Я потер лицо руками, выругался вполголоса и некоторое время просто стоял, уставившись в бетонный пол складского помещения. Пытался найти хоть одну серьезную причину отказаться — и нашел штук двадцать. Разумных, взвешенных, логичных. Но ни одна из них не перевесила того, что я видел на записи Войлова. Того, что слышал от Кудасова. И того, что не сказал Плесецкий — промолчав в ответ на мой прямой вопрос, глядя в стену остекленевшими глазами.

— Ладно, — сказал я.

И вот — я в микроавтобусе.

Главное — успеть. Успеть до того, как Кудасов остынет и додумается отдать приказ о моем отстранении. После вчерашнего ночного скандала это вопрос времени. Может — часов. Может — минут. Кудасов из тех, кто сначала остывает, а потом делает — в отличие от тех, кто сначала делает, а потом остывает. Обычно это считается достоинством. Но сейчас я очень рассчитывал на то, что Виктор Алексеевич верен своим привычкам и еще не успел отдышаться.

Ладно. Нечего думать о том, что, возможно, еще и не произойдет. Доступ к системе у меня пока есть. А значит — надо действовать.

Промзона «Северная» начиналась за кольцевой — бетонные заборы, колючая проволока поверху, камеры наблюдения на столбах через каждые тридцать метров. Выглядело все это не слишком гостеприимно, но и не зловеще. Не военная база, не тюрьма — обычный корпоративный периметр с повышенным уровнем допуска. КПП, шлагбаум, будка охраны. В дневное время сюда заезжали десятки машин — подрядчики, техники, курьеры, снабженцы. Сервисный рейс в конце рабочего дня — рутина.

Автобус подкатил к шлагбауму, водитель опустил стекло и повернулся к камере.

— «ТехноСервис Плюс», плановое обслуживание, — проговорил в камеру водитель, приложив магнитную карту пропуска к считывателю.

После короткой паузы что-то пикнуло, шлагбаум поднялся и автобус въехал на территорию.

Я выдохнул — коротко, одними ноздрями, так, чтобы бойцы не заметили.

Внутренняя территория. Асфальт, фонари, ряды одинаковых серых строений без окон — стандартная архитектура для объектов такого класса, функциональная и абсолютно безликая. На крышах — массивные вентиляционные установки, между корпусами — служебные дороги, парковки, штабеля контейнеров. Кое-где мелькали фигуры сотрудников. Рабочий день еще не закончился, на парковке стояли два десятка машин. Ангар четыре — в дальнем конце, у технической зоны, далеко от основного здания охраны. Удобно. Я сам утверждал этот маршрут для подрядчиков, чтобы не мешали основному трафику. Ирония, конечно, убийственная.

Автобус заехал в ангар. Ворота закрылись.

Я достал из набедренного кармана свой корпоративный планшет — с полным доступом ко всем системам охраны объекта. Запустил сканирование сетчатки, в каждую секунду ожидая, что выскочит надпись «В доступе отказано», и чуть слышно выдохнул, когда мне удалось войти в систему. Ну что же. Поехали. Пальцы заплясали над виртуальной клавиатурой, окна и менюшки сменяли друг друга с огромной скоростью. Десять секунд. Камеры — стоп. Датчики внутреннего периметра — стоп. Тревожные кнопки на постах — отключены. На мониторах в дежурке застыла картинка обычного рабочего вечера: пустые коридоры, закрытые двери, никакого движения. Красивая, спокойная, абсолютно фальшивая картинка.

Готово.

— Работаем, — поднял я голову.

В салоне зашевелились. Несколько секунд — и серые рабочие комбинезоны оказались на полу, а из открытых дверей наружу выбралось восемь одинаковых фигур в темной тактической униформе.

Я натянул маску, подхватил шоковое ружье и выпрыгнул на бетон ангара.

— Поехали.

Из ангара вышли двумя тройками и парой, с интервалом метров в десять. Я впереди, со Вторым — старшим группы, широкоплечим молчаливым мужиком, чьего лица я так и не увидел, — и еще одним бойцом. Остальные беззвучными тенями скользили вдоль стен.

