Родион достал кинжал. Лезвие тускло блеснуло в слабом свете кристалла, горевшего на стене коридора. Он прижался к стене, прислушался. Тишина. Только где-то далеко капает вода — мерно, успокаивающе.

Он взялся за ручку, медленно, бесконечно медленно нажал. Дверь подалась без скрипа — кто-то смазывал петли. Хорошо.

Рывком открыл и метнул кинжал в то место, где, по его расчётам, должна была быть постель.

Лекс спал. Но за секунду до того, как лезвие сорвалось с пальцев убийцы, цепочка на его шее обожгла ледяным холодом. Так сильно, что он вскрикнул и рванулся в сторону, ещё не понимая, что происходит, но тело сработало быстрее разума — старая привычка уворачиваться от удара, выработанная ещё в уличных драках Механоса.

Кинжал вонзился не в горло, а в плечо, пробив кожу и мышцу. Лекс зарычал от боли, схватившись за рану, и в тот же миг Айрин, спавшая рядом, проснулась.

Она не думала. Тело, натренированное годами выживания, сработало само. Айрин вскочила, и нога её, описав короткую дугу, врезалась Родиону в грудь. Удар был такой силы, что убийца отлетел к стене, выронив запасной нож. Воздух с хрипом вышел из лёгких.

— Лекс! — крикнула Айрин, бросаясь к нему, но одновременно заслоняя собой. В её голосе не было страха — только ярость.

Родион, не ожидавший такого отпора, попытался вскочить, но в дверях уже маячила тяжёлая фигура. Клык, услышавший шум, примчался мгновенно — он всегда спал чутко, сталкерская привычка. Он налетел на убийцу, сбил с ног и, не давая опомниться, заломил руки за спину. Кость хрустнула — или сустав, Родион взвыл.

— Лежи, падаль! — рявкнул Клык, прижимая его лицом к каменному полу. Колено стало на позвоночник, и любое движение стало невозможным.

Айрин уже зажимала рану Лекса, разрывая простыню на полосы. Кровь хлестала сильно, но не фонтаном — артерия не задета. Однако Лекс вдруг почувствовал странное жжение, расползающееся от плеча к груди. Голова закружилась, перед глазами поплыли тени, и на мгновение ему показалось, что он слышит голос Ромки: «Лёха, отключай, сейчас рванёт...»

— Что-то не так, — прохрипел он, хватаясь за горло. — Яд...

Браслет на его руке мигнул алым, и в голове зазвучал голос Архитектора — ровный механический голос, в котором сейчас, впервые, Лексу послышалась тревога:

«Обнаружено инородное эфирное соединение в крови. Состав: нейротоксин паралитического действия на основе кристаллической пыли. Рекомендуется немедленная детоксикация в медицинской капсуле. Время до необратимых повреждений нервной системы — около часа. Повторяю: необходима срочная детоксикация».

— Яд, — выдохнула Айрин, побледнев так, что даже в полумраке стало видно, как с лица схлынула кровь. — Лекс, тебе нужно в капсулу. Сейчас.

— Успею, — он заставил себя подняться, пошатнулся, опёрся о стену. Пальцы скользили по камню, но он держался. — Сначала допросим его. Если я лягу сейчас, информация может уйти. У нас есть час.

— Лекс! — в её голосе звенела сталь, но он видел, как дрожат её руки. Она боялась. Впервые за долгое время он видел в её глазах настоящий, животный страх.

— Айрин, помоги мне сесть. — Он посмотрел на Клыка, который уже скрутил убийцу. — Тащи его сюда. И свет дайте. Хочу видеть его лицо.

Допрос решили проводить здесь же, в комнате, не вынося сор из избы. Клык притащил Родиона, усадил на пол, спиной к стене. Руки связали за спиной грубой верёвкой так, что пальцы посинели. Лекс сидел на лежанке, Айрин поддерживала его, чувствуя, как он мелко дрожит. Лицо его покрылось испариной, зрачки расширились, но взгляд оставался твёрдым — тем особенным взглядом, который она видела у него только в минуты предельного напряжения.

— Кто тебя послал? — спросил Лекс. Голос его звучал глухо, с трудом, но в нём не было слабости.

Родион молчал, глядя в стену. На его лице застыло выражение обречённого спокойствия — он готовился к смерти.

— Я спрашивать не люблю, — добавил Клык, сжимая кулаки. Костяшки хрустнули. — Могу и по-другому.

