— Хотя бы отсюда, без разницы куда! — крикнул кто-то. — Подальше от гор, от этого проклятого места!

— И что, тогда аватар пойдёт за вами, — спокойно сказал Лекс. — Он не отстанет. Он будет убивать, пока вы бежите. Пока не останется никого, кто посмел поднять голову.

Тишина стала тяжёлой.

— Но мы можем защититься, — продолжил Лекс. — У нас есть оружие. Есть знания. Есть люди, которые готовы драться. И есть я.

— Ты? — Тихон усмехнулся, но в усмешке не было уверенности. — Что ты можешь против богов?

Лекс посмотрел на него долгим взглядом. Потом сказал тихо, но так, что услышали все:

— Я уже победил одного. Вэл'Шан мёртв. Его богиня убила его сама, потому что он проиграл мне. Если она боится меня — значит, я могу навредить ей.

— А если нет? — спросила женщина с ребёнком.

— Тогда мы умрём, — честно ответил Лекс. — Но умрём не рабами. С оружием в руках. С именем свободы на устах, не на полях, где кристаллы будут потихоньку пить из вас душу и жизненные силы.

Он обвёл взглядом собравшихся.

— Выбирайте. Бежать и умирать поодиночке. Или остаться и победить.

Экстренный совет собрали в командирской.

Здесь было тесно — Лекс, Айрин, Клык, Кор-Дум, Зураб, Эрвин, Серафима. Агафья пришла, но села у стены, на чурбак, и молчала, глядя в пол. Грым стоял у двери, прижимая к себе Писка, который тихо жужжал, сканируя пространство.

— Мы не можем так оставлять жилые отсеки, — начала Айрин. Голос её звучал ровно, но Лекс видел, как дрожат её пальцы, сжимающие край стола. — Аватар прошёл сквозь стены, сквозь охрану, сквозь всё. Мы должны защитить людей.

— Чем? — спросил Клык. — У нас нет магии. Наши кристаллы-детекторы не реагируют на тёмный эфир.

— Есть ингрийские обереги, — сказал Эрвин. Старик сидел в углу, опираясь на посох, и лицо его было серым. — Родовые знаки. Наши предки верили, что они защищают от зла. Если нанести их на стены...

— Поможет? — перебил Кор-Дум.

Эрвин покачал головой.

— Не знаю. Против обычной нечисти — да. Но против такого... — он кивнул куда-то в сторону южного крыла, — я не уверен. Возможно, они бесполезны. Но другого у нас нет.

Лекс кивнул.

— Делайте. Айрин, ты знаешь эти знаки?

— Знаю, — ответила она. — Бабушка учила.

— Тогда займись этим. Клык, усиль патрули. Раздай кристаллы-детекторы, пусть люди носят с собой. Если аватар приблизится, хотя бы будет предупреждение.

— А если не сработают? — спросил Клык.

Лекс помолчал. Собрался с мыслью, сказал:

— Тогда будем надеяться, что мы успеем раньше.

— Успеем? — Зураб поднял голову. — Что ты задумал?

Лекс посмотрел на него. На Кор-Дума, который сидел, сжав кулаки. На Грыма. На всех, кто ждал ответа.

— Мы не можем ждать, пока аватар убьёт ещё кого-то, — сказал он. — Мы должны ударить первыми.

— Как? — спросила Серафима. — Ты видел его. Он неосязаем.

— Значит, сделаем осязаемым, — ответил Лекс. — У нас есть звёздное железо, которое принёс Грым из Древнего города. Пусть один маленький кусочек, но на один выстрел хватит. Так же у нас есть подавители.

— Один? — Айрин вскочила. — Один всего один выстрел?

— Да, один, но это шанс. Если мы пойдём за остальным железом, то скорее всего придём обратно в пустой мёртвый лагерь.

— Это безумие, — сказал Кор-Дум. — Ты хочешь идти один? Когда он убивает так просто и незаметно?

— Если я не пойду, он убьёт всех, — твёрдо ответил Лекс. — Звёздное железо — единственное, что может его остановить. Я должен рискнуть.

— Я с тобой, — сказал Грым.

— Нет. — Лекс покачал головой. — Ты нужен здесь. Ты единственный, кто знает путь к хранилищу. Если я не вернусь, поведёшь других.

Грым хотел возразить, но Кор-Дум положил руку ему на плечо и сжал.

— Он прав, сынок, — тихо сказал дворф. — Твоё место здесь.

