Пахло здесь, мягко говоря, непривычно — жареное мясо, пот, чешуя, какой-то терпкий дым, от которого слезились глаза. Где-то в углу лагеря визжали дети — маленькие дракониды, ещё без чешуи, с большими глазами и острыми зубками, смотрелись довольно-таки мило. Они гонялись друг за другом, поднимая пыль, и их крики сливались с общим гамом.

Старые дракониды сидели у шатров, перебирая амулеты из зубов и когтей. Женщины — их было трудно отличить от мужчин, если не приглядываться, но всё же Клык заметил, что у некоторых чешуя была мельче, а движения — мягче, плавнее что ли — возились у костров, что-то варили в больших котлах. Один из подростков, сверкнув глазами, подбежал к Груку и ткнул его копьём.

— Ты большой, — сказал он. — Ты сильный?

— Очень, — ответил Грук, не останавливаясь.

— А подраться?

— В другой раз, — Грук потрепал его по гребню. — Когда отрастёшь.

Драконид обиженно зашипел и убежал.

— Хорошие дети, — заметил Клык. — Боевые.

— Дети должны быть боевыми, — ответил старший драконид. — Иначе их съедят.

В центре, у огромного костра, на шкуре какого-то зверя сидел Крэш. Он был огромен — даже по меркам драконида. Чешуя его отливала голубовато-белым, как лёд в горах, и на свету костра казалась почти прозрачной. Один глаз — жёлтый, с вертикальным зрачком — смотрел остро, цепко. Второй был закрыт старой раной — глубокий шрам перечёркивал половину морды, уходя под чешую. Вождь не носил доспехов — только кожаные штаны да ожерелье из когтей на мощной шее.

Рядом с ним, на корточках, сидели трое — старый шаман с белой, будто поседевшей чешуёй, молодой воин с горящими глазами и ещё один, молчаливый, с топором на креплении.

— Человек, — проговорил Крэш, и голос его прозвучал как далёкий камнепад. — Который не боится драконидов. Или очень глуп, или отчаян.

— Отчаян, великий вождь, — ответил Клык, останавливаясь перед костром. — Эльфы идут войной. Ваши степи — следующий рубеж. У нас общий враг.

— Общий враг? — Крэш усмехнулся. — Эльфы для тебя враг. Для меня — добыча и иногда партнёры. Большая разница.

— Добыча, которая держит ваши святилища, — парировал Клык. — Добыча, которая отобрала у вас земли. Добыча, которая платит золотом Кровавому Когтю, чтобы они охотились на вас же.

Тишина стала тяжёлой. Дракониды вокруг замерли. Крэш медленно поднялся, и Клык только теперь понял, насколько он огромен. Даже Грук, стоявший сзади, казался рядом с ним не таким уж и большим.

— Ты много знаешь, человек, — сказал Крэш. — Слишком много для того, кто пришёл с миром. Не шпион ли ты?

— Я пришёл с правдой и полностью открыт перед тобой, — ответил Клык. — И ещё у меня есть что предложить.

Крэш вдруг прищурился, всмотрелся в лицо Клыка.

— Погоди, — сказал он. — Ба, да я тебя знаю.

— Встречались, — спокойно ответил Клык. — В Мёртвом ущелье. Двадцать лет назад. Ты прикрывал меня, я — тебя.

Крэш замолчал. Его единственный глаз сузился, ноздри раздувались.

— Тот самый человек, — сказал он наконец. — Который не бросил раненого.

— Который не бросает своих, — поправил Клык.

— Ты спас мне жизнь, — Крэш говорил медленно, будто вытаскивал слова из глубины памяти. — Я тогда не спросил, как тебя зовут. Думал, что мы больше не встретимся, ты изменился.

— Мы всё же встретились, — произнёс Клык. — И поверь, по очень важному делу.

— По делу? — Крэш недобро усмехнулся. — Ты спас мне жизнь, а теперь просишь об ответной услуге, так?

— Не прошу. — Клык покачал головой. — Предлагаю. У нас общий враг. И если мы победим — твои степи станут свободными. Навсегда.

Крэш замолчал, обдумывая слова. Потом кивнул.

— Говори.

Прежде чем Клык успел достать кристалл-связку, из толпы вышел молодой драконид. Он был ниже Крэша, но пошире в плечах, с красноватым отливом чешуи и наглой усмешкой на морде.

— Вождь, — сказал он, не сводя глаз с Клыка. — Позволь мне проверить этого человека. Слова — это слова. А дело покажет, чего он стоит.

