— У нас серьёзные столкновения на тихоокеанском театре, — попытался сменить тему американец. — Из-за этого нашей промышленности приходится разрываться на части, чтобы успеть везде. И всё равно не успевает, — он виновато развёл руками. — Но мы стараемся выполнять свои обязательства. И в первую очередь те, за которые заплачено.

«Капиталисты есть капиталисты, — про себя покачал головой Сталин. — Выдают подобный факт, как за достоинство».

— Нам бы даже не помешала небольшая помощь со стороны Советского Союза, — закинул пробную удочку американец под молчаливым одобрением английского посла.

— Какая? — коротко поинтересовался у него Сталин.

— До моего правительства от наших разведчиков в Германии дошли новости о применении Красной армией бомб огромной силы, — ещё более осторожным тоном чем ранее произнёс Гарриман. — И меня из Вашингтона попросили узнать возможна ли передача некоторой части подобных боеприпасов в качестве союзнической помощи. Разумеется, за каждый такой боеприпас мы заплатим любым способом, господин Сталин.

Вместо лидера страны рабочих и крестьян ответил Берия:

— Увы, но использованные бомбы были экспериментальными. На текущий момент у нас не осталось ни одной.

— Как жаль, — искренне произнёс американец.

— Присоединяюсь к моему коллеге. За несколько таких бомб или за технологию их производства моё правительство существенно расширило бы список ленд-лиза и тех товаров, которые продаём, — вслед за ним добавил Керр.

— Господа, вы же должны понимать, что подобные технологии даже от своих держат в секрете. От друзей тоже, — с улыбкой сообщил послам Берия, выдержав шутейно-дружеский тон. — Но если ваши правительства кое в чем пойдут нам навстречу, то мы совсем не против передать технологию производства взрывчатки, которая является самым важным компонентом экспериментальных бомб. Процесс очень сложный. На нашем оборудовании процент синтеза выходит не настолько высоким, как нам хотелось бы. И если мы сумеем договориться с вами, то одним из условий будет выделение части взрывчатки нам.

Идя навстречу союзника, Берия ни на йоту не лишал СССР превосходства в технологиях. «Рецепт» взрывчатки был получен из записей с устройства из будущего. Сама взрывчатка соответствовала определению «увеличенная мощность». По сравнению с тротилом при том же количестве взрывчатое вещество из будущего выдавало энергии в десять-двадцать раз больше. Первые эксперименты с ней обязательно покажут, что именно оно могло быть в ФАБах, сброшенных на немецкие склады и санаторий. Обман или скорее хитрость раскрыть будет невозможно. Тем более что и США, и Англия сами были не без серьёзного грешка. Несмотря на все заверения в дружбе на словах они не стремились отдать всё необходимое своему союзнику для победы того над общим врагом. Даже за золото. Самые современные вещи англосаксы держали при себе и защищали секреты их производства всеми доступными средствами.

Этим сентябрьским тёплым и ясным днём случилось самое знаменательное событие, которое только могло произойти в Москве. Ранним утром с помощью радио, в первую очередь через репродукторы на уличных столбах и газет была передана весть о небывалом зрелище. По московским улицам пройдут тысячи и тысячи немцев… в пленной колонне.

На трибунах занимали места десятки иностранных послов и гостей. Именно из-за них в первую очередь и была спланирована операция НКВД под кодовым названием «Большой вальс». Дело заключалось вот в чём. После разгрома немцев сначала на севере, где некоторое время у озёр находился «котёл» с тысячами немцев и их союзников, а потом на юге с аналогичным образованием, только значительно большего размера, СССР озвучил это на весь мир.

Но в противовес Германия стараниями доктора Геббельса принялась старательно «уличать» Советский Союз во лжи, выдавая свой проигрыш за победу. Да ещё какую! Из громкоговорителей, из динамиков домашнего радио и со страниц газет в Германии неслись рассказы о прорванном фронте, захвате сотен посёлков и городов, о десятках тысяч убитых и сотнях тысяч пленённых.

