— Древняя сторожевая башня, — определил Лекс.

Клык толкнул дверь — она не поддалась. Лекс приложил ладонь к панели. Браслет мигнул, и дверь медленно поползла в сторону.

Внутри было пусто. Несколько залов, заваленных обломками. Но в центральном помещении они нашли небольшой прибор, который при приближении начал попискивать. Маячок.

— Он до сих пор работает, — удивился Лекс. — Подаёт сигнал.

— Кто его принимает?

— Может, другие станции Древних. Или те, кто охотится за наследием.

Лекс решил не трогать маячок, но тщательно зарисовал его расположение.

В крепости Лекс запросил у Архитектора информацию.

«Объект идентифицирован как пост наблюдения старой системы ПВО. Маяк — часть навигационной сети. Сигнал могли принимать орбитальные станции… если бы они ещё функционировали. Однако существует вероятность, что сигнал способны уловить чувствительные магические сенсоры. Рекомендую уничтожить маяк при следующем посещении».

Лекс вздохнул. Ещё одна проблема.

На базе назревал новый конфликт. Молодёжь от скуки начала выяснять отношения. Механосцы и ингрийцы не могли поделить место у костра. Драки вспыхивали то тут, то там.

Зураб предложил Клыку устроить «суд» и заставить провинившихся работать вместе. Тех, кто подрался, отправляли чистить отхожие места или таскать камни, но обязательно в паре — механосец и ингриец, человек и полуэльф.

Поначалу они злобно косились, но постепенно, под присмотром Зураба, лёд начал таять.

— Работает, — довольно крякнул Зураб. — Общий труд сближает быстрее, чем общая радость.

— Или общая вонь, — добавил Шило.

Лекс заметил, что Радим смотрел на эту идиллию с каменным лицом.

Баню построили к середине лета. Дворфы предложили свой традиционный проект — каменную парилку. Лекс добавил идей: предбанник, полок с разными уровнями, кадки с холодной водой.

Когда всё было готово, Кор-Дум пригласил всех на открытие. Люди заходили с опаской, но после первого захода вылетали красные, распаренные, но счастливые.

— Клянусь Горном! — орал Кор-Дум. — Теперь я вижу — мы одна семья! Здесь все голые, все равны!

Шило, сидевший на верхнем полке, сипел:

— В бане все равны, потому что все без штанов. Истинная правда! Только дворфы так воняют потом после работы…

— А ты свой нос в чужие подмышки не суй! — огрызнулся кто-то.

Даже Барс жалобно скулил, но не убегал. Лада хохотала, поливая его холодной водой.

Лекс заметил в углу двора небольшую группу ингрийцев, которые демонстративно не пошли в баню. Среди них мелькнула фигура Радима.

Айрин тоже заметила.

— Не все готовы простить старые обиды так быстро.

— Знаю, — ответил он.

В один из жарких дней гоблины наткнулись на настоящий клад. В небольшом закутке они обнаружили несколько ящиков с символами Древних.

Внутри оказались кристаллы-осветители и несколько сканеров, способных определять состав воздуха. Лекс объяснил Зигу, как ими пользоваться, и вскоре самые тёмные углы крепости засияли мягким светом.

— Это вам за молоток, — усмехнулся Лекс, протягивая Зигу горсть медяков. — Честная плата.

Зиг просиял.

Романтическая сцена случилась в одну из ясных ночей. Лекс и Айрин поднялись на смотровую площадку. Две луны заливали горы призрачным светом. Внизу, в долине, мерцал багровый отблеск — там горело что-то большое.

— Они не оставят нас в покое, — тихо сказал Лекс.

— Знаю, — отозвалась Айрин. — Но пока мы живы, пока у нас есть это лето… надо использовать его, чтобы стать сильнее.

— Мы станем, — пообещал он. — К зиме подготовим всё. А весной…

— Весной будет война.

Они замолчали.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— И я тебя, — ответила она.

Новые беженцы прибыли на исходе лета. Группа из полусотни человек — измождённых, с детьми и ранеными. Они рассказали, что эльфы ужесточили облавы, ищут «гнездо мятежников». В деревнях проводятся карательные акции.

Лекс приказал усилить патрули.

Вечером Эрвин подошёл к Лексу:

— Радим и его люди долго говорили с новенькими. Я видел.

