Клык хмыкнул, но спорить не стал.

Спуск оказался не легче подъёма. Клык шёл первым, прокладывая путь. Демид, всё ещё бледный, двигался за ним, то и дело оступаясь. Лекс замыкал. Когда они уже почти достигли дна, под ногами Прохора неожиданно просела каменная плита — целый пласт породы накренился и с глухим грохотом сполз вниз, открывая чёрную пустоту. Прохор успел отпрыгнуть, но потерял равновесие и покатился по осыпи, пока не упёрся в валун. Он лежал, тяжело дыша, но целый. Только ладонь рассек об острый край.

— Жить буду, — прохрипел он, когда Зураб помог ему подняться. — А вот штаны — не уверен.

Клык молча похлопал его по плечу. Лекс оглянулся на тёмные склоны, где там, наверху, остались глушители — их единственный шанс. И подумал: если они сейчас чуть не погибли, каково же будет завтра, когда в это ущелье придёт она.

Последний привал сделали уже на обратном пути, когда силы были на исходе. Лекс разрешил пятнадцать минут отдыха. Зураб сидел, прислонившись к стене, и молча жевал сухарь. Демид дремал, положив голову на мешок. Прохор перевязывал ладонь.

— Ты веришь, что это сработает? — тихо спросил Клык, присаживаясь рядом с Лексом.

— Должно, — ответил тот. — Грым свои ловушки знает.

— Я не про глушители. Я про тебя. Ты идёшь один против того, что боги послали. Это не горстка эльфов в ущелье. Это... я не знаю, что это.

— Я тоже не знаю, — честно сказал Лекс. — Но, если я не пойду, она убьёт всех. По одному. Не спеша. С наслаждением. Я не могу этого допустить.

— Значит, пойдёшь.

— Значит, пойду.

К вечеру второго дня все три глушителя были установлены. Лекс проверил связь с каждым через браслет — Архитектор подтвердил, что сигнал проходит.

«Глушители активируются по мысленной команде, Наследник. Время задержки — не более двух секунд. Радиус покрытия — всё ущелье. Продолжительность подавления эфирной структуры аватара — ориентировочно 180–300 секунд».

— Три-пять минут, — сказал Лекс вслух. — Хватит, чтобы нанести удар.

— Или чтобы она нас всех перебила, — мрачно добавил Зураб.

— Не каркай.

Обратный путь занял меньше времени — они шли быстро, почти бегом, не делая вид, что ищут выход. Имитация паники закончилась. Теперь нужно было подготовиться к главному.

Когда они вошли в главный зал, было уже далеко за полночь. Люди спали, только часовые у входов провожали их молчаливыми взглядами. Агафья, дежурившая у очага, молча подала миску с тёплой похлёбкой, но Лекс не стал есть — сразу пошёл в командный центр.

Там уже ждали. Айрин сидела на своём обычном месте — на грубом табурете у стены, поджав под себя ноги. Её пальцы нервно перебирали край медальона матери. Увидев Лекса, она не вскочила, не бросилась к нему — только посмотрела долгим, тяжёлым взглядом. В нём было всё: и облегчение, и боль, и тот немой вопрос, который она не решалась задать при всех.

— Всё прошло по плану, — сказал Лекс, садясь напротив. — Глушители установлены. Завтра на рассвете я выхожу в ущелье.

— Один?

— Один.

Она сжала медальон так, что побелели костяшки.

— А если она не придёт?

— Придёт. — Он помолчал. — Я для неё личное.

— Личное? — Айрин горько усмехнулась. — Ты для неё цель. Мишень. Игрушка. Она убьёт тебя, Лекс. Не потому, что ты для неё что-то значишь, а потому, что ты — помеха. Её богиня сказала: «Уничтожь». И она уничтожит. Не думая, не сомневаясь. Как тех в южном крыле.

— Значит, мы заставим её думать.

Лекс развернул на столе карту, которую они составляли последние два дня. Извилистые тропы, отметки постов, красные кресты в тех местах, где уже появлялись тени. И три синих кружка там, где Клык заложил глушители.

— План простой, — сказал он, обводя взглядом собравшихся. — Я стану приманкой. Выйду в ущелье, где она сможет меня увидеть. Она придёт. Пока она будет сосредоточена на мне, Клык активирует глушители. Они временно подавят её эфирную природу, сделают материальной. Тогда Зураб и его люди бьют из засады.

— А если она прорвётся? — спросила Серафима, стоявшая у стены с амулетом в руках.

