— Сам ты младенец, — прохрипел Лекс, и на его губах появилась слабая улыбка.

Зураб подошёл, молча положил руку ему на ногу. Всё, что нужно было сказать, было в этом жесте. Потом он снял с плеча винтовку и аккуратно положил рядом с лежанкой.

— Твоя, — сказал он коротко. — Пустая, но целая.

Клык кивнул из угла.

Шило, не выдержав напряжения, выдал:

— Ну, командир, ты даёшь! Три месяца дрыхнуть — это тебе не в руинах ночевать! Мы уж думали, ты решил до самой старости проспать!

— Шило, — прохрипел Лекс, — заткнись.

Все рассмеялись. Смех был нервным, прерывистым, но искренним.

Айрин помогла Лексу сесть. Тело слушалось плохо — мышцы атрофировались, координация нарушилась. Он опёрся на её плечо, чувствуя, как дрожит она сама.

— Сколько? — спросил он, обводя взглядом собравшихся. — Сколько я пробыл?

— Три месяца, — ответила Айрин. — Три месяца, Лекс.

Он закрыл глаза. Три месяца. Целая жизнь.

— Вэл'Шан?

— Сбежал. Мы его упустили.

Лекс кивнул. Он ждал этого.

— Потери?

Тишина стала тяжёлой. Клык опустил голову. Зураб отвернулся.

— Лазарь, — тихо сказала Айрин. — И ещё один сталкер. Погибли, когда за гелем ходили. Для тебя.

Лекс молчал долго. Потом открыл глаза. В них была боль, но и решимость.

— Простите, — прошептал он.

— Не смей, — твёрдо сказала Айрин, сжимая его руку. — Не смей винить себя. Ты жив — и это главное. А они... они знали, на что шли. И отдали жизнь не зря.

— Она права, — подал голос Клык. — Лазарь перед смертью сказал: «Скажите командиру, я не зря». Он хотел, чтобы ты жил. Не смей обесценивать его жертву.

Лекс посмотрел на него, потом на остальных. На Зураба, на Кор-Дума, на Шило с Малым, на Серафиму, на Эрвина. Все они были здесь. Все ждали.

— Рассказывайте, — сказал он. — Что случилось за эти три месяца?

Айрин рассказывала. О том, как Кор-Дум отправил разведчиков в Старый Город, и они не вернулись. Об эфирных аномалиях, которые Архитектор засёк в том районе. О Корнее и Марфе, которые умирают на Кристаллических полях. О Лаэроне, пленном эльфе, который, возможно, станет союзником. О том, что Вэл'Шан сбежал и обязательно вернётся.

Лекс слушал молча, не перебивая. Лицо его становилось всё мрачнее.

Когда она закончила, он долго смотрел в одну точку.

— Грым, — сказал он наконец. — Ты хочешь идти за ним.

Кор-Дум шагнул вперёд.

— Да. Это мой сын. Я не могу его бросить.

— А люди на полях? — Лекс посмотрел на него. — Корней, Марфа, тысячи других?

Кор-Дум молчал. В его глазах боролись отчаяние и надежда.

— Я знаю, — сказал он наконец. — Я знаю, что там тысячи. Но Грым — мой. Единственный. Понимаешь?

Лекс кивнул.

— Понимаю. И я не буду тебя останавливать. Но и помочь не смогу. Пока.

— Что значит — пока?

— Значит, сначала мы идём на поля. Освобождаем людей, поднимаем восстание, создаём армию. А потом — идём в Старый Город. С силой, с оружием, с поддержкой.

— А если Грым не доживёт?

— Если он там и жив, он доживёт. Грым сильный. Он мой ученик. Он справится.

Кор-Дум смотрел на него долго. Увидев Лекса живым, он почувствовал, как отчаяние отступает. Если Лекс говорит, что Грым дождётся, значит, так и будет. Потому что этот человек никогда не бросал слов на ветер.

— Хорошо, — медленно кивнул он. — Я подожду. Ещё немного.

Лекс обвёл взглядом собравшихся. Рядом с ним, на полу, лежала его винтовка — Зураб принёс её из ущелья. Пустая, но это было напоминание: они сражались и выжили.

— Мы выступаем через неделю, — сказал Лекс. — За это время мне нужно восстановить силы, проверить оружие, понять, сколько людей может идти. Зураб, ты с бойцами. Клык, разведка. Кор-Дум, кузница. Айрин... — он посмотрел на неё, — ты со мной. Будешь вводить в курс дела.

— А Лаэрон? — спросил Эрвин. — Он может пригодиться.

— Поговори с ним. Если он действительно хочет помочь — пусть докажет делом. Информация о Стальном Шпиле, о планах Вэл'Шана нам нужна.

