— Вот только добраться до тебя мне помешал гребаный апокалипсис, который устроило твоё детище. И мне понадобилось ещё пять долгих лет, чтобы снова встретиться с тобой. Но ты и здесь меня перехитрил — свалил в свою долбаную песочницу, уютный мирок, где всё подчиняется твоим правилам.

Она кивнула в мою сторону.

— Ну ничего. Со мной здесь специалист по убийству компьютерных засранцев, и сегодня ты наконец сдохнешь. А я удовольствуюсь тем, что оторву голову твоему долбаному синтету.

Замечательно. Я-то думал, что просто неплохо ломаю дорогое оборудование. Оказывается, уже дорос до узкой специализации.

Плесецкий несколько секунд смотрел на неё с пустым лицом. Затем губы задрожали, на лбу вздулись вены, а пальцы сжались в кулаки. Страх утонул в ярости.

— Глупцы, — прошипел он.

Изображение на экране пошло волнами. Плесецкий шагнул ближе, и его лицо заняло почти всю стену.

— И ты, и твой гребаный Антей, и эти два идиота, которые попёрлись сюда вместе с вами. Сегодня вы все умрёте!

Профессор вскинул руку, обращаясь к невидимой армии:

— Уничтожить их!

После его приказа экран погас, вместе с ним исчезло освещение. Латунные бра потухли, ложные окна провалились в черноту, музыка оборвалась на середине такта. Слабый красный огонёк на панели у дальней двери продержался чуть дольше, мигнул и тоже погас.

Со всех сторон донёсся топот. Десятки ног били по полу, скользили по коврам, спускались по лестницам. Где-то хлопнула дверь, следом другая; в стенах затрещала проснувшаяся автоматика. Бункер спешил выплюнуть на нас всё, что пряталось внутри.

— Сектора! — рявкнул Рокот.

Симба активировал ночное зрение, и мир окрасился в зеленые тона. Я развернулся к ближайшему ответвлению и вскинул «Каратель». Вьюга заняла противоположную сторону, Молот шагнул к перекрёстку, перекрывая самый широкий коридор. Гэл присел возле меня, готовый сорваться с места.

«Множественные цели, — сообщил Симба. — Движение с трёх направлений. Точное количество определить не могу».

«Следующий переход?»

«Прямо, затем направо. Около шестидесяти метров».

Шестьдесят метров сами по себе выглядели сущей ерундой. Толпа модифицированных ублюдков, спешащих объяснить нам правила здешнего гостеприимства, несколько меняла дело.

В ночном зрении я увидел движение. В конце коридора возникла человеческая фигура, метнулась в сторону — и что-то небольшое покатилось по ковру.

«Светошумовая!» — заорал в голове Симба.

Я успел отвернуться и зажмуриться, однако вспышка всё равно пробилась сквозь веки. Ночной слой попытался компенсировать резкий перепад и захлебнулся белым, следом ударил звук. На мгновение исчезло всё вокруг: коридор, карта, голоса, ощущение собственного тела. Меня качнуло, в ушах завыл непрерывный тон.

«Восстанавливаю зрение. Три секунды».

В бою за три секунды успевает произойти слишком многое. Фазовый щит вспыхнул раньше, чем я услышал выстрел. Дробь ударила в него плотным облаком, синее сияние проступило даже сквозь белую пелену перед глазами; следом прилетел второй заряд, затем третий. Я отступил, наткнулся плечом на стену и нащупал её ладонью, пытаясь понять, куда смотрю. Справа загрохотал пулемёт Молота, очередь прокатилась по коридору и частично заглушила звон в ушах.

Интерфейс мигнул. Белое пятно посерело и распалось на бесформенные тени. Я увидел два ярких круга подствольных фонарей и выстрелил между ними. «Каратель» толкнул в плечо, один фонарь взлетел к потолку, второй дёрнулся в сторону вместе с фигурой стрелка, налетевшего на стену. Следом уже шли новые, и оружие в их руках я узнал.

Помповые дробовики с полиамидным цевьём, коллиматором и фонарём под стволом. Совсем недавно я сам вскрыл одну из ячеек оружейной Плесецкого и был страшно разочарован её содержимым. Теперь содержимое остальных шкафчиков пришло выразить ответное разочарование мной.

