— Вставай!

Лекс перекатился. Архон повернул посох к Грыму.

— Ты всегда защищаешь его.

— Работа такая.

— Даже сейчас?

— Особенно сейчас.

Архон опустил посох. Костяная тварь дёрнулась. Хвост ударил снизу вверх. Грым увидел движение и попытался уйти, но расстояния к сожалению не хватило. Костяное лезвие прошло ниже колена. Звук почти потерялся среди суматохи боя. Дворф ещё секунду стоял и смотрел на пустое место под коленом, будто не понимал, что же в конечном итоге произошло. Затем рухнул.

— Грым!

Писк бросился к другу. Тварь подняла лапу, собираясь добить. Лекс снова выстрелил. Звёздное железо вошло в сустав. Лапу отбросило в сторону. Кхар врезался в существо щитом. Сайр, опираясь на копьё всем весом, вогнал наконечник в основание шеи. Тварь рассыпалась, хотя кости уже дрожали, пытаясь вернуться на место. Писк опустился рядом с Грымом. Манипуляторы разрезали штанину. Тонкий трос обвился вокруг ноги выше раны.

— Кро..во..по..те..ря кри..ти..че..ск..ая. Ар..те..ри..я по..вре..жде..на. Тре..бу..ет..ся не..ме..длен..ная ко..а..гу..ля..ци..я.

Грым лежал на спине. Лицо стало серым. Он посмотрел на отсутствие ноги.

— Вот же...

— Не дви..га..й..ся! — Писк затянул жгут.

— Она мне нравилась.

— Не дви..га..йс..я!

— С этой стороны сапог был удобнее.

Писк издал резкий, почти злой сигнал.

— Замолчи! Исчезло даже его фирменное заикание.

Даже Архон на мгновение повернул капюшон. Дроид никогда не говорил так громко и ровно. Грым посмотрел на него.

— Не ори.

— Замолчи и не умирай!

— Ладно.

Писк прижал к культе серебристую пластину. Она раскалилась.

Запах горелой ткани и плоти смешался с пеплом. Грым выгнулся, стиснул зубы, но не издал ни звука. Лекс опустился рядом.

— Смотри на меня.

— Я и так смотрю.

— Не закрывай глаза.

— И не собирался.

— Грым.

Дворф перевёл взгляд на футляр.

— Артефакт цел?

Лекс коснулся металла. «Пепельная Вечность» продолжала пульсировать.

— Цел. Куда он денется

Грым тяжело выдохнул.

— Значит, не зря.

— Не говори так.

— Как?

— Как твой отец.

Уголок рта дворфа дёрнулся.

— А что в этом плохого?

— Он тоже считал, что можно заплатить собой, и всё станет правильно.

— И спорил бы с тобой до утра.

— Поэтому ты не будешь.

Писк закончил прижигать рану.

— Кровотечение снижено. Требуется медицинская помощь в течение двух часов.

Крэш, лежавший неподалёку, хрипло рассмеялся.

— Хорошо, что врач рядом.

— Ты сам умираешь, сказал Рах.

— Мне это не мешает ставить диагнозы.

Архон поднял посох. Кости вокруг снова зашевелились.

— Трогательно, произнёс он.

— Но бесполезно.

Лекс поднялся.

— Не уверен.

— Ты уже проиграл.

— Мы всё ещё идём.

Он выстрелил. На этот раз пуля ударила в костяное кольцо, вращавшееся вокруг кристалла. Появилась трещина. Золотая линия вспыхнула. Архон отшатнулся. Все поднятые твари одновременно дёрнулись. Связь оборвалась, и кости осыпались на землю.

— Сейчас же! К выходу!

Кхар сбросил с предплечья погнутый щит и подхватил Грыма здоровой левой рукой, прижав дворфа к плечу. Повреждённая правая оставалась притянутой к груди.

— Эй, я не мешок, выдохнул Грым.

— Ты лёгкий.

— Это оскорбление.

Рах поднял Крэша. Сайр поддержал с другой стороны, продолжая использовать копьё как опору. Писк удерживал жгут и одновременно сканировал дорогу. Лекс прикрывал отход. Архон остался у ворот. Трещина на кольце посоха медленно затягивалась чёрными нитями.

— Ты не уничтожил меня, сказал он.

— Я и не пытался.

— Ложь.

— Я пытался лишь выиграть время.

— И сколько получил?

Лекс посмотрел на уходящих товарищей.

— Достаточно.

Голубые огни вспыхнули ярче.

— Мы ещё встретимся, Наследник.

— Знаю.

— В следующий раз тебе уже не поможет нить, оставленная Кователем.

