На лице Хозяина Нижнего мира, вместо раздражения, появилось выражение театральной скуки.

— Ах, да… — процедил он, смахнув с плеча невидимую пылинку. — Старики. Я уж было подумал, что они придумают что-нибудь новенькое.

Злой дух демонстративно зевнул, прикрывая рот рукой.

— Ну что такое, Алтан? Это все, на что ты способен? И где же ты прячешься, старый лис? Вон за тем кустом, или на той ветке, притворившись совой?

Эрлик снова повернулся к Кейте, в его глазах была откровенная насмешка.

— Твой отец такой предсказуемый. Он всегда делает одно и то же. Бьет издалека, пытается напугать, разыгрывает из себя великого стратега. А на самом деле он просто тянет время, — он картинно приложил руку к уху. — Слышишь? Тишина. Это он собирается с силами для следующего, такого же «сокрушительного» удара. Как же это утомительно… Право слово, одно и то же, из века в век! Шаманы действительно думают, что могут навредить мне? Мне, который старше самих этих деревьев?

Второй удар, чуть более мощный, снова ударил по нему. Эрлик даже не пошевелился. Он лишь поморщился, как от слишком кислого вина.

— О-о-о, а вот это уже было посерьезнее. Кажется, этот старик Эрдэни тоже решил присоединиться к веселью. Очень мило с его стороны.

Хозяин Тьмы посмотрел на Кейту, его глаза были полны снисходительной насмешки.

— Понимаешь, дитя, в этом вся ваша проблема. Вы такие… одинаковые. Думаете, что, собравшись в кучку, станете сильнее. А на самом деле, лишь становитесь более удобной мишенью.

Эрлик проигнорировал очередной, почти незаметный ментальный «укол», отмахнувшись от него, словно от назойливого комара.

— Я ждал, что Алтан придумает что-нибудь новое, оригинальное. А он просто повторяет ошибки своего же учителя. Ваш великий шаман Идан когда-то тоже пытался победить меня таким же образом. И где он теперь? А, ну да, ха-ха-ха… Ты же знаешь, где, — он самодовольно ухмыльнулся, наслаждаясь своей игрой и своим превосходством. — Так что, пока твои старики там пыхтят, пытаясь пробить мой щит своими зубочистками, давай вернемся к нашему делу. Кинжал. Я не буду повторять в третий раз. Твои защитники уже показали свою бесполезность, игра окончена.

Этого времени хватило сполна, чтобы перевести дыхание. Не теряя ни секунды, пока Эрлик был дезориентирован, Кейта, стиснув зубы от резкой боли в руке, подскочила на ноги и снова бросилась бежать. Но на этот раз не от него, а навстречу своим. Удаганка выскочила на опушку, где ее уже ждали. Навстречу ей, из-за деревьев, выходил их маленький авангард. Впереди шли Хасар, уже подлечивший свои раны Джамуха, и несколько стариков-восточников, вооружившиеся чем попало. Чуть позади, в тени старых сосен, стояли старейшины, Эрдэни, Содор и Ойгон. И рядом с ними — две несокрушимые, как скалы, фигуры. Ее отец и вождь клана Синего Нарвала.

Кейта на мгновение бросила взгляд на Алтана, их глаза встретились. Верховный шаман видел в руке дочери сияющий кинжал, видел ее решимость. И в его взгляде удаганка прочла и ужас, и гордость, и… понимание. «Поймешь ли ты меня, папа? Поймешь ли ты мой отчаянный план?» — мысленно спросила она. Главное было сделано, удочка была закинута. Эрлик видел, что кинжал у нее в руках, он, в своем тщеславии и в своей жажде власти, непременно захочет им воспользоваться. Заполучить его любой ценой.

Добежав до своих, Кейта встала в один ряд с отцом, который тут же, с тревогой, схватил ее за раненую руку.

— Ты ранена.

— Это часть плана, — шепотом ответила девушка. Из тени медленно, пошатываясь, вышел Эрлик. Лицо хана Хулана было искажено от ярости. Он увидел Алтана и Торвальда, увидел всех, кто собрался здесь. Встретившись взглядом со своим «давним другом», он тяжело, почти с театральной скорбью, вздохнул.

— Как предсказуемо! Вся семья в сборе. Ну что ж, делать нечего. Раз уж вы все так хотите представления… пора приступать к его основной части.

