— Подозреваю об этом, — Лекс взял письма, пробежал глазами. — Он хочет быть с победителем, но не знает, кто победит, поэтому мечется, как рыба в воде.

— А ты знаешь?

— Я должен не знать, а быть уверен, — ответил Лекс. — Иначе зачем всё это?

Он помолчал, потом поднял голову.

— Где Зиг?

— В главном зале. Ждёт. И Грыма я уже позвал.

— Хорошо. Зови их обоих сюда.

Шило кивнул и вышел, прихрамывая. Лекс остался один. Он подошёл к карте, висевшей на стене, провёл пальцем по извилистой линии, отмечавшей границы владений баронов. Красные точки пульсировали в такт его сердцу.

«Сплетня — это как камень, брошенный в воду. Круги расходятся, и уже нельзя предсказать, к какому берегу они пристанут».

Он вспомнил слова старого сталкера, который учил его выживать в этом мире. Тогда он не придал им значения. Теперь очень отчётливо понимал.

Через несколько минут в дверях появились Зиг — гоблин, глава контрабандистов, одетый в свою пёструю одежду, за ним, переваливаясь, плёлся Грымза, следом — Грым с неизменным Писком на плече. Дроид тихо жужжал, сканируя пространство в своём обычном режиме.

— Господин Лекс, — Зиг рассыпался в поклоне, но в голосе его не было привычной слащавости и наигранности. — Вызывали?

— Вызывал, — Лекс указал на стулья. — Садитесь. Есть разговор, и он будет не простой.

Все расселись. Грым достал из кармана какие-то чертежи, но Лекс покачал головой.

— Сегодня не о механизмах пойдёт речь. Этот разговор о людях.

О他 подошёл к столу, развернул карту.

— Слухи, которые мы запустили, работают. Бароны грызутся. Механос колеблется. Но этого мало. Мы должны ударить сильнее, и мы должны сделать это так, чтобы никто не понял, откуда ветер дует.

— Что вы задумали, господин? — Зиг подался вперёд, его глаза заблестели.

— Я пойду в Механос, — сказал Лекс.

Тишина стала тяжёлой. Грым побледнел. Шило присвистнул.

— Ты с ума сошёл? — сказал он. — Тебя там схватят в первый же час. У Рагнера везде глаза и уши.

— Не схватят, — ответил Лекс. — Я пойду не как Лекс. Я пойду как торговец. Как искатель артефактов. Как обычный человек, который хочет продать информацию. В Механосе сотни таких. Один больше, один меньше — никто не заметит.

— Это безумие, — покачал головой Грым. — Если тебя узнают…

— Не узнают, — твёрдо сказал Лекс. — У меня есть кое-что, что скроет лицо.

Он достал из ящика стола старый плащ с капюшоном и маску — простую, из грубой кожи, с прорезями для глаз. Надел — и в полумраке командного центра его лицо стало чужим, почти неузнаваемым.

— Я пойду один. Зиг, ты проводишь меня до города и покажешь, где можно найти нужных людей. Остальные ждут здесь.

— А если ты не вернёшься? — спросил Шило, и в его голосе впервые не было и доли шутки.

— Значит, я всё же ошибся, — ответил Лекс. — Но всё-таки я не собираюсь дарить такую радость врагу.

Он затянул пояс, проверил, на месте ли верный кинжал, и шагнул к двери.

— Идём, Зиг. Время не ждёт.

Механос встретил их запахом дыма, жареного мяса и дешёвого эля. Город вольных торговцев, воров и искателей приключений — здесь можно было купить всё, от кристаллов Древних до человеческой жизни. Узкие улочки были забиты телегами, лотками, пьяными матросами и крикливыми торговками. Воздух дрожал от гомона, скрипа колёс и звона монет.

Лекс шёл, прижимаясь к стенам, чувствуя, как сотни глаз внимательно следят за ним. Не потому, что узнали — просто в Механосе на каждого чужака смотрели так, оценивая и взвешивая: кошелёк, оружие, опасность.

— Держись ближе, — прошептал Зиг, петляя между лотками. — Как ты знаешь, здесь не любят чужаков. А тех, кто ходит в масках, не любят вдвойне.

— Да уж я заметил, — ответил Лекс.

Они остановились у таверны «Пьяный гоблин». Вывеска кричала яркими красками, из открытых дверей доносился пьяный гомон, звон кружек и хриплый смех. Зиг толкнул дверь, и они вошли внутрь.