— О чём?

— Не знаю. Но после разговора трое из новоприбывших ушли с ними.

Лекс помрачнел.

Конец лета — начало осени (Месяц Келемвар — Нарвион)

Осень в горах наступала быстро. Лиственницы пожелтели, ночи стали холодными. Женщины и дети под руководством Агафьи собирали последние дары природы. Барс ходил впереди, чуя съедобное.

Агафья варила варенье, сушила грибы, вялила мясо. Запах трав витал по всей крепости.

Военные учения стали регулярными. Зураб и Клык гоняли бойцов. Отрабатывали взаимодействие: гоблины-разведчики, дворфы-копейщики, люди-универсалы.

Зиг научил своих сородичей ставить ловушки так, что даже опытный следопыт не заметил бы. Правда, однажды на такой ловушке подорвался сам Клык.

— Ловушка сработала! — оправдывался Зиг. — Значит, хорошая ловушка. А то, что вы на неё наступили… ну, так это ж проверка!

Клык сплюнул, но спорить не стал.

На учениях стали замечать странную вещь: некоторые ингрийцы отказывались тренироваться вместе с гоблинами.

— С этими крысами мы воевать не будем, — буркнул один и ушёл с плаца.

Зураб хотел его остановить, но Лекс жестом приказал не трогать.

— Силой ничего не докажешь. Пусть идут.

Конфликт между Бруном и Зурабом назревал давно. Старый дворф верил в руническую магию, Зураб доказывал, что многослойная сталь сама по себе обладает чудесными свойствами.

Лекс предложил эксперимент. Выковать два клинка — один с рунами, другой из многослойной стали. А потом испытать их.

Через неделю два меча были готовы. Испытание устроили во дворе. Первым ударил Брун. Рунический клинок рассёк окованный щит. Вторым — Зураб. Ингрийский меч вошёл глубже, и щит треснул.

Брун подошёл, взял оба клинка, долго разглядывал.

— Ладно, — буркнул он. — Твой клинок прочнее. Но мой легче. И руны помогут в темноте.

— Значит, оба хороши, — подвёл итог Лекс. — Может, работать вместе? Ты будешь наносить руны на его клинки, а он — отковывать заготовки.

Мастера переглянулись и протянули друг другу руки.

— По рукам.

Дрог, наблюдавший за этим, восхищённо выдохнул.

Лекс заметил, что Радим не аплодировал. Он просто смотрел, потом развернулся и ушёл.

Сильван появился на закате. Он вышел из леса и остановился, ожидая, пока его заметят. Дозорные подняли тревогу, но Лекс, увидев странную фигуру, приказал не стрелять.

Терн был высок, строен, с кожей, отливающей зеленью. Длинные волосы переплетались с живыми ветвями. Одежда, сотканная из паутины и лепестков, почти не скрывала его тела. Глаза светились мягким зелёным светом.

— Я — Терн, Хранитель границ Великого Леса, — произнёс он на общем языке. — Лес чувствует нарастание тёмной энергии. Она идёт с востока. Я пришёл узнать, не вы ли её источник.

Люди смотрели на сильвана с благоговейным страхом. В толпе послышался недовольный шёпот.

— Мы такие же жертвы, как и лес, — ответил Лекс. — Эльфы выжигают деревни. Тёмная энергия — от их магии, от страданий. Мы не враги лесу.

Терн долго молчал, прислушиваясь к чему-то. Потом медленно кивнул.

— Твои слова чисты. Я останусь здесь, чтобы видеть.

Сильвану выделили каморку, где он сразу пустил корни в принесённую землю.

Люди косились на него с опаской. Барс сначала зарычал, но потом подошёл и ткнулся носом в его руку.

— Зверь чист, — сказал Терн. — Лес принял бы его.

Радим и его люди держались от сильвана подальше.

Подготовка к зиме шла полным ходом. Жилые отсеки утепляли мхом. Дров заготовили столько, что они грозили заполнить все штольни. Кор-Дум проверил системы отопления.

Праздник урожая решили устроить с размахом. Длинные столы сколотили во дворе. Еды было много — жареное мясо, овощи, грибы, ягоды, свежий хлеб.

Вечером зажгли костры. Люди, дворфы, гоблины, полуэльфы и даже сильван собрались вместе. Шило ходил между столами и рассказывал байки.