Земля под всеми присутствующими содрогнулась. Твердая, лесная почва, начала буквально расходиться у них на глазах. По поляне, между деревьями, побежали глубокие, черные трещины, из которых пахнуло могильным холодом, и они расширялись, превращаясь в огромные бездонные рвы. А затем из этих рвов, из самой глубины Нижнего мира, полезли настоящие первозданные абаасы. Они лезли целым стрекочущим роем. Уродливые твари, похожие на гигантских насекомых. Склизкие, червеобразные создания с множеством ртов. Маленькие, быстрые, похожие на скорпионов демоны. Они с визгом и клекотом выползали на свет, и их было сотни, если не тысячи. Это была чума, которую Эрлик выпустил из недр, чтобы поглотить их всех.

— Ну же, сражайтесь, герои! — рассмеялся Эрлик, разводя руки в стороны. — Посмотрим, как долго ваш свет продержится против моей голодной ночи!

Из расколотой земли, словно гной из открытой раны, продолжали выползать все новые и новые волны отвратительных тварей. Они с визгом и стрекотом расползались по поляне, и их было так много, что они казались живым ковром. Паника уже готова была охватить маленький отряд защитников.

— Спокойно! — голос Алтана, громкий и властный, прогремел над поляной, как удар грома, заставив всех на мгновение очнуться от ужаса. — Эту детвору оставьте нам.

Верховный шаман шагнул вперед, в его руках уже был его боевой бубен. Он кивнул в сторону полчища абаасы, его лицо было спокойно, как у скалы перед штормом. Рядом с ним, хрустнув костяшками пальцев, встал Торвальд. Северный вождь был без оружия, но от него исходила такая аура ледяной мощи, что земля вокруг него, казалось, покрылась инеем. Два величайших мага Среднего мира, два старых друга были готовы принять этот бой.

— Мы их задержим, — пророкотал Торвальд. — А вы делайте, что должны.

Но остальные не решились и не собирались оставаться в стороне. Это была их общая битва. Алтан ударил в свой бубен, и от этого гулкого удара содрогнулся сам воздух. Он не стал призывать духов-зверей, против такой орды это было бессмысленно, сначала нужно было сократить их количество. Шаман ударил по самой земле, и она ему ответила. Гигантские, острые, как копья, шипы из камня и корней выстрелили из-под земли, пронзая насквозь десятки мелких тварей. Торвальд действовал иначе. Он медленно поднял руки, воздух вокруг него стал видимым, он начал замерзать, кристаллизоваться. Морозный вихрь, рожденный его волей, ударил по демонам. Абаасы, попавшие в него, на лету покрывались льдом, превращаясь в хрупкие, ледяные статуи, которые разбивались друг о друга. Но и остальные шаманы не стояли без дела. Эрдэни, Ойгон, и даже старые удаганки, которые вышли из айыла, все вступили в бой. Они не могли сражаться с такой мощью, как их вожди, но у них было свое оружие. Они начали призывать духов.

И из леса, со всех сторон, хлынул светящийся поток. Это были светлые лесные иччи, похожие на маленькие, юркие огоньки, они стаями набрасывались на абаасы, и их свет обжигал тьму. Похожие на полупрозрачных рысей, духи-стражи проносились сквозь ряды демонов, оставляя за собой светящиеся, исцеляющие землю следы. Беженцы тоже не стояли в стороне, они образовали живое кольцо вокруг шаманов, которые проводили свои ритуалы. Они рубили и кололи, отбивая тех тварей, что прорывались через магические барьеры.

Это была битва, не похожая ни на одну другую, и посреди всего этого кровавого, светоносного вихря, Кейта на мгновение замерла. Она увидела знакомый, массивный силуэт. В самой гуще боя, там, где абаасы прорвались особенно плотно, один из раненных степных воинов споткнулся и упал. На него тут же набросился огромный, похожий на рогатого скорпиона демон. Но, прежде чем его жало успело нанести удар, другая фигура, вылетевшая, казалось, из ниоткуда, сбила тварь с ног и одним яростным ударом меча разрубила ее пополам. Воин поднял голову и, сердито выругавшись, протянул руку упавшему, помогая ему встать. Девушка узнала его, это был Бату. «Неужели и его выпустили?» — с изумлением подумала Кейта. Старший сын степного хана был без доспехов, в простой одежде, но дрался он, как берсерк. В его движениях не было прежней одержимости, лишь эффективная ярость воина, защищающего свою жизнь и жизнь того, кто оказался рядом. Он сражался на их стороне. Кейта смотрела на Бату, на то, как он прикрывает спину своего соплеменника, и только сейчас поняла, почему отец решил сохранить ему жизнь. Он не просто дал степному воину выбор, он верил, что даже в самой черной душе может найтись искра света. И, кажется, он был прав.