Тропа становилась всё круче. Камни осыпались под ногами, цепляться приходилось за выступы, рискуя сорваться в пропасть. Туман, поднимающийся из ущелья, клубился внизу, скрывая дно, и от этого высота казалась ещё более зловещей. Где‑то далеко, в глубине скал, ухало и стонало — то ли ветер, то ли проснувшиеся твари, то ли сама гора жаловалась на непрошеных гостей.

Лекс шёл первым, стараясь выбирать наиболее безопасный путь. Он то и дело поглядывал на небо — чистое, безоблачное, но это не успокаивало. В горах погода меняется мгновенно. Он помнил из рассказов сталкеров, что в этих местах бывают внезапные бури, срывающие людей с тропы.

— Грым, — окликнул он, — по карте мы где?

Грым, пыхтя, достал пергамент и развернул его, придерживая, чтобы не унёс ветер.

— Сейчас мы вот здесь, — ткнул он пальцем. — А перевал вон там, за этим пиком. Видишь?

Лекс прищурился. Впереди, километрах в трёх, возвышалась остроконечная скала, похожая на застывшего великана. У её подножия темнел разлом — возможно, вход в ущелье.

— Дойдём к вечеру, если не случится ничего, — сказал он.

Словно в ответ на его слова, откуда‑то сверху донёсся пронзительный крик. Все замерли, вглядываясь в небо. Над вершинами кружили три точки — слишком крупные для птиц, с размахом крыльев, как у небольшого дракона. Они снижались, и с каждой секундой их очертания становились всё отчётливее.

— Крылатые тени, — выдохнул Грым. Лицо его побледнело. — Чтоб меня… Сталкеры рассказывали: они питаются эфиром, нападают на магов и на всё, что светится. Если учуют магию — не отстанут, пока не сожрут.

— Лекс, — Айрин схватила его за руку. — Твоя цепочка…

Он и сам чувствовал: металл на шее нагрелся, пульсировал в такт сердцу. Для этих тварей он был маяком, горящим факелом в темноте. Цепочка, которая спасла ему жизнь на полях, теперь могла стать причиной гибели.

— Всем прижаться к стене, — скомандовал Лекс, лихорадочно соображая. — Не двигаться. Зураб, если полезут — топором их, но только в упор. Грым, молот наготове.

— А глушитель? — спросила Айрин.

— Попробую. Но у них, кажется, не только магическое чутьё. Они видят тепло, движение, всё, что живёт. Глушитель собьёт их с толку, но ненадолго.

Крылатые тени сделали круг, снижаясь. Теперь их можно было рассмотреть: не птицы, не ящеры, а нечто среднее — длинные гибкие шеи, перепончатые крылья, как у летучих мышей, и вместо глаз — два светящихся пятна на плоских головах. Тела покрыты мелкой чешуёй, переливающейся на солнце. Они явно чуяли добычу. Чуяли его.

— Проклятье, — прошептал Зураб, сжимая топор так, что костяшки побелели. — Я таких в степи видел, они целые табуны ящеров заклёвывали.

— Тише, — шикнул Кор-Дум. — Не дёргайся.

Первая тень спикировала, целя прямо в Лекса. В последний момент он рванул с пояса глушитель и активировал его на полную мощность. Вокруг разлилась невидимая сфера — эфирное поле исказилось, и тварь, потеряв ориентир, пронеслась в сантиметре от его головы, зацепив крылом скалу. Камень брызнул искрами, и острый край полоснул Лекса по щеке. Кровь брызнула на камень, и запах свежей крови, казалось, взбесил остальных тварей.

— Айрин, Грым — прикрывайте! — крикнул Лекс, перезаряжая глушитель. — Зураб, целься в крылья, они там уязвимы!

Вторая тень атаковала с другой стороны. Грым взмахнул молотом, но промахнулся — тварь была слишком быстрой, ушла вверх, издав разочарованный писк. Зато Зураб, выбрав момент, рубанул топором, и лезвие вонзилось в перепончатое крыло третьей твари, подлетевшей слишком близко. Тварь взвыла — пронзительно, жутко, забилась, но не упала — рванула вверх, оставляя за собой кровавый след и роняя на скалы чёрные капли. Кровь зашипела на камнях, прожигая их.

— Есть один! — выдохнул Зураб.

Но радоваться было рано. Первая тень, оправившись от дезориентации, снова пошла в атаку. Она явно поняла, что глушитель — это устройство, и держалась чуть дальше, высматривая слабое место. Вторая, оставшаяся без пары, тоже кружила, выбирая момент.

