— А, наши любимые сталкеры! — прогудел Лом, заметив Клыка. — Всё по углам прячетесь? Боитесь, что кто-то ваш товар спёр?

— Боимся, что ты спрёшь, — спокойно ответил Клык, не поднимаясь. — А потом скажешь, что так и было.

Лом осклабился, показывая щербатые зубы, и двинулся дальше в зал. Его взгляд упал на столик, где сидели ингрийцы.

— О, а это кто у нас такие? — протянул он, останавливаясь рядом. — Лица не местные. С севера, что ли? Беглые?

Ратибор поднял на него спокойный взгляд. Рука его, лежавшая на столе, даже не дрогнула.

— Мы ингрийцы, — сказал он ровно. — И мы здесь по делу. Не мешай.

— Ингрийцы? — Лом сделал вид, что задумался. — А, это те, которых эльфы вырезали, как цыплят? Слышал я про вас. Думали, что круче всех, а кончили в рабстве. И теперь приползли сюда, нос воротите?

— Я сказал, не мешай, — повторил Ратибор, и в его голосе зазвенела сталь.

Но Лома это только раззадорило.

— Слышь, ребята, — обернулся он к своим. — Глядите, какие гордые! Прямо как тот ихний король, который у ворот с мечом стоял. А толку? Всё равно сдох.

Ратибор встал. Медленно, но очень внушительно. Его товарищи тоже поднялись.

— Ты про короля Харальда говоришь, — произнёс он, и голос его задрожал от сдерживаемой ярости. — Он погиб, защищая свой народ. А ты… ты даже не знаешь, что такое честь.

— Честь? — Лом расхохотался. — У вас, у людей, нет чести. Вы — скот, которого эльфы пасут на полях. И здесь вы такие же. Просто мусор, который мешает нормальным людям жить.

Это было последней каплей. Ратибор, не выдержав, шагнул вперёд и со всей силы врезал Лому в челюсть.

Драка началась мгновенно. Лом, хоть и получил неожиданно, быстро оправился и ответил тяжёлым хуком. К нему присоединились его дружки, на ингрийцев налетели со всех сторон. В воздухе замелькали кулаки, полетели кружки, зазвенела разбитая посуда.

— Чтоб твоя борода выпала! — заорал кто-то из нападающих, целясь Ратибору в лицо. Дворфийское ругательство прозвучало дико в устах человека, но смысл был ясен.

— Ржа тебе в душу! — рявкнул в ответ Ратибор, уходя от удара и врезая локтем в солнечное сплетение обидчику.

— Ну вот, началось, — вздохнул Шило, наблюдая за побоищем. — А я ещё хотел спокойно посидеть.

— Хватит философствовать, — Клык уже был на ногах. — Пошли разнимать, пока они друг друга не поубивали.

Они с Шило и Малым рванули в гущу драки. Клык работал жёстко, но аккуратно — хватал дерущихся за шкирку и растаскивал в стороны. Шило ловко уворачивался от летящих кулаков и раздавал подзатыльники направо и налево. Малой, несмотря на юный возраст, тоже не подкачал — поднырнул под руку какого-то здоровяка и выбил у него нож, который тот уже достал.

— А ну прекратить! — рявкнул Клык таким голосом, что на мгновение все замерли. — Вы что, с ума посходили? Здесь свои!

— Свои? — прохрипел Лом, вытирая разбитую губу. — Эти ублюдки мне не свои!

— А ты им не брат, — отрезал Клык. — Но это не повод устраивать здесь побоище. Хозяин таверны сейчас стражу вызовет, и тогда всем не поздоровится.

В этот момент в таверну вошли Лекс и Айрин. Они как раз возвращались с рынка, когда услышали шум.

— Что здесь происходит? — Лекс быстро оценил обстановку. Ратибор стоял, тяжело дыша, с рассечённой бровью. Лом и его дружки тоже были изрядно помяты. Вокруг валялись обломки мебели, на полу расплывалась лужа пролитого эля.

— Твои землячки борзые слишком, — сплюнул Лом. — Я им слово, они — кулак. Так и до смерти недолго.

— Ты оскорбил память короля Харальда, — процедил Ратибор, сжимая кулаки. — Ты получил то, что заслужил.

— Хватит! — Лекс встал между ними. — Ратибор, иди к Эрвину. Пусть обработает рану. Лом, ты тоже хорош. Я знаю, как ты любишь цепляться к людям. В этот раз ты перешёл границу.

— А ты кто такой, чтобы мне указывать? — Лом шагнул к Лексу, но наткнулся на холодный взгляд Клыка и остыл. — Ладно, — буркнул он. — Но это не конец. Я этого так не оставлю.