Бетонные стены, лампы дневного света, жгуты кабелей под потолком, запах машинного масла и кондиционированной прохлады. Я шел впереди, открывая двери пропуском, и чувствовал себя… а хрен знает, кем я себя чувствовал. Экскурсоводом, наверное. Проходите, дамы и господа, направо — серверная, налево — подстанция, прямо по коридору — конец моей карьеры. Маски не снимать, руками ничего не трогать, на выходе не забудьте сдать бейджи.

Первый пост охраны — сорок метров от ангара, на стыке технической и серверной зон. Я приложил пропуск к считывателю, дверь с тихим шипением разъехалась, и за ней обнаружился охранник. Парень сидел, уткнувшись в планшет и читал электронную книгу. М-да, ребята. Мышей вы тут не ловите… Что ж, сам виноват, получается…

Из-за моей спины высунулся боец, шоковое ружье издало треск и охранник, дернувшись, обмяк в кресле. На мониторе перед ним висела моя подставная картинка — пустой коридор, тишина, покой.

— Чисто, — негромко сказал боец.

Я посмотрел на охранника. Дышит. Грудь поднимается и опускается. Через полчаса очнется с чудовищной головной болью и совершенно обоснованным желанием уволиться из этой гребаной конторы. Если повезет. А если не повезет… Ладно. Не думать. Дальше.

Второй пост — развилка перед серверным крылом. Двое.

Тот же сценарий. Бойцам хватило пары секунд. Открыть дверь, шаг в сторону, пропустить двух бойцов. Синхронный треск электрического разряда. Первый охранник уткнулся лицом в термос. Второй сполз по стене, роняя бутерброд с колбасой на пол.

Я поймал термос за секунду до того, как он грохнулся и аккуратно поставил на стол.

Третий пост — последний перед переходом в закрытый сектор. Здесь посерьезнее: бронированная дверь, двойная аутентификация, и двое за пуленепробиваемым стеклом. При оружии. Ребята с автоматами, в тактических жилетах, и через стекло их электрошок не возьмет. Сидят в своей будке, как в аквариуме, и чувствуют себя в полной безопасности. Оно и понятно: стекло автоматную очередь выдержит.

Но на вторжение изнутри оно все же не рассчитано.

Я приложил пропуск к считывателю. Щелчок. Зеленый индикатор. Потянул тяжелую створку на себя и шагнул внутрь.

— Мужики, — позвал я.

Оба повернулись — чтобы через секунду задергаться в конвульсиях. Готовы. Надеюсь, ни у кого из них нет проблем с сердцем.

Три поста. Четыре минуты. Чисто.

— Время, — Второй тронул меня за плечо.

— Знаю. Идем.

За третьим постом начинался серверный коридор — широкий, с ровным низким гудением вентиляции и синеватой подсветкой в полу. Я здесь никогда не был — мне не было дела до технических помещений, а когда сюда приезжал Плесецкий — что, к слову, происходило достаточно часто, — он отпускал меня еще на главном входе. Если профессор приезжал ненадолго, я проводил время, треплясь с охраной или просто отдыхая в комнате для посетителей, если надолго — я просто уезжал по делам и возвращался к назначенному времени. Однако, как все это должно было выглядеть, я себе представлял хорошо. И, когда я прикладывал карточку к считывателю, я примерно понимал, что я за ней увижу.

Однако за массивной стальной дверью меня ждал сюрприз.

За дверью обнаружился коридор. Но он был совсем не похож на технический. Запах — резкий, химический, бьющий в нос. Антисептик. И что-то еще, сладковатое, тошнотворное, смутно знакомое. Формалин? Вместо серого бетона здесь был белый кафель, освещение яркое, операционное, от которого рефлекторно хочется прищуриться. Пол — бесшовное покрытие, как в больнице. И холодно — заметно холоднее, чем в основном коридоре.

К серверной инфраструктуре это не имело ни малейшего отношения.

Моих спутников это, кажется, не удивило.

— Движемся дальше, — скомандовал Второй, и отряд направился по коридору. Еще одна дверь, короткий писк считваетля, щелчок замка… Это еще что за дерьмо?

Вслед за Вторым я шагнул в зал, залитый ослепительным белым светом и встал как вкопанный. Столы в несколько рядов, над ними — сложные механизмы с многочисленными манипуляторами. На столах… Дерьмо, на столах тела. В телах, под присмотром людей в белых медицинских комбинезонах копаются умные машины. А вдоль стен…