«Хех, дорога, — хмыкнул я про себя в ответ на собственные мысли. — Направление!».

Патрулей фрицы не пожалели. Кроме ручной дрезины с четырьмя вояками, усиленных ручным пулемётом вдоль путей бродили парные патрули с собаками. На нескольких вершинках расположились посты, а на ближайших дорогах торчали даже мотоциклисты, которые то и дело катались туда-сюда, превращая своих седоков в плащах в грязевых големов. Обычным диверсионным группам было бы не подступиться, наша же парочка проскочила через эту сеть как иголка сквозь тонкую ткань.

Отпугивающие амулеты у нас были хорошие. Да что там — прекрасные!

«Ужасно прекрасные», — вновь прокомментировал я собственные мысли.

Каждый был создан из черепа медведя шатуна, впитавшего всю злость и голод ещё живого существа, и полит кровью гюрзы. За этими змеями специально в Среднюю Азию гоняли авиаборт. Это не потому, что я такой важный сотрудник (хотя, и это тоже). Но и ради оценки эффективности эксперимента. Если вдруг окажется, что ценой жизни нескольких хищных зверей и десятка опасных гадин, можно спасти тысячи и тысячи человеческих жизней, то высокое руководство точно пойдёт на это.

Каждый амулет создавал отпугивающую область в радиусе трёхсот метров. И если так можно сказать — область, плотно насыщенную магией. В этой атмосфере не сможет существовать ни один разум, не защищённый оберегами или заговорами.

Хари контролировал обстановку, а я устанавливал амулеты. Каждый череп неглубоко прикапывал в землю в двадцати метрах от насыпи. Через триста метров поставил второй. Ещё через триста закопал третий.

— Патруль, — негромко произнёс Хари. — Двое с собакой.

Мы с ним только-только укрыли в земле последний медвежий череп, когда впереди показалась парочка фрицев. Один из них в левой руке держал поводок, вторым концом крепившийся к ошейнику поджарой немецкой овчарки. Вот-вот они окажутся в зоне действия амулета.

Я снял с плеча СВТ, навёл винтовку на кинолога и нажал на спуск.

Выстрел!

Враг сильно дёрнулся всем телом, а затем неуклюже повалился на железнодорожную насыпь. Поводок оказался крепко намотан на запястье. И собака так и осталась рядом с мёртвым телом.

Выстрел!

Вторая пуля вошла в грудь напарнику убитого, который ничего не успел понять. Вот вроде идёшь рядом с товарищем… И вдруг тот падает без звука. То ли споткнулся, то ли выпитый вчера шнапс дал знать о себе. Третья пуля досталась овчарке.

Через пару минут наша пара была рядом с трупами.

— Этот ещё жив, — Хари кивнул на подстреленного вторым немца. Тот едва заметно дёргался. Агония, которая может растянуться не на одну минуту. — Сейчас я его…

Не договорив, латыш достал из ножен финку и одновременно с этим опустился на одно колено. Быстрое движение руки с клинком поставило окончательную точку в жизни оккупанта. Второму гитлеровцу и собаке контроль не требовался. Советская пуля с царским прошлым каждого убила на месте.

Я взял за ноги одного покойника, Хари кинул на грудь второму овчарку и тоже схватил его за ноги. После этого мы отволокли их на полсотни метров от железной дороги. Увы, просто спрятать убитых не представлялось возможным. На расстоянии двухсот метров от шпал не было ни единого маломальского кустика. Всё было вырублено и выкорчевано. А по причине ранней весны высокая трава отсутствовала. Но там, где не может помочь природа на помощь приходит тайное знание волхвов.

— Что пришло из земли, то в сыру землю уйдёт. То случись по воле Перуна, по желанию Макоши и Велеса, — забормотал я свежеизученный заговор. Книга Волхвов постепенно делилась своими знаниями. Не всё я мог применить в жизни, но кое-что из новенького сильно выручало. Вот как сейчас.

Стоило мне произнести короткий заговор, как тела стали быстро погружаться в землю. Будто в жидкую грязь ушли. Спустя пять секунд ничего не напоминало о том, что здесь появилась безымянная могила.