Для закрепления обмана все номера частей, дивизий, которые погибли и попали в плен, были присвоены свежесформированным из новобранцев и мобилизованных. Мол, какие потери, какой разгром? Вот же наши храбрые зольды под знаменами своих частей. И настолько в этом сотрудники Геббельса преуспели, что даже Англия с США, имеющие своих агентов в Германии, сильно засомневались в заявлениях Сталина о победе СССР в двух крупных сражениях.

Эти сомнения едва не вылились в полную остановку ленд-лиза и отказ продавать часть товаров! Первый вариант — ну, тут всё понятно. Зачем просто так отдавать необходимые самим товары и технику, которая уже особо и не поможет в войне, которая вот-вот закончится поражением союзника. Во втором варианте англичане с американцами опасались того, что потом на их же танках и самолётах, захваченных у русских, немцы будут воевать уже с ними. Пусть даже за технику будет изначально хорошо заплачено. Но страх получить по сусалам и своими руками усилить врага был сильнее жажды наживы.

Похожая ситуация существовала в параллельном мире, мире будущего. Собственно, многие события оттуда повторяются здесь. И очень хорошо, что руководство СССР получило гигантскую базу с альтернативной информацией. Её ценность бывший владелец электронного устройства даже не представлял. Благодаря повторению части истории верхушка Союза знала, как не совершать ошибки или найти (чаще всего просто повторить, слегка или не слегка улучшив) верное решение. Например, как в случае с операцией «Большой вальс». Собственно, даже само название было взято из иного мира.

Сорок две тысячи солдат и офицеров противника были приготовлены на окраине Москвы для предстоящего марша по улицам города, по которым они желали пройтись совсем в другом статусе. Победителями.

— Ганс, ты слышал, что говорят? — тревожным шёпотом обратился к товарищу молодой шутце в сильно потрёпанной форме и рваной пилотке.

— Что? — раздражённо буркнул тот.

— Нас собираются после марша вывести в овраги и расстрелять. А кого-то кончат прямо на площади, перед могилой их коммунистического вождя.

— Не верю, — после короткой паузы ответил тот. — Слишком много с нами возни.

— Мне об этом сказали те, кто врать не…

Тут их беседу прервали. Пожилой, но всё ещё крепкий и по-гренадёрски рослый унтер с перевязанной левой кистью и с чёрной повязкой на месте левого глаза, крикнул болтающей парочке:

— Заканчиваем панику распространять. Ганс правильно сказал, что никто не станет так с нами возиться. Если и убьют, то не сегодня, а в лагерях или в чёртовой русской Сибири. А ещё нас собираются кормить. Ну, а кто станет тратить столько пищи на без пяти минут покойников?

У унтера на душе у самого кошки скреблись. Но он понимал, что если всепоглощающая паника захватит многотысячную толпу и та решит пойти на прорыв, то тогда и исполнятся озвученные двумя рядовыми страхи. Всех покрошат из пулемётов и автоматов.

Два паникёра почти одновременно с удивлением воскликнули:

— Нас будут кормить?

— Еда?

К удивлению всех без исключения пленных их накормили просто шикарно. Каждый получил тарелку с большой порцией жирной каши с волоконцами мяса, большой ломоть серого хлеба и немаленький кусочек мягкого солёного сала. Ещё был чай, пусть и не очень сладкий и крепкий. Но — чай! Настоящий, от аромата и вкуса которого все отвыкли.

Такая забота объяснялась особым расчётом. Пленным предстояло пройти несколько часов, поэтому им требовались силы. По этой же причине для марша отбирались только здоровые солдаты. Максимум допускались лёгкие и уже полу зажившие раны, нетяжёлые болезни. А вот одежду им оставили ту, в которой они жили в лагерях. Ни постирать, ни зашить её им не позволили.

После сытой еды и предыдущих сильнейших переживаний люди расслабились и размякли. Многие принялись клевать носом. Но вскоре громко зазвучали команды строиться в шеренги и колонны.