Антонов резко встал, выпрямился и чётко произнёс:
— Я не подведу, товарищ Сталин!
Глядя на него, Иосиф Виссарионович вспомнил свою реакцию на несколько статей из смартфона, которые историки и аналитики будущего отвели лично ему. Особенно его укололи несколько строчек, в которых говорилось, что заметный перелом в Великой Отечественной случился после того, как он, Сталин, избавился либо справился с личной паранойей недоверия к окружающим и стал выдвигать на посты людей по заслугам, а не личным к ним отношениям. Так «загремел» Рокоссовский, которого из-за польских корней недолюбливал глава СССР. Якобы по этой причине не он, а Жуков стал маршалом Победы. Хотя по заслугам превосходил Георгия Константиновича. Тоже самое случилось и с Антоновым, который так и остался генералом, не получив маршала. Хотя это звание он заслужил на сто и один процент. И вновь якобы в этом виноваты условно польские корни лучшего тактика и стратега Красной Армии. Были и другие генералы и даже полковники, кто внёс в той истории невероятно огромный вклад в приближение Победы над гитлеровской Германией. Но из-за происхождения, характера либо козней вышестоящих недругов они были оттёрты в сторону от важных решений. Сейчас их ищут подчиненные Берии, а к найденным присматриваются. Увы, но некоторые из этих людей погибли. Иной ход истории страны изменил и историю жизни граждан молодого советского государства.
ГЛАВА 1
Опорный пункт в финском лесе был тих и тёмен. Моя группа десять минут уделила наблюдению за ним со стороны. А затем под прикрытием оберегов скрыта двинулись вперёд с нескольких направлений.
Война против финнов шла в настолько тяжёлой местности, что советскому командованию для обеспечения передовой всем необходимым приходилось создать целую сеть опорных пунктов между передовой и тылом. На них свозилось топливо, боеприпасы, продукты, медикаменты, оружие с одеждой и прочим, в чём нуждались бойцы. А уже с пунктов всё развозилось по окопам. Так было проще и быстрее, чем тащить вереницы подвод и колонны грузовиков от главных складов сразу к конечной цели по бездорожью. Один из таких пунктов нам приказали проверить. Он замолчал позавчера вечером. Дежурный радист не вышел на связь в установленное время. Утром ситуация повторилась. Посыльного с точки тоже не появилось.
Игнорировать происшествие никто не стал. А так как под рукой у штаба обнаружилась наша диверсионная группа, то её и послали узнавать новости на опорном пункте. Уже в дороге, когда я приминал снег лыжами, от Сашки узнал, что причина кроется ещё в том, что на опорнике расположили небольшой госпиталь с сотней раненых. А в том находится сын одного из генералов Ленинградского фронта. Стало сразу понятно, почему командование не послало на место кого-то из рядовых разведчиков — в нас верили больше.
Уже спустя пару минут стало ясно, почему опорник замолчал. Я увидел тело часового под деревом. Рядом почти полностью утонув в снегу валялась «мосинка» с примкнутым штыком.
Чуть подальше стоял ДЗОТ. Внутри я с латышом обнаружили три трупа. Сержанта и пару красноармейцев. У двоих на горле зияли страшные резаные раны. У третьего, сержанта, белая куртка маскхалата окрасилась красным пятном в районе левой лопатки.
— Ножами работали, — заметил Хари.
— Ага, вижу, — подтвердил я.
Нам хватило двадцати минут, чтобы осмотреть опорник и убедиться, что живых здесь не осталось. В землянке стояла разбитая радиостанция и лежали несколько мёртвых тел. Во всех палатках, блиндажах и ДЗОТах только трупы. Бочки с бензином, соляром и мазутом пробиты, продукты с лекарствами политы их содержимым. Ящики с патронами и снарядами заминированы. Тронь хоть один и всё рванёт.
Это была привычная картина войны. Она вызывала злость, но, если так можно сказать, стандартную, привычную.
Но было кое-что иное, заставляющее сжимать кулаки и скрипеть зубами от ненависти к тем, кто это сотворил.
Четыре госпитальные палатки были полны мертвецов. Раненые, медсестры и врачи. Их всех жестоко убили. Кто двигался и мог дать отпор был застрелен. Остальных добили ножами, штыками и забили прикладами. Одна из молодых медицинских сестёр была полностью раздета и выволочена на улицу. Колени и локти у девушки садисты раздробили, чтобы та не могла двигаться. Убийцы обрекли её на мучительную смерть — замерзнуть насмерть. Хоть на дворе стоял март, но в этих краях ночами морозы опускались далеко за двадцать градусов ниже нуля. Выжить без одежды на утоптанных ледяных дорожках никому не под силу.