В таверне было шумно. За длинными столами сидели купцы, наёмники и какие-то мутные личности. Кто-то играл в кости, кто-то спорил о ценах, кто-то просто пил, уставившись в одну точку. Лекс сел в углу, заказал эль и приготовился внимательно послушать, о чём говорят.

— Слышали? — говорил один купец другому, наклоняясь через стол, при этом активно жестикулируя руками. — Лекс заключил союз с эльфами. Дом Силь'Верен переходит на его сторону.

— Врёшь, — ответил второй, но без уверенности. — Эльфы не станут помогать людям. Это против их природы и веры.

— А вот и станут. Мой свояк видел, как отряд Лаэрона пришёл на базу. С оружием, с припасами. Говорят, сам лорд Силь'вариэн тайно передал им кристаллы для турелей.

— Лаэрон — это тот, который сбежал от эльфов? — встрял третий, с повязкой на глазу.

— Он самый. Говорят, его отец, лорд Силь'вариэн, тайно поддерживает Лекса. А публично делает вид, что верен Магистериуму.

— Хитрый эльф, — усмехнулся купец. — Но если узнают…

— Уже узнали. В Шпиле паника. Бароны грызутся, как псы, пытаясь отобрать друг у друга единственную кость.

Лекс слушал и улыбался под маской. Слух работал. Он передал Зигу, чтобы тот «случайно» обронил ещё одну деталь: будто бы дворфы уже отправили в базу Лекса партию оружия, а дракониды Крэша готовы выступить на его стороне за золото.

Зиг кивнул и исчез в толпе.

Лекс остался один. Он пил эль маленькими глотками и слушал. Голоса сливались в единый гул, но он наловчился вычленять главное.

— А я слышал, — шептал кто-то в углу, — что Лекс убил самого Вэл'Шана. Не в бою, а в поединке. Один на один.

— Врёшь.

— А вот и нет. Мой брат был в отряде, который нашёл тело. Говорит, у Вэл'Шана были перерезаны все магические каналы. Кто-то просто выключил его, как светильник.

— И кто это мог сделать?

— Тот, кто не боится магии. Тот, кто её не чувствует. Лекс.

Лекс опустил голову ниже, пряча лицо. «Слух о поединке — это хорошо. Но нужно добавить деталей. Пусть думают, что я неуязвим».

Он уже собрался уходить, когда к нему подсел незнакомец — тощий, с острыми чертами лица и цепкими глазами. От него пахло дешёвым табаком, и было чувство, что он чего-то боится.

— Ты тот, кто ищет информацию и готов за неё заплатить? — прошептал он, оглядываясь.

— Может быть, — ответил Лекс. — А ты тот, кто её готов продать?

— Я тот, кто знает, где лежат мёртвые, — усмехнулся незнакомец. — И где прячутся живые. У меня есть кое-что для тебя. Но это стоит дорого.

— Сколько?

— Десять кристаллов.

— Пять.

— Восемь.

— Шесть, или я ухожу.

Незнакомец помолчал, потом всё же кивнул, решаясь.

— Идём.

Они вышли из таверны и свернули в тёмный переулок. Здесь пахло мочой, гнилыми отбросами и ещё чем-то — сладковатым, тошнотворным. Лекс чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, но не останавливался.

— Рагнар, глава Гильдии, готовит сделку с баронами, — сказал незнакомец, оглядываясь. — Он хочет продать вас за золото и влияние. Но не все в Совете его поддерживают и согласны с ним. Мать Иллария — она на вашей стороне.

— Почему ты мне это говоришь?

— Потому что я видел, что делают эльфы с людями, — ответил незнакомец, и в его глазах мелькнула такая боль, что Лекс на мгновение забыл о маске. — Мою деревню. Я тогда был мальчишкой. Спрятался в погребе. Слышал, как кричала мать… как плакала сестра… Я хочу, чтобы они заплатили. А этот Лекс… он единственный, кто не побоялся выступить против.

Лекс смотрел на него долго. Потом протянул мешочек с кристаллами.

— Спасибо.

— Не за что, — незнакомец взял плату и исчез в темноте, будто его и не было.

Лекс вернулся в таверну, нашёл Зига.

— Уходим, — сказал он. — У меня есть всё, что нужно. Пока больше нам тут нечего делать.

В Стальном Шпиле, в зале совета, куда не проникал свет даже днём, бароны спорили уже четвёртый час. Воздух здесь был спёртым, тяжёлым от напряжения и застарелой злобы. Крейн, грузный, с красным от гнева лицом, метался у стола, размахивая руками.