Одним патрулём дело не обошлось. Уже скоро на путях показалась дрезина с двумя работающими рычагом немцами и ещё парочкой нахохлившихся, как воробьи на ветке из-за стылого весеннего ветра. С этой четвёркой разобрались амулеты. Дрезина со своим экипажем на полном ходу влетела в зону действия. Почти сразу же до наших ушей донёсся слитный вопль ужаса. Гитлеровцы сиганули с дрезины не разбирая куда. Один даже прыгнул вперёд и через секунду оказался под колёсами. Из-за небольших размеров транспорта его не размотало на куски. Но легче фрицу от того не было, так как дрезина весила как хорошая легковушка. Трое других бросились прочь от насыпи при этом дико завывая. Один даже успел выбраться за границу действия медвежьего черепа. Здесь он упал на колени и обхватил голову руками. Двое его товарищей оказались послабее. Один в полусотне метров от границы отвращающей магии на полном ходу упал наземь и застыл без движения. Наверное, сердце остановилось. Второй споткнулся о кочку и сломал ногу. Когда попытался подняться, то та согнулась под неестественным углом. Отчего гитлероовец вновь повалился на землю. Он сделал ещё две попытки подняться. В чём не преуспел. А дальше мы с Хари увидели, как он достал штык от карабина, оставшегося на дрезине, и вонзил его себе в шею.

— Ох! — тихо охнул рядом Хари. — Ничего себе.

— Вот тебе и ничего. Пошли прибираться, — ответил я ему.

С трупами повторил прежний трюк. А вот дрезину пришлось стащить с рельс и оставить на обочине. Перед этим подвели её к центру отвращающей области. Её, конечно, увидят из кабины паровоза, но вряд ли станут что-то делать. Внешне должно всё выглядеть так, что она сломалась и была оставлена экипажем. Ещё бы рядом кого-то в форме оставить. Но кого?

«Хоть сам оставайся, если бы не время, которого у нас мало», — с досадой подумал я, ища решение.

— Андрей, может, рядом с тележкой постоим, чтобы не так подозрительно всё выглядело? — предложил латыш, словно услышав мои мысли.

— Время жалко, — поморщился я. — Но, наверное, давай.

Больше патрулей до появления первого состава не было. Локомотив тащил восемнадцать вагонов и три платформы, из которых две стояли перед ним и были нагружены мешками с песком, а последняя третья замыкала состав. На ней стояли две малокалиберные зенитки и десяток немцев. Состав пронёсся мимо нас и… ничего.

— И всё? — с небольшим удивлением поинтересовался у меня Хари.

— Сам не пойму.

Через час мимо проскочил второй состав похожий на первый. И с таким же результатом.

Я плюнул в сердцах, спрыгнул с дрезины и побежал к ближайшему амулету. Тот работал.

— Давай мину поставим? — предложил Хари. — Чтобы состав остановился в этой зоне. Может, вагоны слишком быстро проносятся. Андрей? Амулеты не успевают сработать?

— Не должно так быть, — поморщился я. — Ладно, ждём третий и смотрим, что будет.

В ожидании ещё два парных патруля и одна овчарка распрощались с жизнями и ушли в землю. При таких потерях скоро должна подняться тревога. Уж кем-кем, а раздолбаями фрицы не были, и службу нести умели.

Третий состав двигался тяжело. Двадцать восемь вагонов типа «теплушка», видать, оказались на пределе для огромного чёрного паровоза, густо коптящего весеннее вечернее небо клубами дыма.

В кабине паровоза я никого не увидел. Может, машинисты в припадке валялись на полу, или выпрыгнули из неё при входе в зону действия первого амулета, а мы с Хари этот момент пропустили. Паровоз почти поравнялся с нашей дрезиной, когда дощатая стена третьей теплушки после тендера с углём треснула. Полетели щепки. Спустя каких-то пару секунд из широкой трещины вылетела толстая… лошадиная нога.

Как оказалось, в вагонах немцы везли к фронту около двухсот битюгов. Аура отпугивающих амулетов подействовала на них также, как на людей. Может, немного слабее из-за животной сути или размера. Животные мгновенно обезумели. После чего принялись бросаться на стены теплушек в попытке выбраться на свободу. И так старались, что один из вагонов под яростными ударами десятка мощных туш сошёл с рельс. Состав разорвался. Последние шесть вагонов остановились, два перевернулись. Немаленькая часть железнодорожного полотна пришла в негодность. Между тем паровоз продолжал тащить огрызок эшелона куда-то в сторону далёкой и уже почти неслышимой канонады.