— Уж извините, из каземата много не понаблюдаешь, — с раздражением ответил Родион.

— Продолжай наблюдение. Особенно интересуют все новые люди, что приходят на базу. Кто, откуда, что умеют.

Родион нахмурился.

— Сейчас на базе только один новый человек, девушка. Я не могу подобраться к ним близко. Серафима почти всё время рядом. И этот… механик со своим пауком.

— Найди способ, — отрезал агент. — Леди Мираэль подозревает, что у Лекса появился кто-то не простой.

— Как так — не простой?

— Не твоего ума дело. Выполняй. — Агент помолчал, потом добавил: — И ещё. Леди Мираэль приказала искать любые осколки кристалла Нергал. Говорят, после битвы в ущелье они разлетелись. Если найдёшь — принеси. Она хорошо заплатит.

Родион кивнул. Он вспомнил, как в расщелине, где он когда-то проходил, что-то блеснуло багровым. Тогда он не придал этому значения. Теперь — может быть, стоило проверить.

— Понял.

Агент развернулся и исчез в темноте, будто его и не было. Родион постоял ещё немного, глядя ему вслед, потом сунул мешочек за пазуху и двинулся обратно к базе.

Проходя мимо лазарета, Родион замедлил шаг. Дверь была приоткрыта. Внутри, на лежанке, сидела девушка. Та самая, которую привели из гор. Эринния. Она смотрела в одну точку пустыми, но странно светящимися глазами. На её шее, под тонкой кожей, едва заметно пульсировала багровая жилка.

Родион замер. От девушки веяло холодом — не физическим, а каким-то глубинным, ментальным. Он вспомнил трупы в южном крыле, их пустые глаза. По спине пробежал озноб. Он не знал, что эта девушка — бывший аватар. Но была стойкая уверенность: что-то с ней не так.

Она повернула голову и посмотрела на него. На мгновение Родиону показалось, что она видит его насквозь — все его преступления, всю его тьму. Но потом девушка отвернулась, уставилась в стену.

Родион торопливо пошёл дальше. Сердце колотилось. «От неё пахнет эфиром, — подумал он. — Как от… как от тех, кого убила тень». Он решил сказать об этом Радиму, но потом передумал. Не сейчас.

Писк, затаившийся в расщелине у потолка, зафиксировал и этот разговор, и взгляд Родиона. Данные передавались Грыму, хотя каждый сигнал давался дроиду с трудом — батарея была на исходе.

Утром Грым доложил Лексу обо всём, что успел узнать. Запись разговора с агентом, расшифрованная Писком, лежала на столе.

— Леди Мираэль, — медленно произнёс Лекс. — Откуда она? Из Магистериума, держалась в тени, преемница Вэл'Шана. Архитектор говорил, после его смерти кто-то занял его место.

— Что будем делать? — спросил Грым.

Лекс задумался. Потом уголки его губ дрогнули в усмешке — невесёлой, хищной.

— Они ждут, что мы испугаемся. Начнём метаться, искать предателей, устраивать чистки. Это ослабит нас изнутри. Вместо этого мы сыграем на их ожиданиях.

— Как?

— Ложный слух уже работает. Радим и его люди активизируются. Мы будем наблюдать. А когда они попытаются нанести удар — встретим.

— А Айрин? — спросил Грым. — Когда она будет возвращаться от эльфов, заговорщики могут перехватить её.

Лекс кивнул, взял кристалл-связку и отправил короткое сообщение: «В базе неспокойно. Возвращаясь, возьми с собой охрану и не заезжай в базу ночью. Я встречу тебя у ворот». Потом повернулся к Грыму:

— Теперь про излучение. Что там Писк нашёл?

Грым включил голограмму — схему вентиляционной шахты, где красной точкой мигало что-то в дальней кладовой.

— Обнаружено эфирное излучение. Небольшое, но чужеродное. Я проверил.

— И что это?

— Старый кристалл-маячок. Оставлен, видимо, агентом. Передаёт слабый сигнал, но не активен постоянно. — Грым помолчал, потом добавил: — Писк завёл меня в вентиляцию, там, за старой решёткой, я нашёл это.

Он положил на стол маленький, потускневший кристалл. Лекс взял его, повертел в пальцах.

— Не уничтожай. Подбросим заговорщикам. Пусть думают, что у них есть связь с внешним миром. А сами будем знать, что они задумали.

Грым кивнул.