Эрвин кивнул.

— Серафима, — Лекс повернулся к ней, — люди верят тебе. Поддерживай их. Молитвы, разговоры — всё, что нужно. Мы не должны потерять дух.

— Я сделаю, — ответила она.

— Шило, Малой — вы с Агафьей. Раненые, припасы, быт. Чтобы никто не голодал и не болел.

— Есть, командир! — Шило козырнул, не удержавшись от улыбки.

Лекс посмотрел на всех ещё раз.

— Мы сделаем это. Ради Лазаря. Ради всех, кто погиб. Ради тех, кто ещё жив. Мы освободим поля, мы найдём Грыма, мы остановим Вэл'Шана. Вместе.

— Вместе! — отозвались несколько голосов.

Айрин сжала его руку.

— Ты как? — спросила она тихо.

— Слаб, — честно ответил он. — Но через неделю буду в порядке. А пока... пока просто побудь рядом.

— Я никуда не уйду.

Они сидели у капсулы, обнявшись, и смотрели, как люди расходится по своим делам. Жизнь в крепости продолжалась. Но теперь в ней появилась надежда.

Вечером Эрвин привёл Лаэрона в главный зал. Эльф выглядел лучше — отмытый, причёсанный, в чистой одежде. Он остановился у входа, глядя на Лекса с любопытством и опаской.

— Ты — тот самый, — сказал он. — Наследник.

— Я Лекс, — ответил тот. — Просто Лекс. Садись.

Лаэрон сел напротив, сложив руки на коленях.

— Эрвин сказал, ты хочешь помочь.

— Я хочу, чтобы мой дом выжил, — ответил эльф. — Вэл'Шан и его покровители ведут нас к гибели. Если мы не остановим их, рано или поздно они уничтожат всех — и людей, и эльфов, и дворфов.

— Ты готов говорить?

— Готов.

Лаэрон рассказывал долго. О политике в Магистериуме, о борьбе домов, о планах Вэл'Шана, о том, что творится в Стальном Шпиле. Лекс слушал, запоминал, задавал вопросы.

— У тебя есть связь с домом Силь'Верен? — спросил он наконец.

— Была. Когда меня взяли в плен, она оборвалась. Но если вы отпустите меня, я смогу восстановить её.

— Отпустить? — усмехнулся Кор-Дум, стоявший рядом. — Чтобы ты привёл сюда армию?

— Если бы я хотел вас предать, я бы уже придумал способ сбежать, — спокойно ответил Лаэрон. — Я здесь, потому что верю: только вместе мы можем победить.

Лекс смотрел на него долго. Потом кивнул.

— Хорошо. Мы отпустим тебя. Но с одним условием.

— Каким?

— Ты вернёшься. Через месяц. С вестями от своего дома. Если не вернёшься — мы будем знать, что ты предатель. И тогда пощады не жди.

Лаэрон улыбнулся — впервые за всё время.

— Договорились.

Лаэрон ушёл на рассвете. Шило проводил его до выхода из туннеля, сунул в руки небольшой мешок с припасами.

— Держи, — сказал он. — Чтоб не думал, что мы звери. И помни: если обманешь, я лично приду и оторву тебе уши. Бабка моя, царствие ей небесное, учила: «С эльфами дружи, но топор держи наготове».

— Запомню, — усмехнулся Лаэрон и исчез в темноте.

Айрин и Лекс стояли у входа, глядя ему вслед.

— Думаешь, вернётся? — спросила она.

— Не знаю, — честно ответил Лекс. — Но попытаться стоило.

Они вернулись в крепость. В главном зале горел огонь, люди грелись, переговаривались. Кто-то уже чистил оружие, готовясь к походу.

Лекс сел у костра, чувствуя, как силы возвращаются к нему. Айрин прижалась к его плечу.

— Страшно? — спросила она.

— Страшно, — признался он. — Но выбора нет.

— В Ингрии говорят: «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях». Мы уже не на коленях.

— Знаю. Потому и идём.

Они сидели молча, глядя на огонь. Где-то в кузнице стучал молот Кор-Дума. Где-то в углу Шило травил байки, и Малой заливался смехом. Жизнь продолжалась.

— Завтра новый день, — сказала Айрин.

— Завтра новый день, — эхом отозвался Лекс.

Утром, когда крепость проснулась, Айрин подошла к Лексу, который стоял у входа и смотрел на горы.

— Лекс, — сказала она тихо, — Грым пропал. В Старом Городе. А Корней и Марфа — на полях. Нам нужен твой выбор.

Лекс долго молчал. Потом повернулся к ней. В его глазах была та самая решимость, которую она помнила и любила.