Прохор, стиснув зубы, выдернул стрелу из плеча. Кровь хлынула сильнее, но он, зажав рану рукой, выхватил нож и бросился в бой.

— Сдохните, твари! — орал он, рубя направо и налево.

Лекс выхватил пистолет. Выстрел — эльф упал с пробитой грудью, из раны вырвался фонтан крови. Второй выстрел — ещё один, пуля раздробила череп, мозги брызнули на стену. Третий — командир эльфов поставил магический щит, и пуля застряла в нём, замерцав голубоватым светом.

— Маг! — крикнул Лекс. — У них маг!

Эльф-командир поднял руку, и из его пальцев вырвался огненный шар. Он летел прямо в Лекса — огромный, пульсирующий, смертоносный. Жар обжёг лицо ещё до того, как шар приблизился.

— Ложись! — заорал Зураб, бросаясь наперерез.

Шар ударил в топор, который кузнец выставил перед собой. Взрыв был такой силы, что Зураба отбросило к стене. Он глухо ударился головой о камень и сполз на пол, оставляя кровавый след.

— Зураб! — закричал Демид.

— Жив, — прохрипел кузнец, поднимаясь. — Жив, но этот гад… он заплатит.

Лекс, используя эфирное зрение, увидел слабое место в магическом щите мага. Там, чуть ниже левого плеча, где магия перетекала с перебоями — брак, ошибка, которую допустил сам эльф, когда ставил защиту.

Красная точка целеуказателя легла на это место.

Выстрел.

Щит лопнул, как мыльный пузырь. Пуля вонзилась магу в плечо, разорвав мышцы, сломав кость. Эльф закричал — не столько от боли, сколько от ярости — и рухнул на колени. Кровь хлынула из раны, заливая его серебряные волосы.

— Добить! — крикнул Лекс.

Прохор, не обращая внимания на рану, бросился к магу и вогнал нож ему в горло. Кровь хлынула фонтаном, заливая камни, куртку Прохора, лицо. Маг захрипел, схватился за горло, но было поздно — жизнь вытекала из него вместе с остатками крови.

Оставшиеся эльфы, увидев гибель командира, дрогнули. Кто-то побежал, кто-то продолжал сражаться.

— Никого не отпускать! — заорал Зураб, поднимаясь.

Он рубанул топором направо и налево, снося головы, разрубая доспехи, круша всё на своём пути. Кровь залила его с головы до ног, смешиваясь с потом и копотью.

Демид, прихрамывая, стрелял из арбалета, добивая тех, кто пытался бежать. Болты вонзались в спины, и эльфы падали лицом вниз, дёргаясь в агонии.

Прохор, весь в крови — своей и чужой, — бил ножом, не глядя, просто вкладывая в каждый удар всю свою ненависть.

Лекс стрелял методично, хладнокровно. Красная точка плясала по фигурам врагов, и каждый выстрел находил цель. Пули рвали плоть, дробили кости, выбивали куски мифриловой брони.

Через три минуты всё было кончено.

Больше десятка эльфов лежали, заливая камни кровью. Вонь стояла невыносимая — кровь, пот, разорванные кишки, горелая плоть от магического взрыва. Кто-то ещё дышал, хрипел, пытался ползти, оставляя кровавые следы. Прохор добивал их без жалости, короткими ударами ножа — в шею, в глаз, в сердце.

— Чисто, — выдохнул он, вытирая лицо рукавом. — Чисто.

Зураб сидел у стены, держась за голову. Из рассечённой брови текла кровь, заливая глаз.

— Жить буду, — ответил он на немой вопрос Лекса. — А вот эти — нет.

Лекс посмотрел на тела, на лужу крови, на эльфа, у которого глаза всё ещё были открыты. Он вдруг подумал: у этого эльфа наверняка была семья, кто-то ждал его. Но они пришли убивать — и выбрали свою смерть.

— Они выбрали свою смерть, — тихо сказал Лекс. — Мы — свою жизнь.

— Прохор, как ты? — спросил он.

— Нормально, — ответил тот, зажимая плечо. — Кровь не хлещет. Перевяжу — и пойду.

— Демид?

— Ногу прострелили, — парень скривился. — Но как-нибудь дойду.

— Тогда поднимаемся, — Лекс подошёл к турели, подхватил свою часть. — Надо уходить. Могут быть другие, а мы тут знатно нашумели.

Они двинулись — хромая, зажимая раны, таща тяжёлую турель, мешки со слитками. Кровь капала на камни, оставляя тёмный след.

— Командир, — вдруг сказал Прохор, пошатываясь. — А может, ну его, это железо? Оставим турель здесь, заберём всё же потом?