— Оставишь, — твёрдо сказал Лекс. — Потому что завтра утром мы всё обсудим. Приходи в убежище. Все, кто участвовал. Будет суд.

— Суд? — Лом хрипло рассмеялся. — Ты мне будешь суд устраивать? Да кто ты такой?

— Тот, кто обеспечивает порядок в этом районе, — ответил Лекс. — Придёшь — узнаешь. Не придёшь — пеняй на себя. Клык, проследи, чтобы отсюда все разошлись мирно.

Он развернулся и вышел, уводя Айрин. На улице она взяла его под руку.

— Ты уверен? — спросила она тихо. — Суд? Это может вызвать ещё больший конфликт.

— Может, — согласился Лекс. — Но если мы не наведём порядок сейчас, потом будет поздно. Они перегрызутся, и всё, что мы строили, развалится.

— В Ингрии говорили: «Клинок, оставленный в ране, не заживёт, пока не вытащишь», — вздохнула она. — Наверное, ты прав. Но будь осторожен. Лом опасен.

— Знаю. — Он сжал её руку. — Потому и не оставлю это просто так.

Ночь прошла тревожно. Лекс почти не спал — всё думал о завтрашнем дне. Как сделать так, чтобы обе стороны остались довольны? Или хотя бы не убивали друг друга? Он вспоминал неписаные законы Механоса, о которых рассказывал Клык. Здесь не было королей и писаных законов, но были правила, которые соблюдали все, кто хотел выжить.

На рассвете он поднялся и пошёл в общий зал убежища. Там уже собирались люди. Ратибор и его товарищи сидели с одной стороны, Лом со своими дружками — с другой. Между ними, как граница, стоял пустой стол.

Эрвин, увидев Лекса, подошёл к нему.

— Ты уверен, что хочешь это сделать? — спросил он тихо. — Суд — дело серьёзное. В Ингрии его вершил король или совет старейшин. А ты…

— А я никто, — закончил Лекс. — Знаю. Но кто-то должен. Если не я, то кто? Ты? Клык? Вы можете, но у вас свои интересы. А я — со стороны. Может, меня послушают.

— Кователь, дай ему мудрости, — прошептал Эрвин и отошёл в сторону.

Лекс сел за стол. Айрин встала за его спиной, положив руку ему на плечо. Рядом расположились Клык, Шило и Малой. Кор-Дум, тяжело дыша, пристроился с краю — старый дворф чувствовал себя не в своей тарелке, но уйти не мог.

— Начнём, — сказал Лекс, оглядывая присутствующих. — Все знают, что произошло вчера в таверне?

— Знают, — буркнул Лом. — Твои люди на меня напали.

— Твои люди оскорбили память короля Харальда, — возразил Ратибор.

— Хватит! — Лекс хлопнул ладонью по столу. — Я не собираюсь выяснять, кто первый начал. Я хочу понять, как нам жить дальше. Мы все здесь — беглецы, изгои, те, кому не нашлось места в других местах. Механос — наш дом. И если мы начнём грызться между собой, нас сожрут. Эльфы, Гильдия, Совет Десяти — да кто угодно.

— А ты что предлагаешь? — подал голос один из людей Лома. — Чтобы мы терпели их заносчивость?

— А ты предлагаешь убивать друг друга? — парировал Лекс. — Ратибор, скажи, за что ты вчера ударил Лома?

— За оскорбление, — твёрдо ответил ингриец. — Он назвал нас скотом. Он сказал, что у нас нет чести. Он оскорбил память моего короля.

— Это правда? — Лекс повернулся к Лому.

— Правда, — нехотя признал тот. — Но они первые полезли.

— Ты оскорбил его, — повторил Лекс. — В Ингрии, я знаю, это считается тяжким грехом. Ты, Лом, не ингриец, ты можешь не знать их обычаев. Но теперь знаешь. И должен ответить.

— Чего? — Лом подался вперёд. — Ты хочешь, чтобы я извинялся перед этими…

— Я хочу, чтобы ты понёс наказание, — перебил Лекс. — И Ратибор тоже. Вы оба виноваты. Ты — в том, что спровоцировал драку. Он — в том, что поддался на провокацию и вместо того, чтобы позвать старших, начал махать кулаками. В Механосе есть неписаные законы. Один из них гласит: «Кто первый ударил, тот и платит». Но здесь ударили оба. Значит, платить будут оба.

— Что значит «платить»? — насторожился Лом.

— Вы будете работать вместе, — сказал Лекс. — Лом, твои люди помогут ингрийцам отремонтировать их жильё. Ратибор, твои люди помогут Лому с разгрузкой в порту. Вы будете делать это вместе, плечом к плечу, пока не поймёте, что вы не враги, а соседи.