Крэш посмотрел на Клыка.

— Что скажешь, человек, боишься?

Клык не колебался. Он знал: в степях не верят словам. Верят только силе и отваге.

— Пусть проверит, — сказал он.

Драконид оскалился. Они вышли на свободное место у костра. Грук хотел вмешаться, но Клык остановил его жестом.

— Не надо вмешаться. Это моя проверка.

Драконид напал первым — быстро, как змея. Клык едва успел уйти в сторону, пропуская удар когтистой лапы мимо лица. Он не стал доставать нож — драться голыми руками против драконида было безумием, но он и не собирался драться честно.

Он нырнул под руку, ударил в колено — драконид пошатнулся, потерял равновесие. Клык тут же откатился в сторону, вскочил, выхватил нож.

— Стоять! — внезапно рявкнул Крэш.

Драконид замер. Клык — тоже.

— Достаточно, — сказал вождь. — Он не победил, но и не проиграл. А главное — он не струсил. — Он повернулся к молодому дракониду. — Зарк, ты опозорился. Этот человек в два раза старше тебя и в два раза умнее. Иди, тренируйся.

Зарк скрипнул зубами, но спорить не посмел. Клык убрал нож, вытер выступивший холодный пот со лба.

— Неплохо, человек, очень неплохо, — сказал Крэш. — Теперь говори.

Клык достал из-за пазухи кристалл-связку — тот самый, что дал ему Грым. В свете костра кристалл замерцал, и в воздухе повисло изображение — битва в Ущелье Скорби, эльфы, падающие под стрелами, големы, взрывающиеся от ударов.

— Это Лекс, — сказал Клык, показывая на мелькающую фигуру. — Он убил аватара Нергал. Он взял в плен Вэл'Шана. У него есть оружие против богов — звёздное железо.

— Звёздное железо? — Крэш нахмурился. — Сказки для детей.

— Не сказки, вождь, — неожиданно вмешался шаман, подаваясь вперёд. — В наших легендах говорится о металле, упавшем с неба. Он был холодным, как лёд, и горячим, как пламя. Им можно было убить даже бога.

— Ты веришь в легенды, старик? — спросил Крэш.

— Я верю в то, что видел своими глазами, — ответил шаман. — А я видел этот металл. Во сне. И он был настоящим.

Клык приблизился, показал на кристалле чертежи оружия, придуманные Лексом, планы по укреплению.

— Мы нашли многое в Гнезде. И если вы поможете нам, мы поделимся.

— Чем? — спросил Крэш.

— Оружием. Технологиями. И свободой. Когда эльфы падут, их земли станут ничьими. Вы сможете взять своё.

Крэш молчал долго. Его единственный глаз сузился, ноздри раздувались.

— Ты предлагаешь мне войну, человек, — сказал он наконец. — Войну с теми, кто сильнее нас.

— Я предлагаю вам шанс, — ответил Клык. — Не больше.

Крэш хлопнул в ладоши, и дракониды вокруг задвигались. Кто-то принёс мясо — огромный кусок, ещё дымящийся, насаженный на вертел. Кто-то — кувшины с чем-то кислым, пахнущим бродящей кровью. А потом появились другие блюда.

Сначала подали сырое мясо. Оно было нарезано тонкими полосками, ещё тёплыми, и лежало на широких листьях. Кровь сочилась на поднос, смешиваясь с какой-то острой, пахучей пастой.

— Наше традиционное угощение, — сказал Крэш, наблюдая за Клыком. — Кровь с мясом и жгучим перцем. Ешь, гость.

Клык посмотрел на тарелку. Внутри всё сжалось — он не был гурманом, но сырое мясо с кровью… Он вспомнил наставления старого сталкера: «В степи отказываться от угощения — смертельная обида. Если предложили — ешь. Хоть кишки свои жуй, но ешь».

— Благодарю, — сказал он и, отрезав кусок, отправил в рот.

Мясо было жёстким, пряным, кровь обожгла язык. Клык жевал, стараясь не морщиться. Грук, сидевший рядом, последовал его примеру — только зубы его хрустнули громче.

— Хорошо? — спросил драконид с красным гребнем.

— Очень, — соврал Клык, сглатывая вставший поперёк горла комок, сам себе не веря.

Вторым блюдом оказались личинки. Большие, белые, они шевелились на листе, и их головки, похожие на маленькие шипы, двигались в разные стороны.

— Деликатес, — пояснил шаман. — Жареные на углях. Хрустят.