели.

Лекс подошёл ближе, приглядываясь. Экзоскелет был собран добротно – чувствовалась рука опытного мастера. Но в месте, куда указывал Кор-Дум, действительно что‑то заело. Плечо не двигалось, хотя пар в трубках был, и давление в системе – судя по манометру на котле – в норме.

– Можно посмотреть? – спросил Лекс, уже зная ответ.

Кор-Дум кивнул.

Лекс обошёл механизм кругом, прикасаясь к разным частям, прислушиваясь к вибрации. Он провёл пальцем по сварному шву, постучал по гидравлике костяшками, прислушиваясь к звуку. Потом зачем‑то лизнул палец и приложил к трубке – пар был горячим, значит, давление в норме. Внутри боролись два желания: подключиться, увидеть схему – и не делать этого, не рисковать, не провоцировать новую вспышку боли. Голова ещё помнила вчерашнее.

Лекс выбрал второе.

Забравшись на приступку, он заглянул в сочленение сверху. Осмотрел каждый узел, каждый болт, каждое соединение. Потом спрыгнул и подошёл к котлу, покрутил вентиль, увеличивая давление. Пар зашипел громче. Экзоскелет дёрнулся, но плечо осталось неподвижным.

– У вас тут клапан заклинило, – сказал Лекс, спрыгивая на пол и отряхивая колени. – Механический. Вон тот, – он ткнул пальцем в нижнюю часть сочленения, куда даже с приступки было трудно дотянуться. – Он должен открываться, когда пар поступает, а он залип. Из‑за этого пар не идёт в привод, и магическая цепь перегрелась и лопнула.

Вокруг Лекса собрались мастера – трое дворфов и один пожилой человек с прокопчённым лицом. Они смотрели на Лекса с выражением «что этот раб себе позволяет».

– Клапан? – переспросил один из дворфов, самый старый, с седой бородой до пояса.

Грым шагнул вперёд, сверля Лекса взглядом, в котором смешались злость и любопытство:

– Старый Брун клянётся, что клапан в порядке. Он проверял. Ты хочешь сказать, что лучший мастер в цехе ошибся?

Грым скрестил руки на груди и усмехнулся, глядя на Лекса сверху вниз. В его позе читался вызов.

– Старый Брун смотрел, но не туда, – спокойно ответил Лекс. – Снимите кожух и сами увидите.

Лекс снова подошёл к котлу и покрутил вентиль. Пар зашипел громче. Приложив руку к корпусу, он ощутил вибрацию – рваную, с провалами.

– Слышите? – спросил Лекс. – Пар идёт, но не туда. Он уходит в обход, через аварийный сброс. А в привод попадают только остатки.

Старый мастер – Брун, как Лекс понял – приложил ухо к корпусу, послушал, нахмурился.

– Может быть, – признал он нехотя. – Но клапан мы разбирали. Он чистый. Там нет никаких засоров.

– Чистый – не значит исправный, – во Лексе говорил инженер. – У него пружина могла ослабнуть. Или седло деформировалось от перегрева. Надо смотреть.

– Смотреть? – Грым усмехнулся. – И ты посмотришь? Ты, раб, который неделю назад с полей?

– А ты посмотрел? – огрызнулся Лекс, поворачиваясь к нему. – И что увидел?

Грым шагнул к Лексу, сжимая кулаки, но Кор-Дум остановил его властным жестом.

– Пусть смотрит, – сказал хозяин. – Если не прав – накажем. Если прав – наградим. Грым, дай ему инструмент.

Грым скрипнул зубами, но подчинился. Принёс ящик с инструментами и с грохотом бросил его к ногам Лекса.

Лекс открыл крышку и мысленно вздохнул. Инструмент был – но какой! Молотки с кривыми рукоятками, зубила с затупленными краями, клещи, которые не смыкались до конца. И ни одного нормального ключа – сплошь разводные, да и те ржавые.

– Этим работаете? – не удержался Лекс.

– А чем тебе не нравится? – набычился Грым.

– Ничем, – буркнул Лекс. – Всё отлично. В пещерном веке такими мамонтов разделывали.

Кто‑то из подмастерьев фыркнул, но быстро затих под взглядом Грыма. Кор-Дум коротко хохотнул.

