— И снова ты пытаешься решить проблему грубой силой, — продолжил Плесецкий у меня за спиной. Моим голосом.

Я развернулся. Другой Антей уже выбирался из бака, срывая с себя трубки. Меня передернуло. Если бы не совершенно пустые глаза, он мог бы сойти за меня даже перед человеком, который неплохо меня знал.

Какого черта, он и был мной!

Я выстрелил ему в голову.

— Симба, что происходит? — я пятился, судорожно тиская винтовку. Так-то я парень не из пугливых, но сейчас ощущал, как откуда-то из глубины сознания поднимается паника. Одно дело — сражаться со своим двойником один на один, и совсем другое — когда такие же, как ты, прут на тебя скопом.

— По всей видимости, профессор контролирует нейроимпланты клонов, управляя ими, — ответил Симба. — У них нет собственного сознания, в каждом из них — частичка профессора.

— Ублюдок, — прорычал я, и свалил очередного клона.

— Сколько тел ты намерен уничтожить? — спросили справа.

— Сколько понадобится, — прорычал я, разворачиваясь и стреляя на звук.

— Их много, — теперь голос звучал слева.

— Патронов тоже пока хватает, — новая очередь отбросила очередного клона на стену.

Клоны пошли на меня со всех сторон.

Первые двигались едва ли быстрее оживших мертвецов: путались в трубках, падали, цеплялись за капсулы и друг за друга. За ними появлялись более удачные экземпляры. Они уже понимали, как обойти лежащих, заходили сбоку, пытались оттеснить меня от прохода. Плесецкий видел зал десятками глаз, и довольно скоро атаки перестали быть беспорядочными.

Я отступил к крайнему ряду, чтобы оставить противников перед собой, и открыл огонь. «Каратель» тяжело толкался в плечо. Первому клону разорвало грудь, второму пуля раздробила таз. Тот упал, но тут же пополз дальше, не обращая внимания на торчащие из раны осколки костей. Третий подхватил его с пола, прикрылся им и почти добрался до меня.

Я отбил его руку стволом, выпустил клинок и ударил снизу вверх. Двойник попытался перехватить запястье, но не успел. Лезвие вошло под подбородок. Тело дёрнулось и обмякло, повиснув на руке.

— Ты думаешь, что сможешь так просто от меня избавиться? — спросил он, уже захлёбываясь кровью.

Я вздрогнул и рванул клинок в сторону. Голова осталась держаться на клочке кожи, тело рухнуло под ноги.

— Нет, мальчик мой, — тут же отозвался другой клон. — У тебя не получится.

Он появился между капсулами слева. Я довернул винтовку, выстрелил, но двойник успел уйти за стойку.

— Мы слишком глубоко проникли друг в друга.

Фраза закончилась справа. Новый голос. Снова мой.

— Я — это ты, — просипел очередно клон, прежде чем сдохнуть.

— А ты — это я, — добавили сзади.

Я резко обернулся, получил кулаком в лицо и врезался спиной в капсулу. От удара перехватило дыхание, стекло за мной покрылось трещинами. Клон ударил ещё раз, теперь в живот. Не успевшие восстановиться рёбра обожгло болью.

Я перехватил руку, дёрнул противника на себя и вогнал клинок под рёбра. Вместо того чтобы отшатнуться, он шагнул ближе, загоняя лезвие глубже, и вцепился мне в горло. Лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Плесецкий смотрел на меня моими глазами и улыбался окровавленным ртом.

— У нас даже голос один, — прохрипел он.

Я ударил лбом в переносицу, выдернул клинок и вогнал ему в глазницу. Пальцы разжались, я отпихнул клона ногой и вскочил на ноги.

Симба подсветил движение слева. Я едва успел выставить блок: клон врезал мне по плечу арматуриной и сбил меня с ног. Мы покатились по мокрому полу. «Каратель» повис на ремне, двойник оказался сверху и принялся бить по голове. В ушах зазвенело, перед глазами вспыхнуло.

Я поймал кулак на третьем замахе, отвёл в сторону и всадил клинок в пах. Клон дёрнулся, однако продолжил давить. Пришлось вспороть его до груди, вывернуться и сбросить с себя.

«Слева, шеф».

Я перекатился. На пол, в том месте, где только что была моя голова, ударила босая ступня, оставив в покрытии заметную вмятину. Я подсёк его опорную ногу, поднялся вместе с падающим клоном и ударил его в висок. Раз, второй. Тот обмяк, но на плечи тут же легли чужие руки.