Четыре командира и немолодой врач, скорее всего начальник госпиталя, были жестоко замучены финскими садистами. У всех выколоты глаза ножами, а на лбу или щеках вырезаны звезды.
Один из блиндажей выгорел полностью. До сих пор курился дымом. Из двух бойниц торчали закопчённые стволы «максима» и ДП. Здесь бойцы до последнего оборонялись. Но что могли сделать три-четыре, может пять простых красноармейцев против матёрых зубров в лице финских диверсантов? Финны закидали их бутылками с зажигательной смесью. Судя по положению пулемётов, бойцы вели стрельбу до последнего, уже из огня.
«Страшная смерть», — пронеслась в моей голове мысль. От представленной картины меня передёрнуло.
— Зачем они это делали, а, Андрей? Зачем тратили время за пытки? — тихо спросил меня латыш.
Вместо меня ему ответил тихо подошедший со спины Панкратов.
— А потому, что они нас ненавидят. За то, что мы можем позволить себе жить так, как хотим. За то, что не падаем на колени перед английскими капиталистами ради жалкой подачки. За то, что у нас в стране всё принадлежит народу, а не кучке разжиревших буржуев, — произнёс он. — Ненавидят за наши школы, за женскую свободу, за заводы и фабрики, которые мы построили всего за одно поколение. При этом у них самих нового до сих пор ничего нет, а старое давно разваливается.
«Пропаганда, конечно, но весьма к месту», — цинично подумал я. А потом вдруг понял, что товарищ не сказал ни слова неправды. И заводы с фабриками есть, которые построили граждане молодого государства, вставшего на ноги после кровавой братоубийственной войны. И женщины в Советском Союзе чувствуют себя намного легче и проще, чем в ряде так называемых цивилизованных государств. Про США не стоит даже упоминать с их отношением с гражданам иного цвета кожи. Негритянки и индианки в ряде штатов вообще почти официально числятся полулюдьми. И школы в СССР есть, да ещё как бы не больше, чем в иных странах. Через двадцать лет обучаемые сейчас ученики и студенты создадут такие технологии, которые будут конкурировать с аналогичными у «продвинутого Запада». И это при том, что те же США будут плотно контактировать с Англией, с Францией, пользоваться умами немецких учёных из ФРГ.
По следам мы насчитали девятнадцать врагов. Именно столько пришло на наш опорный пункт. Обратно на своих ногах ушли пятнадцать. С собой они везли груз на лыжах, приспособленных в качестве санок. Полагаю, что это или их убитые с ранеными. Большая часть «фиников» была вооружена винтовками. Трое владели автоматами. И один имел ручной пулемёт. Судя по гильзам, это был либо трофейный ДП. Либо ручной пулемет собственной финской разработки LS-26. Оба использовали тот же калибр, как и финская «мосинка». Потом Серёга нашёл на снегу на позициях финского пулемётчика характерные углубления от коробчатых магазинов. Это сразу вычеркнуло наш «дегтярь».
Иван передал по рации полученную информацию. Теперь оставалось только ждать ответа от штаба. Впрочем, никто из нас не сомневался каким он будет. Генеральский сын погиб. Значит, отец потребует мести. Поэтому, мы ещё до следующего сеанса связи покинули уничтоженный опорник и двинулись по следам финских диверсантов.
У врагов было достаточно времени, чтобы перейти линию фронта. Но отчего-то те направились не в сторону своих, а параллельно передовой. У них есть новая цель? Или где-то на нашей стороне расположен схрон?
Примерно в семи километрах от опорного пункта мы нашли тщательно замаскированные три тела в белых маскхалатах. Под камуфляжем скрывалась униформа финской армии со знаками различия. Двое оказались капралами, один рядовым. В карманах у всех было пусто. Двое, рядовой и капрал, оказались убитыми пулями. Зато вот второй капрал умер от точного удара чего-то очень острого и тонкого в сонную артерию. А ещё на его левой щеке красовались свежие глубокие царапины будто от ногтей. Может, артерию вспорол медицинский скальпель? Я сразу же вспомнил страшно замученную медсестру. Не отомстили ли ей финские ублюдки за своего убитого товарища? Скорее всего урод хотел надругаться над девушкой. Но та не далась и сумела смертельно ранить насильника.