– Забавный раб, – сказал он. – Работай давай. Посмотрим, как ты с мамонтами справишься.

Лекс полез в экзоскелет.

Добраться до клапана оказалось той ещё задачей. Пришлось снять три кожуха, открутить полтора десятка гаек, половина из которых была сорвана предыдущими «мастерами», и пролезть в щель, в которую, по идее, мог пролезть только ребёнок. Худоба, заработанная на полях, сыграла ему на руку.

Клапан он увидел сразу. Он был именно там, где Лекс предполагал – в самом низу сочленения, прикрытый толстым слоем пыли и копоти. Лекс постучал по нему молотком – звук был глухой, неживой.

Пришлось выковыривать его из гнезда. Это заняло ещё полчаса, за которые Лекс проклял всех дворфов, их кривые руки и тупые инструменты. Наконец клапан был у него в руках.

Лекс вылез из экзоскелета, сел прямо на пол и разложил детали на подвернувшейся тряпке. Вокруг собралась толпа зевак – мастера, подмастерья, даже несколько любопытных рабов заглядывали через плечи.

Картина открылась печальная. Пружина действительно ослабла – просела от времени и температуры. Седло клапана покрылось нагаром, из‑за чего тарелка прилегала неплотно. А направляющая втулка была погнута – видимо, кто‑то пытался забить клапан на место молотком.

– Ну и криворукие же у вас мастера, – пробормотал Лекс себе под нос.

– Что ты там бормочешь? – раздалось сверху.

Лекс поднял голову. Над ним нависал Грым, заглядывая через плечо. В его глазах Лекс увидел не только злость – любопытство. Живое, почти детское любопытство, которое он пытался спрятать за напускной грубостью.

– Говорю, клапан в хлам, – ответил Лекс. – Пружину менять надо. И втулку править. И седло шлифовать.

– А у тебя есть пружина? – ехидно спросил Грым.

– Нет, – честно признал Лекс. – Но есть проволока.

Он достал из кармана тот самый кусок проволоки, которым чинил пульт на полях. Грым посмотрел на проволоку, потом на Лекса, потом снова на проволоку.

– Ты с ума сошёл? – спросил он. – Этим чинить паровой механизм?

– А ты предлагаешь ждать месяц, пока эльфы соизволят прислать пружину? – парировал Лекс. – Давай, иди, жди. А руда пусть гниёт под открытым небом. Заказы пусть срываются. Хозяин будет очень доволен.

Грым замолчал. В его глазах боролись гордость и здравый смысл. Здравый смысл победил.

– Ладно, – буркнул он. – Делай. Но если сломаешь окончательно – я тебя сам в этот котёл засуну.

Лекс вернулся к клапану.

Пружину он изготовил прямо на коленях. Намотал проволоку на подходящий по диаметру болт, сделал несколько витков, обрезал лишнее. Получилось кривовато, но упруго.

Потом взялся за втулку. Погнутость выправил тем же молотком, используя болт в качестве оправки. Получилось не идеально, но люфт уменьшился.

Седло протёр тряпкой и притёр тарелку клапана, покрутив её с пастой из золы и масла – другого абразива у него не было. Пальцы гудели от усталости, перед глазами иногда плыли тёмные пятна – сказывалось вчерашнее перенапряжение, но он не мог остановиться.

Через час, показавшийся вечностью, Лекс собрал клапан обратно и установил в гнездо. Постучал молотком, чтобы сел плотно. Затянул гайки.

– Давай, – крикнул он вниз. – Подавай пар.

Кто‑то у котла крутанул вентиль. Пар зашипел, экзоскелет дёрнулся. Плечо дёрнулось тоже – сначала неуверенно, с рывками, потом плавно пошло вверх-вниз, вверх-вниз, как живое.

– Работает! – выдохнул кто‑то из мастеров.

– Конечно, работает, – буркнул Лекс, с трудом вылезая из узкой щели. – Я же говорил – клапан.

Он спрыгнул на пол, отряхивая колени. Руки были в масле и саже, спина затекла, в глазах двоилось от напряжения, но внутри разливалось тёплое чувство удовлетворения. Механизм работал. Он починил его. И сделал это без дара – только руками, опытом и инженерной смекалкой.