Вечером, когда сумерки сгустились в коридорах, Родион шёл в свою каморку. Он был задумчив, рассеян, не сразу заметил маленькую фигурку, появившуюся из бокового прохода.

Лада.

Девочка тащила охапку сухих трав для Агафьи. Увидев Родиона, она замерла. В её глазах не было страха — только любопытство.

— Ты тот дядька, который хотел убить дядю Лекса? — спросила она.

Родион замер. Он узнал её — ту самую девочку, которая несколько раз приносила ему еду в каземат. Молча ставила миску у двери и убегала.

— Да, — ответил он глухо. — Тот самый.

Лада сделала шаг вперёд, и охапка трав выскользнула из её рук, рассыпавшись по полу. Она ойкнула, присела собирать.

Родион, сам не знаю зачем, опустился на корточки и начал помогать. Его грубые, покрытые шрамами пальцы неловко подбирали сухие стебли. Лада протянула ему пирожок — маленький, румяный, ещё тёплый.

— Возьми. Я сама пекла. Для Барса, но он не ест сладкое.

Родион взял. Откусил. Во рту разлилось тепло — не только от теста, но и от чего-то ещё, чему он не мог подобрать названия.

— А почему ты мне тогда так и не ответил? — спросила Лада, глядя на него снизу вверх.

Он замер. Вопрос был простым, но ударил больнее любого меча.

— Не смог, не вышло, — ответил он наконец. — Ты мне тогда… хлеб принесла. И воду.

Лада кивнула, будто это всё объясняло.

— Дядя Лекс говорит, что даже из самого чёрного камня можно высечь искру, правда я не очень понимаю, что это значит, — сказала она, собирая последние травинки. — Ты ведь чёрный камень, дядька?

Родион не ответил. Он смотрел на свои руки — руки, которые держали оружие, убивали, предавали. И на тонкие стебельки сухой мяты, которые лежали в его ладонях.

Лада поднялась, прижимая травы к груди.

— Я побегу, — сказала она. — Агафья меня ждёт.

Развернулась и побежала по коридору. Вскоре её шаги затихли в глубине.

Родион остался стоять на коленях. Внутри него что-то дрогнуло — то, что он давно считал мёртвым, то, что он старательно запихивал и прятал в глубине своей сущности. Он вытащил из кармана деревянную ложку, повертел в пальцах. Бережно провёл по ней пальцем и спрятал обратно.

Из тени за колонной бесшумно вышел Барс. Огромный пёс, верный страж базы, остановился в нескольких шагах, глядя на Родиона жёлтыми немигающими глазами. Он не рычал, не скалился — просто смотрел. Будто взвешивал.

Родион встретил его взгляд. Долго, не отводя глаз.

Барс фыркнул, развернулся и потрусил следом за Ладой.

Родион ещё долго сидел в пустом коридоре, глядя на свои руки. Где-то в глубине, там, где раньше была только тьма, теплилась маленькая, робкая искра.

Он ещё не понимал, что с ним произошло.

Но изменения уже было не остановить.

Утром Родион пришёл в командный центр. Лекс сидел над картами, рядом с ним возился Грым, настраивая Писка — дроид только что вернулся с зарядки, его сенсор мигал ровным зелёным. Увидев бывшего пленника, Лекс не удивился — похоже, его уже предупредили.

— Я знаю, что ты не поверишь мне, — сказал Родион, останавливаясь у порога. — Но я хочу искупить вину. Возьми меня с собой в Гнездо. Я знаю эти горы. Я помогу.

Лекс долго смотрел на него. Рядом Писк сканировал Родиона, его сенсор мигал зелёным — не опасно.

— Зачем тебе это? — спросил Лекс.

Родион помолчал. Потом достал из кармана деревянную ложку.

— Одна девочка сказала, что даже из чёрного камня можно высечь искру. — Он поднял глаза. — Я хочу попробовать.

Лекс переглянулся с Грымом. Тот чуть заметно кивнул.

— Нет, — сказал Лекс. — Не в этот раз. — Я не могу в этот поход брать тех кому не доверяю на все сто процентов. Думаю шанс тебе еще предоставиться и не один. Но смотри один неверный шаг — и твоё искупление закончится.

Родион коротко кивнул, развернулся и вышел.

В коридоре он снова встретил Ладу. Девочка тащила очередную охапку трав, споткнулась, но удержалась. Увидев его, улыбнулась.