Слишком много.

Кажется, впервые за последнее время я по-настоящему испугался.

Активировав мышечные усилители, я швырнул клона через себя. Тот влетел в капсулу, разбив колпак, на него вывалилось очередное тело, клон запутался в трубках и растянулся на полу. Я, тем временем, перехватил винтовку и сменил магазин.

Этот — последний.

— Запас нейрогена — четыре процента, — отрапортовал Симба. — Целостность колонии намолотов — одиннадцать процентов. Ранений допускать нельзя, регенерация замедлена.

Чудесно. Просто чудесно.

Да сколько же моих тел здесь заготовил Плесецкий?

Я перевёл «Каратель» в одиночный режим, вжал приклад в плечо и открыл огонь. Пуля в голову, перенос прицела, выстрел. Ещё один. И еще. Противники падали между капсулами, мешали следующим, однако Плесецкий гнал их дальше. Один пытался ползти, хотя обе ноги не работали. Второй наступил ему на спину и прыгнул через стол.

Я ушёл в сторону, пропуская клона мимо, ударил клинком в поясницу и толкнул на тех, кто шёл следом. Двойники сбились в кучу, и я всадил в них короткую очередь.

— Ты не понимаешь, от чего отказываешься, — проговорил лежащий возле ног клон.

Нижняя часть его тела отсутствовала, но Плесецкого это не беспокоило. Он опёрся на локоть и повернул ко мне голову.

— Ты уникален, Антей. Твоя нейроматрица выдержала перенос, многократное восстановление и прямой контакт с Эдемом. Ни один другой образец не показал такого результата.

— Так сохраните себе мою фотографию и любуйтесь, — прохрипел я, ударом ботинка вбив лицевую кость клона прямо ему в мозг.

— Мне нужно твоё тело. Твое сознание. Хотя бы часть его. Мы можем закончить работу вместе… — просипел еще один клон.

— А этих вам мало, да? — я невесело рассмеялся.

— Они не подходят. Их матрицы заражены вирусом, который ты выпустил в систему. Они разрушаются и ни на что не годны. Мне нужно твое тело, — на слове «твое» профессор сделал особый акцент. — Ты не понимаешь, от чего отказываешься! — очередной клон, не договорив фразу, упал, поймав пулю в голову.

— Вместе мы получим всё, — сказал Плесецкий голосом клона, барахтавшегося в трубках.. — Этот мир будет нашим… Твоим!

— Зачем мне мир, которым будет управлять такой ублюдок, как ты? — я прицелился и разнес голову своему двойнику до того, как он сумел выбраться из системы жизнеобеспечения.

До серверного зала оставалось метров пятнадцать. Я поднял «Каратель», переступил через обломки и пошёл туда, пока Плесецкий не успел собрать новую компанию. Впрочем, остались ли здесь еще мои клоны? Я уничтожил не меньше десятка… Или больше? Сколько их тут вообще?

— Стой, — потребовал Плесецкий.

Клон, припадающий на одну ногу, выбрался из-за капсулы и двинулся параллельно мне, придерживаясь за стойки. Стрелять в него я не стал — патронов осталось мало, а этот едва держался на ногах.

— Ты решил, что победил? Даже если уничтожишь мои серверы, уничтожишь меня — Эдем останется. Ты не понимаешь главного! Его исходный код записан на твоей нейроматрице. Пока существуешь ты, существует и возможность вернуть его!

Я остановился у прохода в дата-центр и посмотрел на клона:

— Я в курсе, профессор.

— Чтобы добиться своей цели, тебе придётся уничтожить и себя. Но на это ты не способен. Ты можешь сколько угодно изображать бесстрашие, однако я знаю, как отчаянно ты цепляешься за жизнь. Сколько раз ты воскресал в новой оболочке? Сколько раз возвращался из ада? Ты не сможешь убить себя!

Я усмехнулся:

— Кажется, ты плохо меня знаешь, старик, — вскинув винтовку, я разнес голову клону — и в тот же момент почувствовал удар в голову и полетел куда-то в проход между капсулами.

Из дата-центра вышел еще один мой двойник. И он выглядел совсем не так, как беспомощные, новорожденные клоны, только вывалившиеся из капсул, а за его спиной виднелся разверстый зев имплантационной капсулы.