— Клык, — остановил его Лекс. — Не надо. — Он перевёл дыхание, борясь с накатывающей слабостью. Яд жёг изнутри, каждая мышца ныла, но он держался. — Ты наш враг, это ясно. Но мы не звери. Расскажешь всё — сохраним жизнь.

Родион дёрнул щекой. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Он явно готовился к пыткам, к крикам, к боли. А тут — просто разговор, да ещё и человек с ядом в крови не спешит в капсулу, а сидит и допрашивает.

— Долго будешь молчать? — спросила Айрин, прижимая тряпку к его ране. Её пальцы были холодными, но она старалась не показывать, как дрожит. — У нас мало времени.

Родион посмотрел на неё. На девчонку, которая только что едва не убила его ударом ноги. На человека, который явно умирал у неё на руках, но не уходил. Что-то в их глазах заставило его заговорить.

— Барон Валтар, — выдохнул он наконец. — Меня послал барон Валтар.

— Зачем?

— Убить тебя. — Родион кивнул на Лекса. — Ты у них как кость в горле. Армию собирают, но без тебя... думают, что всё развалится.

— Когда выступают?

— Через неделю. — Родион говорил теперь быстро, будто прорвало плотину. Слова лились потоком, захлёбываясь, и он сам удивлялся, что говорит. — Собираются у старой крепости, той, что у восточного перевала. Войска свозят со всех провинций. Тысячи четыре, не меньше. Магов много. И големов, говорят, подгонят.

— Кто командует?

— Лорд Драконов. Полукровка. И сам Валтар. — Родион замолчал, сглотнул. Во рту пересохло, губы потрескались. — Я всё сказал. Больше ничего не знаю.

Лекс переглянулся с Айрин. Информация была важной — слишком важной, чтобы рисковать. Старая крепость у восточного перевала — именно там они планировали следующий удар. Теперь нужно было торопиться.

— Что с ним делать? — спросил Клык, кивнув на пленника. В его голосе не было жалости, только холодный расчёт.

Лекс посмотрел на Родиона. Тот сидел, опустив голову, и ждал приговора. Руки его дрожали — мелко, почти незаметно. Впервые за многие годы Родион не знал, что будет дальше. И это было страшнее любой пытки.

— Ты успел что-то передать своим? — спросил Лекс.

— Нет. — Родион покачал головой. — Не успел. Думал сначала убить тебя, потом уйти.

— Значит, они не знают, что ты провалился. — Лекс помолчал, борясь с очередным приступом головокружения. В глазах темнело, но он держался. — Жить он будет. Но под стражей. И чтобы ни одного лишнего слова никому. Если побежит — убьёте.

Клык кивнул, рывком поднял Родиона и вывел из комнаты. Дверь захлопнулась, и эхо шагов затихло в коридоре.

Как только дверь закрылась, Лекс обмяк, опираясь на Айрин. Его трясло крупной дрожью, дыхание стало прерывистым, рваным. Пот заливал лицо, смешиваясь с кровью.

— В капсулу, — скомандовала она, не спрашивая. — Сейчас же. — В её голосе не осталось места для возражений.

Кое-как, поддерживая друг друга, они добрались до медотсека. Коридоры тянулись бесконечно, каждый шаг давался с трудом, но Айрин тащила его, не давая упасть. Капсула, доставшаяся из бункера Древних, стояла в углу, подключённая к энергосистеме крепости. Она тускло светилась в полумраке, как огромный стеклянный гроб.

Лекс опустился на край, стащил рубаху. Рана на плече кровоточила, вокруг неё расплывался тёмный, неестественный отёк — яд пожирал ткани, оставляя после себя чёрные прожилки, уходящие вглубь.

— Ложись, — Айрин помогла ему лечь внутрь. Прозрачная крышка медленно опустилась, зашипели клапаны, подающие регенерационную жидкость. Стекло запотело, скрывая его лицо.

Браслет на руке Лекса мигнул, и Архитектор заговорил, теперь уже через динамики капсулы:

«Начинаю процедуру эфирной детоксикации. Ориентировочное время — один час. После этого будет запущено заживление тканей. Общее время процедуры — около трёх часов. Рекомендую пациенту сохранять неподвижность и по возможности спать».

Лекс попытался улыбнуться Айрин, но вышла болезненная гримаса. Сквозь толстое стекло её силуэт казался размытым, нереальным.