— В следующий раз она мне не понадобится.

Архон ударил посохом в землю. Башни цитадели ожили. На стенах открылись сотни голубых глаз. Гончие сорвались со склонов, Ткачи выпустили нити.

— Бегите!

Лекс остался последним. Он стрелял обычными патронами, не надеясь остановить преследователей, лишь задержать. До разлома между скалами оставалось меньше сотни шагов. За ним начиналась густая, непрозрачная Буря в обычных обстоятельствах смертельная, сейчас единственное возможное укрытие.

— Восемьдесят шагов, считал Писк.

Костяные силуэты поднимались над цитаделью.

— Шестьдесят.

Кхар нёс Грыма. Рах почти волок Крэша. Сайр двигался рядом, прихрамывая и помогая удерживать вожака.

— Сорок.

Крэш пришёл в сознание.

— Поставьте.

— Нет, ответил Рах.

— Поставьте, я сказал.

— Ты не можешь идти.

— Я могу.

— Едва.

— Этого хватит.

Рах не остановился. Крэш слабо ударил его локтем. Тот понял. Они опустили драконида на ноги. Крэш едва удержался.

— Что ты делаешь? спросил Лекс.

Крэш повернулся к проходу. Грудь поднялась, а кровь сильнее потекла из-под уже насквозь пропитанной повязки.

— Вспоминаю, зачем мне дали огонь.

— Крэш...

— Я не собираюсь умирать. Сегодня это стало слишком популярной фразой.

Из пасти вырвался тонкий почти белый луч. Он ударил в склон над проходом. Камень раскалился, покрылся трещинами. Крэш повёл огнём выше. Скала обрушилась. Тысячи тонн камня рухнули между ними и гончими. Проход исчез, а поднявшаяся пыль смешалась с Бурей. Крэш качнулся. Рах поймал его.

— Теперь уже можешь тащить.

— С удовольствием.

Они вошли в серый туман. Мир вокруг дрогнул. Скалы вытянулись вверх, затем распались на чёрные полосы. Земля под ногами стала мягкой, словно состояла из одного пепла. Футляр на груди Лекса нагрелся. «Пепельная Вечность» вспыхнула. Серебристый свет окружил отряд, оттесняя Бурю всего на несколько шагов. Он не создавал безопасной дороги, лишь не позволял им исчезнуть сразу.

— Зафиксирована реакция объекта на среду Пустоты, сообщил Архитектор.

— Формируется локальная зона стабилизации.

— Она нас что защищает? спросил Рах.

— Частично.

— Что значит твоё «частично»?

— За пределами зоны вероятность распада составляет девяносто восемь процентов. Внутри немного меньше.

Грым поднял голову с плеча Кхара.

— Хорошие новости у тебя опять закончились?

— Подтверждаю.

Они шли медленно. Каждый шаг Кхара становился всё тяжелее, но он не позволял никому забрать Грыма. Рах и Сайр почти волокли Крэша. Правая рука врача почернела до локтя, кровь продолжала капать с брони на пепел. Писк удерживал жгут и не сводил сканера с лица Грыма.

— Не закрывать глаза. Не спать.

— Я и не сплю.

— Твои глаза закрыты.

— Я думаю.

— О чём?

— О ноге.

— Я начну проектирование протеза.

Грым открыл один глаз.

— Сейчас?

— Чем раньше начну, тем точнее будет конструкция.

— Не делай красивым.

— Почему?

— Отец говорил, что красивый инструмент обычно плохо работает.

— Кор-Дум утверждал обратное. Хороший инструмент должен быть функциональным и эстетичным.

Грым открыл второй глаз.

— Он тебе это говорил?

— Да.

— Предатель.

Писк тихо пискнул. Возможно, это был смех. Лекс шёл впереди, удерживая направление. Серебристый свет двигался вместе с ним. За его границей Буря выла, бросая в защиту чёрные нити и обломки чужих воспоминаний. Иногда среди тумана появлялись лица. Кор-Дум стоял у горна. Роман шёл рядом, засунув руки в карманы. Лекс продолжал смотреть только вперёд. Туда, где находились живые.

— Лекс, тихо позвал Грым.

— Что?

— Мы ведь возвращаемся домой?

Теперь это звучало не вопросом. А просьбой.

Лекс посмотрел в серебристый туман. Конца пути не было видно. Он не знал, доживёт ли Крэш до ближайшего укрытия, выдержит ли Грым дорогу и стоит ли вообще ещё Стальной Шпиль. Он не знал, получится ли вернуться. Но собирался сделать всё, чтобы это стало возможно.