Клоны стреляли на ходу. Дробь молотила по фазовым щитам, вспышки вырывали из темноты лица одинаковых мужчин, золотой узор на обоях и картины в тяжёлых рамах. Подствольные фонари били по глазам, мешая восстановившемуся ночному зрению. За стрелками двигались другие — с пистолетами в руках или вообще без оружия, готовые добраться до нас врукопашную.

— Антей, левый фланг! — крикнул Рокот.

Я довернул «Каратель» и выстрелил в клона, вынырнувшего из боковой двери. Пуля вошла в грудь, разорвала комбинезон и отбросила его на косяк. Он ударился спиной, оттолкнулся от стены и снова бросился ко мне, так что пришлось стрелять ещё раз и сносить ему половину головы.

Гэл тем временем проскочил под линией огня, врезался в ноги следующему клону и повалил его на ковёр. Челюсти сомкнулись на плече, пёс дёрнул головой, и рука с пистолетом отделилась от тела. Одинаковый попытался ухватить Гэла за шею свободной рукой; тот отскочил, готовясь броситься снова, а я прикончил клона выстрелом в голову.

— Гэл, рядом!

Пёс нехотя отступил ко мне, на ходу стряхивая кровь с морды.

Справа раздался грохот дробовика. Фазовый щит Рокота расцвёл голубым, принял заряд и задрожал. Командир ответил короткой очередью, сместился за колонну и снова открыл огонь.

— Не растягиваться! — крикнул он. — Вьюга, держи тыл! Молот, прямо!

Вьюга уже стреляла. Без маски она выглядела непривычно, двигалась же по-прежнему точно: шаг, поворот корпуса, выстрел — и клон падал. Перенос прицела, ещё выстрел, пистолет вылетает из руки другого вместе с пальцами. Третий успел нажать на спуск, дробь ударила в щит, а мгновение спустя пуля Вьюги вошла ему точно под глаз. Сходство с синтетической Авророй теперь било по нервам, хотя за той же холодной точностью здесь стояла собственная воля. Эта Аврора сама решала, кого будет убивать.

Молот выдал длинную очередь. Свинцовый шквал вспорол коридор, разнёс деревянные панели, превратил картины в клочья и свалил сразу нескольких клонов. Первый ряд рухнул, мешая тем, кто шёл следом, но задержка продлилась всего несколько секунд. Новые клоны переступили через тела и снова пошли в атаку.

— Отходим к переходу! — приказал Рокот. — По одному! Антей, пошёл!

Я начал пятиться, удерживая левый коридор. Гэл двигался возле ноги, то и дело порываясь броситься вперёд. Вьюга отступала с противоположной стороны. Рокот находился между нами и давил огнём всё, что прорывалось мимо.

Скрытые динамики внезапно ожили, обрушив на нас оглушительный скрежет. Музыкальные инструменты наложились друг на друга, ускорились, ноты смешались с электронным хрипом. Какофония резала уши, мешала различать выстрелы и шаги.

«Симба, убери звук!»

«Не могу воздействовать на внешнюю систему».

«Да на внешнюю, блин, и не надо!»

Ассистент понял. Мир вокруг сразу стал тише: выстрелы превратились в глухие удары, скрежет отодвинулся куда-то далеко. Полностью глушить звук в бою было глупо, но теперь я хотя бы мог думать.

Клон выскочил из двери почти передо мной. Я нажал на спуск, «Каратель» сухо щёлкнул — в пылу боя я не уследил за патронами. Одинаковый отбил ствол и врезал мне кулаком в грудь. Меня качнуло и отбросило в стену. Винтовка повисла на ремне, клон бросился следом, собираясь добить, и я активировал нейроген.

Я увидел поворачивающееся плечо, кулак, летящий к лицу, пустые глаза. Ушёл под удар, выпустил клинок и всадил его клону под рёбра. Лезвие прошло насквозь, тот дёрнулся и попытался обхватить меня обеими руками, но второй клинок уже вошёл ему в горло.

Я рванул руки в стороны, освобождая оружие, оттолкнул тело и перехватил другого клона, который уже тянулся к Рокоту. Ударил локтем в висок, развернул, всадил клинок в основание черепа… Тело ещё падало, когда Симба подсветил новую угрозу — направленный на меня пистолет в нескольких метрах.

Щит вспыхнул от попаданий. Я осклабился и бросился вперёд. Пули били в голубую плёнку, но стрелок лишь напрасно расходовал боекомплект. Я отрубил клону руку с пистолетом, а потом обратным движением перерезал ему горло.

«Запас щита — тридцать восемь процентов. Время восстановления — две минуты».