Первое, что я оценил — это потолки. Здесь они оказались под четыре метра. Даже не три с половиной, а скорее три семьдесят или три восемьдесят. Под стать им были окна.

«Тут стандартными занавесками из леруашки не обойдёшься», — мысленно похмыкал я, оценивая свалившееся на меня богатство.

Впрочем, покупать что-либо не понадобилось. И шторы, и мебель, и даже цветочные горшки в квартире присутствовали. И каждая вещь с инвентарным номерком. Вплоть до фарфоровой кофейной чашечки в комоде.

Вся квартира поражала простором и светом. Не могу представить, что буду делать с пятью комнатами. Вот будь сейчас уже развиты высокие технологии, одну обязательно отвёл бы под компьютерную и кинозал. Игровой комп максимальной комплектации у одной стены. И телевизионную панель дюймов на восемьдесят пять на другую со всеми приставками и ресиверами. Но, увы, до подобных помещений у простого люда ещё примерно шесть десятилетий.

— В принципе, в одной можно соорудить спортзал. Сейчас все гири, гантели со штангами и даже велотренажёры уже есть, — пробормотал я, продолжая шествие по квартире.

Кухня меня удивила и разочаровала. На фоне комнат и общего метража кухня была маленькой. Прям не кухня, а кухонька. Странно видеть такую планировку. Или тут какая-то своя внутренняя подоплёка? Комендант говорил про то, что внизу есть столовая, в которой постоянно готовят, и можно заказать по телефону что душе угодно. Возможно, архитектор, состряпавший планировку, делал расчёт на питание в ней, а не готовку на кухне.

Упав на диван, я вдруг вспомнил жителей деревень и мелких городков, где успел побывать. Множество людей жило в бараках и даже землянках. Брали воду из колодцев, а кто-то и вовсе ходил за сотни метров с вёдрами к роднику. Вещи стирали на мостках на речке. А тут из крана течёт горячая чистая вода, из соседнего холодная. Есть отопление, которое нагрело квартиру так, что мне в галифе и гимнастёрке жарко до испарины на лбу. В целом в СССР жизнь была нормальная и люди были довольны, ещё помня царские времена. Но вот такие мои открытия били неприятным контрастом.

«Нужно будет намекнуть, что ли, Берии в нашу следующую встречу… Или вообще прямо в лоб сказать, что такое неравноправие совсем не похоже на озвученные догмы про всеобщее неравенство и братство, — подумал я, смотря на белёный потолок и лепнину. Хотя он сам, я уверен, в курсе подобного».

Успокоился я примерно через час после вселения в квартиру. Стал уже проще смотреть на обстановку и перестал то и дело подходить к окнам, глядя на улицу и внутренний двор. И уже не шатался бесцельно из комнаты в комнату.

На всю местную обстановку, отдающую казёнщиной несмотря на общий шик и блеск, так насмотрелся, что захотел внести сюда что-то своё. Разнообразить! Сделать более душевной и домашней! А то у нашей группы под Киевом в избе и то обстановка теплее была, несмотря на все сапоги-портянки, чем здесь.

Кстати, по поводу портянок и сапог. А не сменить ли мне свой прикид? Хватит, находился уже в форме. Хочется уже в нормальных брюках пофасонить, а не в этих галифе. Да и каждому месту своя обёртка. Окопам галифе с гимнастёркой, городу брюки и пиджак.

Сказано — сделано.

Я полез в чемодан. Там среди немногочисленных вещей лежал газетный свёрток внушительных размеров. Газета скрывала несколько толстых пачек банкнот. В основном там были премии за мои геройства, и совсем крошечная часть приходилась на зарплату. Деньги мне чуть ли не в приказном порядке выдали в финчасти перед поездкой в Москву. Сумма в чемодане лежала такая, что если бы сейчас в стране жильё было не государственное, а частное, то я бы мог прикупить себе квартиру в этом же доме. Не на шестом этаже, конечно, а где-нибудь на первом-втором, где живут некоторые вахтёры, лифтёры, консьержи, повара и дворники, но всё же.

