И тут он почувствовал холод.

Не тот, от которого проснулся, — другой. Тонкая металлическая цепочка на его шее, которую он носил с первого дня в этом мире, вдруг стала ледяной. Она обжигала кожу, и в этом холоде не было ничего общего с теплом, которое Лекс иногда ощущал от неё раньше. Это был холод смерти, холод, который высасывает жизнь.

«Тёмный эфир», — мелькнула мысль. — «Верный признак слуг Нергал».

— Айрин, — прошептал он едва слышно, стараясь не шевелить губами. — Тихо. Не просыпайся резко.

Но она уже почувствовала что-то. Веки её дрогнули, и серые глаза открылись. В них не было спросонья — только мгновенная оценка обстановки, навык, выработанный годами выживания.

— Лежи, — одними губами сказал Лекс. — И будь готова.

Фигура в углу, видимо, что-то заподозрила.

— Ты колеблешься, Наследник, — произнесла она, и в голосе появились металлические нотки. — Это неразумно. Время не ждёт. Вэл'Шан уже близко. Тысячи людей ждут твоего слова. А ты лежишь здесь, с женщиной, и думаешь, что справишься сам?

— Я привык проверять, — ответил Лекс, садясь на лежанке. Нож он держал под одеялом, направив лезвие в сторону гостя. — Прежде чем принять помощь, надо знать, кто её предлагает.

— Я уже сказал. Посланник Кователя.

— Тогда докажи.

Лекс закрыл глаза и активировал эфирное зрение.

Боль пришла мгновенно — острая, режущая, словно кто-то воткнул раскалённый прут прямо в затылок. Но он уже привык к этой боли, научился терпеть, отодвигать её на второй план, чтобы видеть то, что недоступно другим.

Мир вспыхнул линиями и потоками. Стены комнаты стали полупрозрачными, за ними пульсировали эфирные токи Механоса — слабые, хаотичные, но живые. Айрин рядом светилась ровным золотистым светом — чистым, тёплым, человеческим.

А фигура в углу…

Лекс с трудом подавил крик. Там, где должна была быть аура человека или даже служителя светлого бога, клубилось нечто чёрно-багровое. Это была не просто тьма — это было нечто живое, голодное, пульсирующее в такт сердцебиению. Оно тянуло свои щупальца во все стороны, пытаясь коснуться стен, лежанки, самого Лекса.

Тёмные эманации. Верный признак слуг Нергал.

Лекс открыл глаза и рывком сел, заслоняя собой Айрин.

— Ты врёшь, — сказал он жёстко. — Ты не от Кователя. Ты от Нергал.

Фигура замерла на мгновение, потом издала звук, похожий на шипение.

— Глупец, — прошипела она. — Ты мог получить силу. Ты мог стать величайшим из людей. А теперь ты познаешь гнев Тёмной Госпожи!

Балахон отлетел в сторону, и Лекс увидел то, что скрывалось под ним. Это был человек — вернее, когда-то был человеком. Теперь его лицо было искажено, кожа приобрела сероватый оттенок, глаза горели жёлтым светом, как у того шептуна, что они допрашивали днём. Только этот был сильнее, опаснее. Настоящий жрец, а не расходный материал.

— Н'гарок, прими эту жертву! — выкрикнул он на древнем языке, и Лекс узнал эти слова — ритуальное заклинание тёмных жрецов, о котором рассказывал Эрвин.

Жрец взмахнул рукой, и Лекс почувствовал, как невидимая сила сжимает его череп. Боль была такой, что он не сдержал крика. Казалось, тысячи игл вонзаются в мозг, разрывая его на части. Заклинание «Крик Боли» — Лекс вспомнил описание из обрывков знаний, загруженных Архитектором.

Он упал на колени, выронив нож. Из носа хлынула кровь, заливая губы и подбородок. В глазах потемнело, но сквозь пелену он видел, как жрец приближается, как его губы кривятся в злобной усмешке.

— Слабый, — прошипел тот. — Думал, твой жалкий дар спасёт тебя? Ты даже не представляешь, с чем связался. Тёмная Госпожа терпелива. Она ждёт таких, как ты. Чтобы сломать. Чтобы использовать.

Айрин не стала ждать.

Она не закричала, не заметалась — просто мгновенно оценила ситуацию и действовала. Схватив тяжёлый табурет, стоявший рядом с лежанкой, она с силой швырнула его в жреца.

Дерево ударило тёмного слугу в плечо, и тот на мгновение отвлёкся. Хватка, сжимавшая голову Лекса, ослабла, и он смог вздохнуть.