Тишина в комнате стала звенящей. Лекс обвёл взглядом собравшихся.

— Вопросы?

— Когда? — спросил Клык.

— Завтра на рассвете.

Айрин смотрела на него, и в её глазах была такая боль, что Лекс едва сдержался, чтобы не подойти, не обнять, не сказать: «Я останусь». Но он не мог. Не сейчас.

— Я провожу тебя, — сказала она.

Он кивнул.

Серафима осталась в командирской, когда все разошлись.

Она стояла у стены, прижимая к груди амулет, и смотрела на карту, которую Лекс забыл свернуть. Путь к Старому Городу. Отметки, пометки, стрелки. Она не понимала в картах, но чувствовала — это дорога смерти.

Она закрыла глаза и попыталась молиться.

«Утерянный Творец, чей дух рассеян, но не уничтожен,

Мы — осколки твоего замысла,

Мы — кузнецы своей судьбы,

Мы плавим руду и страх...»

Слова не шли. Они застревали в горле, как кости. Она попыталась снова, громче, отчаяннее:

«Ты в искрах горна, ты в дыме кузниц,

Ты — свет в глазах уставших беглецов...»

И замолкла.

Света не было. Только холод. Тот самый, липкий, ледяной холод, который она чувствовала последние дни. Он просачивался в сознание, заполнял пустоту, которую должна была занимать вера.

Она открыла глаза.

В комнате никого не было. Только карты, только амулет в её руках, только тени от кристального светильника, пляшущие на стенах.

— Боже-Механизм, — прошептала она. — Если ты слышишь меня... дай знак. Дай мне понять, что я не одна.

Тишина.

Серафима опустилась на колени, положила амулет на пол, склонилась над ним.

— Я не прошу тебя спасти нас, — сказала она. — Я не прошу чуда. Я прошу только... дай мне силы не сломаться. Дай мне веру, когда вокруг только тьма.

Ничего не изменилось.

Она сидела так долго, пока свечи не догорели. А потом встала, подняла амулет и вышла в коридор. Завтра Лекс уходил. И она должна была быть сильной. Хотя бы для него.

Ночь перед уходом была самой длинной в жизни Лекса.

Он сидел на лежанке, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрел на Айрин. Она спала — вернее, притворялась, что спит. Он видел, как дрожат её ресницы, как сжимаются пальцы, вцепившиеся в край одеяла.

— Не притворяйся, — сказал он тихо. — Я знаю, что не спишь.

Она открыла глаза. В темноте они казались чёрными, бездонными.

— Не уходи, — прошептала она. — Пожалуйста.

— Я должен.

— Знаю. — Она села, обхватила колени руками. — Но я не могу... не могу потерять тебя.

— Не потеряешь. — Он взял её за руку. — Я вернусь.

— Ты всегда так говоришь.

— И всегда возвращаюсь.

Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом вдруг придвинулась, обняла, прижалась всем телом.

— Если ты умрёшь, — сказала она в его плечо, — я убью тебя. Слышишь?

Лекс усмехнулся. Усмешка вышла кривой, болезненной.

— Слышу.

Они сидели так, обнявшись, пока за стенами не начал заниматься рассвет. А когда первые лучи солнца коснулись вершин гор, Лекс встал, надел куртку, проверил оружие.

Айрин осталась на лежанке. Она не плакала — просто смотрела на него.

— Я буду ждать, — сказала она.

— Я знаю.

Он вышел.

В коридоре его ждали.

Клык, Зураб, двое добровольцев — Демид и Прохор, те, кто уже ходил с Лексом в опасные вылазки. Кор-Дум принёс глушилки. Серафима стояла у входа в тоннель, шепча молитву.

Перед выходом Лекс ещё раз прокрутил в голове карту Грыма — тоннели, повороты, залы с ловушками — и утвердительно кивнул.

— Я запомнил маршруты.

Лекс взял свой пистолет, проверил магазин с одним особенным патроном, их шансом на выживание. Взвесил в руке — уже привычная тяжесть, тренировки давали о себе знать.

Они шагнули в темноту.

А на перевале, там, где ветер свистел в расщелинах, Эринния смотрела на базу и улыбалась. Она чувствовала их страх, их боль, их отчаяние. Она знала: это только начало.

Она чувствовала и другое — что один из огоньков в каменной норе двинулся прочь, уходит в тоннели. «Он бежит, — подумала аватар. — Как и все». Она не знала, что этот огонёк — не бегство, а охота.