— Тогда мы отходим. Но она не прорвётся.

— Ты так уверен? — голос Айрин дрогнул.

— Я должен быть уверен. Иначе зачем всё это?

Грым сидел в углу, склонившись над своим самодельным устройством — небольшим кристаллом-ловушкой, который он дорабатывал последние часы. Писк жужжал рядом, иногда протягивал манипулятор с нужным инструментом. Мальчик выглядел усталым, но в глазах горел тот самый огонёк, который появлялся у него всегда, когда он работал с механизмами Древних.

— Я проверил каждый резонатор, — сказал он, не поднимая головы. — Писк пересчитал модуляцию трижды. Если активировать глушители в нужной последовательности, она не сможет уйти в тень. По крайней мере, на время.

— На какое время? — спросила Серафима.

— На несколько минут. Может, на пять. Может, на три.

— Три минуты, — Зураб хмыкнул. — И ты думаешь, мы успеем её завалить за три минуты?

— А ты думаешь, у нас есть три дня? — Лекс обвёл всех взглядом. — Она убивает каждую ночь. И каждый раз становится сильнее. Если мы не ударим сейчас, через неделю здесь не останется никого, кто способен держать оружие.

— А если ты не вернёшься? — Айрин шагнула к нему, и в её глазах вспыхнуло что-то, от чего Лексу захотелось отступить. — Если она поймёт, что ты приманка? Если она просто... возьмёт тебя? Как тех в южном крыле?

— Айрин...

— Нет! — она почти выкрикнула, и в комнате повисла тишина. — Ты говоришь «план», «приманка», «ударим первыми», а сам идёшь один против того, от чего мы все прячемся за оберегами. И ты хочешь, чтобы я просто согласилась?

— А что ты предлагаешь? — голос Лекса стал тише, но в нём появилась усталость. — Остаться? Ждать, пока она вырежет ещё десять? Двадцать? Пока в живых не останутся только те, кто сможет бежать?

— Я предлагаю найти другой способ! — Айрин ударила ладонью по столу, карты дрогнули. — Есть же что-то ещё! Грым, ты говорил о клинках из звёздного железа... может, сначала достать их, а потом...

— Идти к ней с оружием в руках, но без прикрытия? — перебил Клык. — Пока мы будем тащиться через тоннели, она просто пройдёт сквозь стены и перебьёт всех, кто останется. Ты же сама говорила: обереги Эрвина — это не навечно.

— А если я пойду с тобой? — вдруг сказал Грым. — В тоннель. Я знаю путь. Я смогу...

— Нет, — Лекс отрезал так, что мальчик замолчал. — Ты нужен здесь. С кристаллами. С ловушками. Если я не вернусь, база держится на тебе.

— А если ты не вернёшься, то и база не нужна! — выпалил Грым, и в его глазах блеснуло что-то, похожее на отчаяние. — Ты не имеешь права...

— Имею, — Лекс посмотрел на него, и в этом взгляде было столько тяжести, что Грым отступил на шаг. — Потому что, если я сейчас струшу, завтра здесь не останется никого. Ни тебя, ни Айрин, ни Лады. И тогда всё, что мы строили, всё, ради чего гибли люди в Ингрии... всё пойдёт прахом. А я не для того возвращался из Пустоты, чтобы сидеть и ждать смерти.

Зураб первым нарушил тишину. Он тяжело вздохнул, переложил топор из одной руки в другую и глухо сказал:

— Ладно. Твоя взяла. Но если ты не вернёшься — я сам пойду за тобой. И не спорь.

Клык медленно кивнул, разжимая наконец сцепленные за спиной руки:

— Глушители будут ждать сигнала. Но если она прорвётся — мы отходим. Без геройства.

— Без геройства, — согласился Лекс.

Серафима молча подошла к Лексу и положила руку ему на плечо. В её глазах не было слёз — только усталая, сухая решимость.

— Я буду молиться. И ставить обереги. Если она всё же пойдёт на базу, я постараюсь её... задержать. Сколько смогу.

Лекс накрыл её руку своей:

— Спасибо.

Он перевёл взгляд на Айрин. Она стояла, опустив руки, и смотрела на него с той смесью ярости и боли, которую он уже знал. И любил. И боялся.

— Айрин...

— Я знаю, — она шагнула к нему, взяла за руку. Пальцы были холодными. — Я знаю. Ты должен. Я... я не буду больше спорить. Но если ты не вернёшься...