— Не можем, по крайней мере не здесь, — ответил Лекс, не оборачиваясь. — Если мы её оставим, эльфы вернутся с подкреплением и заберут то, что мы с таким трудом и боем тащили.

— Тогда тащите, — вздохнул Прохор. — Но я буду жаловаться и ныть всю дорогу.

— Жалуйся, ной, да хоть матерись, — усмехнулся Зураб. — Главное — не останавливайся.

— Не остановлюсь, — буркнул Прохор. — Сдохну, но не остановлюсь.

Они вышли из тоннелей на рассвете. Солнце только начинало золотить вершины гор, разгоняя остатки ночного тумана. Воздух был холодным, чистым, пахло снегом и свободой.

Прохора сразу унесли в лазарет — Агафья уже ждала у входа, вооружившись бинтами и настойками.

— Ну что, старый, — сказала она, осматривая рану. — Опять ты вляпался.

— Агафья, я как лучше хотел, — простонал Прохор.

— Лучше хотеть не вредно, — буркнула она. — Вредно — плохо хотеть. Лежи смирно давай, а не то что-нибудь зашью. Рот, например.

Следом вынесли части разобранной турели. Люди высыпали во двор, глядя на добычу с восхищением и страхом. Кто-то крестился, кто-то просто молча смотрел, не веря своим глазам. Маленькая Лада, прижимая к груди куклу, подбежала к турели и тронула ствол пальцем.

— Она тёплая, — сказала она удивлённо.

— Потому что живая, — ответил Грым, устало улыбнувшись. — Почти.

Лекс, держа в руке слиток звёздного железа, подошёл к Шило, который встречал их у входа.

— У нас есть оружие против богов, — сказал Лекс. — И ещё кое-что для обороны.

Шило смотрел на него долго, очень долго. Потом сплюнул и усмехнулся.

— Айрин обрадуется, когда вернётся, — сказал он. — Если вернётся.

— Вернётся, — твёрдо сказал Лекс. — Все вернутся, никаких «если».

— Дай-то бог, — вздохнул Шило. — Ладно, идите отдыхать. Я тут покараулю.

Он почесал затылок и добавил уже в сторону:

— А то эти гоблины опять что-нибудь спрут. Вчера, говорят, Грымзу видели с моей кружкой. Я ему сказал: «Ты, парень, если ещё раз мою посуду возьмёшь, я из тебя новую сделаю. Из твоей шкуры». Он, гад, только лыбится.

Лекс покачал головой, поплёлся в кузницу. Но на полпути остановился, посмотрел на восток — туда, где Айрин ушла с Лаэроном к эльфам. Удалось ли ей? Встретили ли её хорошо? Он знал, что она сильная, справится. Но всё равно внутри защемило. «Только вернись», — подумал он и двинулся дальше.

Лекс не пошёл отдыхать, хотя устал так, что сил почти не было. С Грымом и Писком он спустился в кузницу. Брун, старый дворф-кузнец, уже раздувал горн, пламя жадно лизало угли, разбрасывая снопы искр. Зураб, несмотря на раненую голову, раскладывал инструменты на верстаке.

— Мы принесли металл, — сказал Лекс, выкладывая слитки. — Нужно оружие, которое достанет бога на расстоянии.

Грым развернул чертёж — старый, потрёпанный, но всё ещё читаемый. Края его обгорели, но линии были чёткими, понятными.

— Архитектор Нулевой показывал схему. «Нуллификатор второго поколения». Если соединить со звёздным железом…

— Будет фокусировать эфирный луч, разрывающий связь аватара с богом, — закончил Лекс, активируя эфирное зрение. — Но, если ошибёмся, взорвётся, как миномёт у Кости.

Брун хмыкнул, погладил седую бороду.

— Угольная ваша башка, — проворчал он. — Я триста лет с кристаллами работаю. Не ошибёмся.

— Тогда за работу, — сказал Лекс.

Он взял молот, но Брун сразу отобрал у него.

— Ты своё отвоевал, — сказал кузнец. — Отдыхай. Мы сами.

Лекс хотел возразить, но силы действительно оставили его. Он опустился на чурбак у стены, наблюдая, как Грым и Брун склонились над чертежами.

Писк жужжал, сканируя детали турели М-7, а Грым, склонившись над схемой, что-то бормотал себе под нос — цифры, формулы, молитвы.

— Через неделю, — сказал он, поднимая голову. — Через неделю мы будем готовы.

Лекс кивнул.

— Тогда, надеюсь, у нас есть неделя.

Он вышел, почти выполз из кузницы, вдохнул холодный утренний воздух. Над горами занимался рассвет — багровый, тревожный, но живой.