— Откуда ты это знаешь? — прищурился Морвуд.

— У меня есть свои источники, — холодно ответила Мираэль. — Тебе нужны сведенья о моих источниках старик, или ты хочешь победить?

Морвуд промолчал, в его глазах мелькнула искра недоверия.

— Хорошо, допустим, база будет беззащитна, — заговорил Валтар. Он сидел, подавшись вперёд, его пальцы нервно барабанили по подлокотнику. — Но у них всё ещё есть люди. Сталкеры, ополченцы, гоблины, орки. Они не сдадутся, будут драться отчаянно.

— Будут, — согласилась Мираэль. — Но у них нет командира. Лекс ушёл. Айрин, конечно, возглавит оборону, но она не он. У неё нет его дара, его способности видеть эфир, его технологий. И главное — у них почти нет магии. А у нас она есть.

— Ты предлагаешь полномасштабный штурм, — медленно произнёс Крейн. — А если слухи подтвердятся? Если эльфы Силь'Верен придут на помощь?

— Силь'Верен сейчас разорван, — отрезала Мираэль. — Лаэрон пытается убедить отца, но лорд Силь'вариэн непреклонен. А даже если он и преуспеет, чему я очень сомневаюсь. Они не успеют собрать силы. А если каким-то чудом им это удастся — то они придут к пепелищу.

— А дракониды? — подал голос Лорд Драконов. — Крэш? Если он решит, что мы ослабли...

— Крэш будет ждать, — перебила Мираэль. — Он всегда ждёт. Если мы проиграем — он нападёт на нас. Если выиграем — он останется в стороне. Поэтому мы не имеем права проиграть...

— И всё же я не понимаю, зачем спешить, — сказал Морвуд, постукивая посохом по полу. — Ты предлагаешь нам бросить все силы на штурм крепости, которая ещё ни разу не была взята. Ты предлагаешь рискнуть всем, что у нас есть, ради шанса, который может не оправдаться. Почему не выждать? Почему не дождаться, чем кончится поход Лекса в чертоги? Если он проиграет — боги сами разберутся с ним. Если победит... что ж, тогда мы будем точно знать, с кем имеем дело.

— Потому что, если он победит, — голос Мираэль стал тише, но в нём зазвенела сталь, — у нас не будет второго шанса. Он вернётся с силой, которую мы не сможем остановить. Уже сейчас люди верят в него. А представь если он одолеет богиню. Надо вам пояснять, что тогда? Он придёт за нами — за каждым из вас. Ты этого хочешь, Морвуд? Хочешь ждать, пока он постучится в твои двери?

Морвуд отвёл взгляд.

— Мы должны ударить сейчас, — продолжила Мираэль. — Пока он там в чертогах. Пока его база беззащитна. Пока у нас есть преимущество в числе и магии. Это наш единственный шанс. И если мы его упустим — второго уже точно не будет.

— А если Лекс всё-таки вернётся? — тихо спросила Селена. — Если он вернётся и увидит, что мы сделали?

Мираэль повернулась к ней, и в её глазах мелькнуло что-то тёмное, опасное.

— Не вернётся. Я позабочусь об этом.

В зале повисла тишина. Бароны переглядывались, в их взглядах читалось сомнение, страх, неуверенность. Каждый понимал: ставка слишком высока. Если Лекс победит Нергал — он станет силой, почти равной богам по вере и поклонению. Если они ударят сейчас и проиграют — их участь будет незавидной. Но если они выиграют...

— Я согласен, — первым нарушил молчание Валтар. Его голос прозвучал глухо, но твёрдо. — Мы должны ударить. Сейчас или никогда.

— Я тоже согласна, — кивнула Селена. — Лучше атаковать, чем ждать.

— Я за, — прогудел Крейн. — Но пусть Мираэль ответит за последствия. Если мы проиграем...

— Не проиграем, — раздраженно оборвала его Мираэль.

— Я против, — тихо сказал Морвуд. Все обернулись к нему. — Я слишком стар для таких авантюр. Но я вижу, что меня не слушают. Поэтому я присоединю свои войска к общему походу. Но запомните мои слова: мы идём на огромный риск, который может стоить нам всего.

— Запомним, — кивнула Мираэль. — Лорд Драконов?

Единственный глаз воина сверкнул.

— Я поведу войска. Лекс убил моего племянника. Я хочу увидеть, как горит его база.

