Каскил недоверчиво покачал головой.

— Доверять этому шакалу? После всего, что он сделал? Это безумие.

— Это не доверие, а стратегия, — с важным видом пояснил Саян. — Алтан-тойон сказал, что лучше держать змею в клетке на виду. Теперь Бату наш заложник и наше оружие. Он знает своего отца и знает Эрлика, так что он может быть полезен.

Они пошли дальше. Каскил молчал, обдумывая услышанное. План был рискованным, но, он должен был признать, гениальным в своей дерзости.

— Ладно, — сказал наконец охотник. — С этим понятно. А что дальше? Что мы теперь делаем? Ждем, пока этот Бату решит, на чьей он стороне?

— А вот и нет! — Саян явно наслаждался своей ролью посвященного в тайны. — Дальше будет Великий Совет! Мы будем заключать союз с кланом Белого Сокола. Будем создавать одну большую семью! А там, чем черт не шутит, может и те ребята из лагеря беженцев подтянутся.

— Союз с сокольниками? И со степняками? — Каскил остановился и посмотрел на Саяна так, будто тот окончательно рехнулся. — Ты это серьезно?

— Серьезнее некуда.

— Но мы же всю жизнь были, если не врагами, то соперниками!

— Ну а теперь у нас общий враг, — пожав плечами, ответил Саян. — И он гораздо страшнее, чем старые обиды.

Когда они вышли на небольшую поляну, Каскил остановился и присел на камень, доставая из мешка бурдюк с водой. Он был ошеломлен. Мир, который он знал, рушился на глазах.

— Шаманы, степняки, сокольники… все вместе. Против самой Тьмы. Знаешь, сказочник, — сказал он, сделав глоток и протягивая бурдюк Саяну. — кажется, я начинаю понимать, почему ты так хорошо ешь. Чтобы переварить все это, нужен очень крепкий желудок.

Саян рассмеялся, принимая бурдюк.

— Привыкай, — сказал он, делая большой глоток. — Что-то мне подсказывает, что самое интересное у нас еще впереди. Ну, а раз уж мы здесь, не будем терять времени даром.

Юноша спрыгнул с бревна и деловито огляделся по сторонам, как хозяин, проверяющий свои владения.

— Эта поляна славится своими белыми грибами. Особенно после дождей! А вчерашний инцидент с Бату, судя по всему, был той еще «грозой». Пойдем-ка глянем. А то Алани жаловалась, что запасы похлебки на исходе, а кормить и нас, и ораву беженцев чем-то надо.

Каскил, хоть и был ошеломлен новостями, был охотником до мозга костей. А охотник никогда не упустит возможности добыть пропитание. Он кивнул, и они, оставив тропу, углубились в лес, внимательно глядя под ноги.

— Так значит, Великий Совет, — продолжил Каскил разговор, срезая своим острым ножом крепкий, упругий боровик, шляпка которого пряталась под слоем прошлогодней хвои. — И что, ты думаешь, из этого выйдет толк? Думаешь, наш Алтан-тойон сможет так легко договориться с этим… Лучистым Соколом? Этот старик сам себе на уме.

— А почему нет? — Саян тоже нашел грибное место и с азартом складывал добычу в свой мешок. — Времена меняются, Каскил. Раньше и представить было нельзя, что я буду делить костер одновременно с воинами с Юга и Востока, а вспомни наши посиделки в том лагере.

— Это другое, — проворчал охотник. — Мы все простые воины, а я речь веду у вождях. У них гордости обычно больше, чем у старого лося рогов.

— Но еще у них есть общий страх, — возразил Саян. — А страх, знаешь ли, отлично сближает. Вот посмотри на наш айыл. Еще неделю-две назад все ходили, носы повесив, ждали конца света. А теперь? Алтан-тойон вернулся, Кейта здесь, враги все разбежались, новые союзники на пороге… Люди снова улыбаться начали! Тэмир вон свой лук дострогал, говорит, скоро будет белок для меха добывать, а не для пропитания.

Каскил вздохнул.

— Голова кругом идет. Но… это правильно, наверное. Мир оказался гораздо сложнее, чем я думал.

— Вот видишь! — обрадовался Саян. — Даже ты, старый ворчун, начал это понимать! Это и есть тот самый «новый мир», о котором говорит Алтан-тойон. Мир, где мы будем не просто соседями, а друзьями. Будем друг к другу в гости ходить. Ты к ним на охоту на сайгаков, а они к нам — за грибами.

