— Сейчас пристреливать будем, — сказал Дронов, заметив Сергея.

— Почему ночью?

— Глаз чужих меньше. Днём с моря любой корабль за километры увидит, куда камни падают. А нам ни к чему раскрывать дальность. Пусть гадают.

Сергей кивнул. Он не был артиллеристом, поэтому с советами не лез. Раз Дронов говорит — значит, так надо.

Они с Коляном устроились неподалеку, у парапета. Сергей поставил коробку с пиротехникой между ними, достал фонарик. Колян прикрыл его ладонью, чтобы свет не бил далеко. Сергей начал вынимать образцы один за другим, читая инструкции там, где они были.

— Римская свеча, — он вертел в пальцах длинную картонную трубку. — Калибр три сантиметра. Время горения — двенадцать секунд. Количество выстрелов — десять. Запрещается запускать с рук.

— Ага, запрещается, — хмыкнул Колян. — А мы запустим.

— Ещё как.

Сергей отложил свечу, взял батарею салютов. Инструкция была на русском и китайском. «Тысяча гроз. Залп: двадцать выстрелов. Высота разрыва: пятьдесят метров. Время работы: тридцать секунд. Установка: только на ровную поверхность. Не наклонять».

— Смотри, — он показал Коляну. — Если поставить под углом и направить не в небо, а вперёд, будет лететь по настильной траектории. Как маленькая «Катюша».

— Охренеть, — выдохнул Колян. — А петарды?

Сергей взял коробку «Корсаров». Инструкция была краткой: «Запрещается бросать в людей и животных. Радиус возможного поражения — пять метров».

— Пять метров, — повторил он. — Это если просто взрыв. А если начинить ими какую-нибудь банку? Сразу туда десяток сунуть, да еще камень примотать для веса? Чтобы подальше летела?

Они перебирали образцы, читали, обсуждали. Дронов тем временем закончил настройку второго камнемёта. Хлопнул выстрел — первый пробный камень ушёл в темноту. Через несколько секунд донёсся далёкий всплеск.

— Перелёт, — констатировал Дронов. — Уменьшаем натяжение на пол-оборота.

Сергей слушал вполуха. Он перевернул очередную упаковку и наткнулся на дымовые шашки, инструкция на которых гласила: «Время дымообразования — тридцать секунд. Площадь задымления — до ста квадратных метров».

— Колян, гляди. Если красный дым пустить у восточного входа, а чёрный — у западного, местные решат, что у нас тут преисподняя.

— Думаешь они сообразят? — засомневался Колян.

— Не знаю, но даже если и нет, по-любому испугаются.

Они ещё с полчаса разбирали образцы, сортируя их по назначению: сигнальные, зажигательные, дымовые, шумовые. Сергей сделал пометки на бумажке — что и как можно применить. Потом сложил всё обратно в коробку, выключил фонарик.

Камнемёты тем временем пристрелялись и артиллеристы ушли. На счет точности Сергей не знал, не вдавался, но все камни легли в воду примерно на одном расстоянии от берега. Метров двести пятьдесят, как раз дистанция для поражения подходящего корабля.

Обойдя периметр крыши и осмотрев окрестности на предмет чужаков, Сергей закурил, глядя на звёзды. Колян уже дремал, привалившись к вентиляционной шахте. Ночь была тихой, только ветер гудел в парапетах да где-то кричала птица.

После дежурства Сергей не пошёл спать. У восточного торца мужики рыли яму под очередной туалет, ибо двух нужников на такое количество народу катастрофически не хватало. У западного развешивали сети для просушки. У костров женщины чистили рыбу, перекрикивались. Дети таскали хворост. Жизнь шла.

Он присматривался к людям. Ему нужны были такие, чтобы при одном взгляде на них местные понимали: с этими лучше не связываться. Анна сказала «пять-шесть», значит, берём пятерых плюс он сам — шестой.

Первого он нашёл у восточного входа. Тот сидел на ящике, точил большой мясницкий топор. Сергей подошёл, заговорил. Мужика звали Вадим. Бывший борец, мастер спорта по греко-римской. Рост под два метра, плечи — в дверной проём не входили. Лицо под стать: тяжёлая челюсть, глубоко посаженные глаза, сломанный в трёх местах нос. До всего этого работал охранником в супермаркете, а здесь оказался «по наследству», квартира от бабки — доктора наук досталась. Выслушав Сергея, Вадим кивнул, отложил топор.