Лекс чувствовал, как цепочка жжёт кожу — тварь всё ещё видела его сквозь помехи, но нечётко, как сквозь мутное стекло. Ещё немного, и она поймёт, что можно атаковать вслепую, на звук, на запах.

И тут он вспомнил.

Мох. Светящийся мох сильвана.

Он выхватил пучок из‑за пазухи — тот пульсировал ровным зелёным светом, тёплым и манящим. Для тварей, питающихся эфиром, это была приманка, от которой невозможно отказаться. Он вспомнил рассказ Айрин: мох отгоняет злых духов. Но отгоняет или привлекает? Для этих тварей он — лакомство.

— Лекс, ты что? — закричала Айрин, увидев, что он замахнулся.

— Доверься!

Он швырнул мох далеко в сторону, на выступ, метрах в двадцати от них, в сторону от тропы, где была небольшая площадка. Мох, описав дугу, упал точно на каменную плиту, и в тот же миг все три тени, забыв о людях, ринулись туда, сшибаясь в воздухе, вгрызаясь друг в друга в слепой ярости. Одна из них, самая крупная, схватила мох и рванула вверх, но две другие вцепились в неё, и все три, переплетясь в клубок, рухнули в пропасть, унося с собой и мох, и жизнь.

Несколько секунд они стояли, тяжело дыша, глядя вниз, где клубок тел исчез в тумане. Тишина. Потом Грым выдохнул:

— Матерь божья… Лекс, ты гений!

— Или идиот, — пробормотал Зураб, опуская топор. — Но сработало.

— Мох… — прошептала Айрин. — Ты пожертвовал даром сильвана.

— Пришлось, — Лекс виновато улыбнулся, вытирая кровь с щеки. — Но, кажется, сильван не просто так его дал. Знал, что пригодится. Или… может, это было испытание.

— Испытание? — переспросил Кор-Дум.

— Сильваны не делают ничего просто так. Они видят будущее, или по крайней мере его возможные ветви. Может, он знал, что мох спасёт нас здесь и сейчас, и поэтому отдал его.

— Жутковатые союзники, — проворчал Кор-Дум. — Но спасибо им. И тебе, парень, что сообразил.

— Это не я, — Лекс покачал головой. — Это инстинкт. И немного везения. А везение, говорят, — это когда подготовка встречается с возможностью.

Они двинулись дальше, но теперь каждый шаг давался с трудом — ноги гудели, дыхание сбивалось, а мысли то и дело возвращались к недавней схватке. Лекс то и дело оглядывался на небо, но тени больше не появлялись. Может, те три были единственными в округе, а может, запах крови и эфира привлёк бы других, но мох унёс их в пропасть.

Только к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая снежные вершины в розовый цвет, они наткнулись на то, что искали.

Вход в шахты.

Чёрный провал зиял в скале, облицованный по краям древним, потускневшим металлом. Над проёмом виднелись символы — почти стёртые временем, но Лекс узнал их: язык Древних, предупреждение. Он всмотрелся, и знание, загруженное Архитектором, подсказало перевод:

«Опасно. Вход только для авторизованного персонала. Неавторизованное проникновение влечёт активацию защитных систем. Тысяча смертей ждёт незваных гостей».

— Тысяча смертей, — прочитал он вслух. — Утешает. Прямо гостеприимно.

— Может, обойдём? — робко спросил Грым. — Ну его, этот город. Найдём другой вход.

— Нет другого, — покачал головой Кор-Дум. — Я знаю эти горы. Шахты — единственный путь под перевал. Сверху не пройти — там ледники и трещины, снизу — пропасть. Только здесь.

— Тогда надо быть готовыми ко всему, — заключил Лекс и, достав фонарь, шагнул к входу.

И в этот момент из темноты донеслось шипение. Тысячи огоньков зажглись в глубине — красные, злые, голодные. А потом земля под ногами дрогнула, и стены тоннеля ожили — бесшумно, но грозно, выпуская из невидимых пазов металлические иглы, готовые пронзить любого, кто осмелится войти.

— Стоять! — заорал Лекс, хватая Кор-Дума за плечо и отдёргивая назад. — Не двигайся!

Дворф замер, и в тот же миг иглы остановились в сантиметре от его груди. Одна из них, самая длинная, почти касалась его бороды. Кор-Дум сглотнул.

— Это ловушка, — выдохнул Лекс. — Древняя, но всё ещё работает. Если бы ты сделал ещё шаг…