— Сомневаюсь, что какой-либо степняк поймет толк в грибах, — усмехнулся Каскил, но в его голосе уже не было прежней враждебности.

— Ничего, научим! — с энтузиазмом заявил Саян. — Мы им такую похлебку сварим, что они за нее всех своих коней отдадут! И будем жить. Не воевать, а просто жить. Строить новые балаганы, растить детей, рассказывать у костра олонхо о наших великих подвигах…

Он замолчал, и его веселое лицо на мгновение омрачилось.

— Если, конечно, переживем эту войну…

— Переживем, — неожиданно твердо сказал Каскил. — Теперь-то точно переживем.

Они набрали полные мешки грибов и двинулись обратно к тропе.

— Как думаешь, — спросил Саян. — Каково это будет? Жить в таком мире? Где все друзья.

— Не знаю. Наверное шумно и тесно.

— И весело!

Глядя на этого неугомонного, полного жизни парня, Каскил впервые за долгие годы позволил себе не просто надеяться на лучшее, а поверить в него. Поверить в этот странный, невозможный, но такой желанный новый мир.

— А еще! — Саян, который шел впереди, подпрыгивая от переполнявших его идей, обернулся к Каскилу. — Мы могли бы устроить большие, общие состязания! Наши — по борьбе на поясах и лазанью по деревьям. Степняки — по стрельбе из лука на скаку. А северяне…

Он что-то еще хотел рассказать Каскилу, какую-то очередную свою гениальную идею о будущем мироустройстве, но охотник, шедший за ним, внезапно остановился и резким жестом, поднятой ладонью, приказал ему замолчать. Саян тут же затих. Он знал этот жест, так делали охотники, когда чуяли зверя. Каскил стоял, не шевелясь, прислушиваясь. Его ноздри чуть раздувались, ловя запахи, а глаза, сузившись, внимательно сканировали густые заросли орешника впереди. Затем, так же медленно и бесшумно, его рука потянулась за спину, к луку.

— Что там? — прошептал Саян.

— Не знаю, — так же шепотом ответил охотник. — Что-то движется. Большое и тяжелое. Не похоже на косулю, слишком… грузное.

Лес, еще минуту назад казавшийся таким мирным и дружелюбным, внезапно стал чужим и полным скрытой угрозы. И тут, сквозь густые ветви, они увидели источник переживаний Каскила. Впереди, недалеко от той самой границы, за которой высокий лес начинал редеть, уступая место лесотундре, тяжело ступая, передвигалось какое-то массивное животное. Оно было серовато-белого цвета, с широкой грудью и ветвистыми раскидистыми рогами.

— Лось-мутант? — предположил Саян шепотом. Каскил что-то пробубнел под нос, натягивая тетиву. Зверь был незнакомый, а значит опасный. Но, приглядевшись, Саян вдруг понял. Эти рога, эта стать и плавная, но мощная походка… Шаман тут же хлопнул Каскила по руке, не давая ему схватиться за стрелу. — Стой! Это же северный олень!

Охотник опустил лук и недоуменно посмотрел на Саяна, а затем снова на зверя. И правда. Северный олень.

— Ну и что он здесь забыл? — проворчал охотник, пряча стрелу обратно в колчан. — Да с каких пор они так далеко на юг заходят? Я оленей этих и на северной-то границе всего пару раз в жизни видел.

И действительно, это было странно. Северные олени были животными тундры, открытых и ветреных пространств, они не любили густой замкнутый лес. А этот был здесь. Один, так далеко от своего дома. Саян и Каскил осторожно, стараясь не шуметь, начали приближаться. И чем ближе они подходили, тем более странным все казалось. Олень их совсем не боялся. Он стоял у ручья и спокойно пил воду, лишь изредка поводя ушами. Немного приблизившись, Саян увидел то, что заставило его окончательно все понять. Олень был на привязи. Вернее, на нем была надета искусная, резная упряжь из кожи и кости. И на боку у него висела пустая, но явно сделанная человеком, переметная сума. Это было не дикое животное, а прирученное людьми!

Сердце Саяна пропустило удар, а потом забилось с бешеной, радостной силой. Он уже открыл было рот, чтобы что-то крикнуть, но его опередил такой знакомый, задорный и насмешливый голос, донесшийся откуда-то со стороны.