К моему счастью мне не пришлось таскаться по военной Москве в поисках одёжных магазинов. Один из таких, причём очень хороший с готовой одеждой располагался на первом этаже в одном из корпусов моего нового места жительства. И рядом ателье, чтобы сшить себе что-то по собственному вкусу или подшить уже купленный наряд. Вообще, Дом на Набережной состоял из нескольких корпусов и был по факту самодостаточным жилым комплексом. Здесь не хватало только личной электростанции и котельной, но они находились совсем рядом. Из ряда квартирных окон оба объекта отлично просматривались.

Все продавцы были женщинами. Среди них половина молодых девушек, которые принялись стрелять в меня глазками.

Но вместо того, чтобы думать о них в фривольном и даже пошлом контексте, в голове поселились совсем иные мысли:

«Интересно, сколько среди них стукачей моих коллег? Или вообще, кто из них энкавэдэшник под прикрытием?».

Я купил себе два костюма, четыре рубашки, тонкий джемпер и вязаный толстый свитер. Из обуви выбрал две пары зимних ботинок. Шапок тоже взял две. Гражданскую ушанку и так называемый гоголь или пирожок из чёрного каракуля. Тёплые кальсоны, запас носков, шарф-кашне и ещё одни зимние перчатки. И пальто с каракулевым воротником. Вернее, полупальто. Ничего серьёзно подшивать не требовалось, даже брюки. Но без небольшой подгонки всё равно не обошлось. Мне хотелось выглядеть настоящим франтом, если так можно сказать. Впечатлять и притягивать взгляды. К тому же, ну куда мне столько денег? А раз они есть, то можно — и даже нужно — тратить их на себя. Со всеми работами ателье обещало закончить завтра до десяти утра.

Что ещё сказать? Я впервые оказался в современном магазине. Впечатление было двоякое. Вроде всё необходимое есть. Но выбор только в яркости между очень чёрным и серым. Светлее только рубашки и ряд женских платьев. В остальном будто робы на производстве — серые, чёрные, синие, коричневые, белые. И это ещё достаточно элитный магазин. Что же продают в обычных, ширпотребовских? Стоило войти в магазин, как сразу же почувствовал контраст между своим и этим миром.

Быть может с моим появлением в этой эпохе что-то изменится в лучшую сторону? Ведь благодаря мне — надеюсь, что так — уже столько глобальных перемен произошло. Меньшие потери у СССР и значительно более крупные у Германии, чем в моей истории. Территориально тоже все намного лучше. Сохранены сотни тысяч жизней, которые должны были погибнуть в боях на неподготовленных рубежах, в котлах и затем в плену в концлагерях. И сейчас они крепко стоят, удерживая новую линию фронта. А ленд-лиз? Не знаю, как Сталин смог договориться с Черчиллем, но Англия уже этой осенью прислала в разы большую помощь, чем у меня. Об этом все газеты раструбили и по радио вещали. Чуть ли не точные цифры приводились. Хоть это и неправильно в плане секретности, но очень эффективно для поднятия духа у граждан, которых сильно подломили немецкие победы. С другой стороны, про СВО в интернете порой писали такие сведения, что контрразведчики за голову хватались. И этим страдали не только блогеры, соперничающие между собой за лишнюю минуту, на которую опередят друг друга, но и политики.

Американцы от своих дальних родичей не отставали. Со стороны Аляски шёл конвой за конвоем, доставляя для нас танки, артиллерию, боеприпасы, продукты, снаряжение и многое другое. Мне кажется, только за август и два осенних месяца ленд-лиз значительно переплюнул в качестве и размере мой.

Что же до общей точки, через которую мы и они нашли общее понимание — это деньги, если так подумать. Золото, драгоценные камни, редкие полезные ископаемые, и быть может — чем чёрт не шутит — уникальные технологии и патенты. Жадность бриттов к богатству воспета в веках. Знаменитее её только британские коварство и подлость. Всё вышеперечисленное руководство Страны Советов взяло из моего смартфона. Там у меня специальная папочка с точными координатами месторождений прямо на экране установлена. И ещё несколько папок со всевозможными патентами, научными открытиями и прочим, и прочим… В основном там были те, которые можно без проблем быстро внедрить в промышленность, медицину и так далее на заре этого века, но и других, годных для середины двадцатого века и ещё не открытых в сороковых, тоже хватало.