Второго он приметил у костров. Это был кореец с труднопроизносимым именем, и все его звали просто по фамилии — Цой. Здоровенный, с квадратным подбородком и маленькими, узкими глазами. Рост метр девяносто, плечи шириной с небольшой шкаф. Лицо желтоватое, с тонким ртом и жёсткой складкой у губ. Бывший боец смешанных единоборств, в девятиэтажке он жил тихо, ни с кем не общался. Сейчас он жарил рыбу на шампуре, поворачивал осторожно, двумя пальцами-клешнями. Увидев Сергея, поднялся, молча кивнул, приветствуя.

Третьим стал казах по имени Нурлан. Богатырского телосложения, рост под два метра, грудь колесом, бицепсы что пивные кружки. Лицо широкое, скуластое, с редкой тёмной бородкой. Глаза спокойные, но взгляд тяжёлый. Работал прорабом на стройке, а свободное время отдавал гирям. Сергей нашёл его у поленницы — Нурлан, не торопясь, колол дрова, раскалывая здоровенные чурбаки одним ударом. Выслушал Сергея, воткнул топор в бревно, согласился без лишних слов.

Четвёртым — Артём, бывший десантник. Единственный военный в пятёрке. Росту тоже немаленького, жилистый, с татуировками на предплечьях и тонким белым шрамом через горло — память о ножевом в драке. Лицо острое, скуластое, с вечной тенью щетины. Сергей знал его шапочно — здоровались в подъезде.

Пятым Сергею попался дагестанец Магомед. Самый высокой, два с лишним метра, широченные плечи, огромные кулаки. Лицо суровое, с орлиным носом и густыми чёрными бровями, взгляд исподлобья — настоящий разбойник с гор. Но Сергей знал его иначе: Магомед был научным сотрудником какого-то института, вежливым и спокойным. Сейчас, впрочем, это не имело значения. Достаточно было того, как он выглядел. Сергей увидел его у западного торца — Магомед, не напрягаясь, в одиночку ворочал выкорчеванные бревна. Подошёл, заговорил. Магомед выслушал, бревно опустил, вежливо кивнул и молча пошёл следом.

Сергей на их фоне выглядел изящно. Рост метр восемьдесят, телосложение скорее сухое, чем массивное. Но, по его мнению, варяжский вождь не обязательно самый большой в отряде. Он — самый умный. И самый опасный, когда надо.

Собрались у подъезда, сюда же притащили трофейную одежду: кольчуги, шлемы, плащи, ремни, сапоги — всё, что сняли с убитых варягов и что нашли на драккаре. Ворох кожи и железа вывалили прямо на асфальт.

Переодевались долго. Кольчуги звенели, кожа скрипела, мужики матерились. Вадим застрял головой в вороте кольчужной рубахи и рванул так, что разошлись звенья. Цой никак не мог застегнуть поясной ремень на своём животе — пришлось надставлять. Нурлан вертел в руках шлем, не понимая, как носить эту «железную кастрюлю». Магомеду кольчуга оказалась коротка, долго подбирали другую, в итоге решили «опустить» сей деталь, прикрыв «недостачу» плащом. Артём оделся и молча помогал остальным.

Сергей надел поверх своей одежды длинную кольчугу, найденную на драккаре, — явно дорогую, с медными заклёпками по вороту. Сверху накинул тёмный шерстяной плащ с застёжкой-фибулой. На пояс повесил трофейный меч — широкий, с простой деревянной рукоятью. Шлем не взял, оставил голову открытой. Пистолет сунул за спину, под плащ.

Когда все оделись, Сергей увидел в них не мирных жителей панельной девятиэтажки, а злобных убийц, питающихся младенцами. Кольчуги облегали мощные торсы, плащи скрадывали лишнее, шлемы с полумасками скрывали лица, оставляя только глаза.

Вадим стоял, скрестив руки на груди, и его бицепсы выпирали из-под коротких рукавов. Цой тяжело дышал, и кольца на его груди мерно вздымались. Нурлан поигрывал трофейным топором. Артём застыл неподвижно, положив ладонь на рукоять меча. Магомед возвышался над всеми, заслоняя собой полнеба.

— Ну, — сказал Сергей, оглядев строй. — Если местные при виде вас не обделаются, значит, мы что-то сделали не так.

Мужики заржали. Даже Магомед улыбнулся — и от этого стало действительно страшно.