— Тварь! — взревел жрец, поворачиваясь к Айрин. — Получишь своё!

Но она уже была в движении. Лекс узнал этот стиль — ингрийская школа «Волчья стая», которой учил её Зураб. Короткие, резкие перемещения, постоянная смена позиции, удары не в лоб, а с флангов, используя инерцию и скорость.

Айрин метнулась в сторону, уходя от ответного заклинания, и жрец промахнулся — тёмная энергия ударила в стену, оставив на ней обугленное пятно.

— Лекс! — крикнула она, выхватывая кинжал. — Что делать?

И тут он вспомнил.

Кристалл. Тот самый, что они нашли в руинах Древних, в Старом Городе. Маленький, тускло мерцающий камень, который Архитектор назвал «прототипом Очистителя» — устройством, способным нейтрализовать тёмную магию. Лекс носил его в кармане куртки, сам не зная зачем — просто на всякий случай.

— Держись! — прохрипел он, лихорадочно шаря рукой по одежде.

Куртка висела на спинке стула. Лекс рванул к ней, споткнулся, упал, но успел схватить карман и вытащить кристалл. Тот был холодным, но в руке вдруг потеплел, словно почувствовал присутствие тёмной силы.

Жрец уже оправился и снова готовил заклинание. Вокруг его рук заклубилась тьма, принимая форму щупалец, готовых обвить Айрин.

— Умри, девка! — заорал он.

Лекс, собрав последние силы, поднял кристалл и направил его на жреца.

Вспышка.

Свет ударил такой яркий, что на мгновение Лекс ослеп. Но даже сквозь закрытые веки он видел, как тьма вокруг жреца вскипела, зашипела, словно вода на раскалённой сковороде. Тёмные щупальца втянулись, распались, и сам жрец закричал — не злобно, а жалобно, по-человечески, когда боль становится невыносимой.

— Что… что это?! — заорал он, отшатываясь. Его защита рухнула, тёмная аура рассеивалась, обнажая обычного человека — испуганного, растерянного, слабого.

— Это, — прохрипел Лекс, с трудом поднимаясь, — твой приговор.

Айрин не стала ждать. Она рванулась вперёд, используя момент. Её кинжал описал короткую дугу и вонзился жрецу в плечо — точно между ключицей и лопаткой, туда, где даже тёмная регенерация не поможет.

Жрец взвыл и рухнул на колени, хватаясь за рану здоровой рукой. Чёрная кровь текла между пальцев, но это была уже просто кровь, без тёмного свечения.

— Не убивай, — сказал Лекс, подходя ближе. — Допросим.

Он наклонился к жрецу, заглянул в его погасшие глаза. Жёлтый свет исчез, остался только страх.

— Кто тебя послал? — спросил Лекс.

— Ты… ты не понимаешь… — забормотал жрец, тряся головой. — Она придёт… она уже идёт… вы все сгорите…

— Кто? Нергал? — Лекс схватил его за горло. — Говори!

— Высшие… — прохрипел жрец. — Магистериум… они знают… они чувствуют тебя… я должен был убить или привести… а теперь… теперь поздно…

Он дёрнулся, и Лекс понял, что сейчас произойдёт. Та же капсула с ядом под языком, что и у шептуна.

— Нет! — крикнул он, пытаясь разжать челюсти, но было поздно.

Жрец выгнулся дугой, изо рта хлынула чёрная жижа, и он замер. Но перед смертью, уже закатывая глаза, он запел. Тихо, почти неслышно, но слова были отчётливы:

— «О, Тёмная Госпожа, услышь наш зов, приди из тьмы, из бездны снов…»

Голос оборвался, и жрец рухнул на пол, безжизненный, как тряпичная кукла.

Лекс стоял, тяжело дыша, и смотрел на тело. Голова раскалывалась, из носа всё ещё текла кровь, руки дрожали. Айрин была рядом — бледная, но спокойная, сжимая окровавленный кинжал.

В коридоре послышался топот. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Клык с тремя сталкерами. В руках у них были арбалеты и ножи, лица — сосредоточенные, готовые к бою.

— Командир! — Клык окинул взглядом комнату, тело, кровь на полу. — Что здесь?

— Гость, — коротко ответил Лекс, вытирая лицо рукавом. — Жрец Нергал. Пришёл убить или завербовать.

Клык подошёл к телу, перевернул его носком сапога. Осмотрел рану на плече, заглянул в рот.