— Отлично. — Мираэль выпрямилась. — Тогда решено. Собирайте войска. Выступаем немедленно. Пусть каждый из вас приведёт всех, кого сможет, и конечно с обозом. Я хочу, чтобы к рассвету армия стояла у подножия их гор.

Бароны начали расходиться. Крейн вышел первым, бормоча что-то о том, что «эта эльфийка когда-нибудь доведёт нас до беды». За ним — Валтар и Селена. Морвуд задержался у двери, бросил долгий задумчивый взгляд на Мираэль, но ничего не стал говорить. Лорд Драконов ушёл последним, его тяжёлые шаги гулко отдавались в пустом коридоре.

Мираэль осталась одна. Она стояла у карты, смотрела на красную точку, обозначавшую базу Лекса. Пальцы её сжимались и разжимались.

— Ты думаешь, что победишь, — прошептала она. — Ты думаешь, что пошёл убивать богиню и никто этого не заметит и не узнает, наивный.

Храм Нергал почти никогда не оставался пустым. Даже в самые глухие ночные часы здесь звучали шаги жрецов, шёпот молящихся, потрескивание свечей. Но этой ночью случилось нечто страшное. Тишина пришла, иная — та, что наступает перед криком от ужаса и неверием в происходящее.

Верховный жрец стоял перед алтарём и как уже неисчислимое множество раз читал молитву. Слова её были древними, как сам этот храм, вязли на языке, словно мёд, смешанный с пеплом. Он тянул монотонный речитатив уже несколько часов, не чувствуя времени. Его помощники, выстроившиеся в два ряда позади, вторили ему. Дым благовоний поднимался к сводам, и в этом дыму лицо статуи Нергал казалось почти живым — прекрасное, холодное и одновременно пугающее.

А потом неожиданно для всех статуя треснула.

Звук был негромким, почти деликатным, но в храмовом монотонном гуле он прозвучал как удар грома. Верховный жрец осёкся на полу слове. Его глаза, до этого полуприкрытые, распахнулись. Прямо по лицу статуи — от лба до подбородка — бежала трещина. Она расширялась с каждым ударом его сердца, из неё проникал не свет, не тьма, а что-то третье, иное — пустота, от которой у жреца перехватило дыхание.

Он почувствовал это раньше, чем понял разумом. Связь, которая была с ним всю его жизнь — та незримая нить, что соединяла его с Госпожой, — внезапно исчезла. Не прервалась, не ослабла — исчезла, как будто её никогда не было. На её месте разверзлась такая бездна, что жрецу показалось, будто он падает в неё.

Из его глаз потекла кровь. Медленно, страшно — две тонкие алые струйки, похожие на маленькие ручейки. Он не чувствовал боли. Он вообще перестал что-либо чувствовать, кроме пустоты и бездонного, ледяного ужаса.

— Она... — прошептал он, падая на колени. Голос его был тих, но в наступившей храмовой тишине его услышали все. — Она... не отвечает. Наша Госпожа... молчит.

Паника началась не сразу. Сначала кто-то из младших жрецов закричал — пронзительно, истошно. Следом другой сорвал с шеи амулет, швырнул его на пол. Третий попытался куда-то бежать, но споткнулся о ступени, рухнул, разбив лицо в кровь.

А вот следом они начали падать.

Один за другим жрецы, стоявшие у алтаря, оседали на пол, теряя сознание. Их лица становились серыми, как пепел, дыхание — слабым, едва заметным. Служители, что находились в дальних приделах храма, ещё держались на ногах, но и они чувствовали, как сила уходит из них. Та самая сила, которую Нергал давала своим последователям, — она исчезла, на её месте осталась только пустота. Кто-то рыдал, закрыв лицо руками. Кто-то бился в конвульсиях, не в силах пережить разрыв связи с богиней. Кто-то просто лежал и смотрел в потолок остановившимся остекленевшим взглядом.

Верховный жрец ещё держался. Он стоял на коленях перед треснувшей статуей, и слёзы вперемешку с кровью — текли по его морщинистому лицу. Он шептал что-то — то ли молитву, то ли проклятие, — но слов уже было не разобрать.

Статуя продолжала трескаться. Трещина расширялась, ветвилась, ползла по мрамору, как паутина. И вместе с ней рушился мир, который эти люди строили тысячелетиями. В какой-то момент она рассыпалась на мелкие куски и наступила тишина.

Мираэль узнала о происшествии через минуту после того, как первый жрец упал без сознания.