А за окном уже наступал рассвет.

Самое удивительное, что выспаться все же удалось.

Блаженно потянувшись, я нехотя разлепила глаза. В комнате было светло. Сквозь искусно разрисованное морозными узорами окно проникали солнечные лучи и щедро золотили все, до чего только могли дотянуться.

– Алекс просил передать, чтобы ты собиралась. – Лап запрыгнул на кровать, неспешно прошествовал вверх по одеялу и вольготно растянулся на примятой подушке. – Выезжаем после обеда.

Настроение было преотличнейшее. Хотелось кружиться по комнате и мурлыкать себе под нос какой-нибудь незатейливый мотивчик. И совершенно не хотелось никуда тащиться через заснеженный лес. Но деваться было некуда.

– И куда на этот раз мы направляемся? – решила просветиться я, видя, что никто другой информировать хранительницу не торопится.

– В гильдию.

Я так и села.

– Куда-а?!

Лап раздраженно вздыбил шерсть:

– Куда слышала. – И, обозрев выражение хронического непонимания на моем лице, добавил: – Что тебя так удивляет? Между прочим, Влас – это тебе не ардрадская парочка. Такой противник куда опаснее. Вот Измир и решил заручиться поддержкой остальных магов. И передал через Алекса письмо к Совету двенадцати.

Вот даже как.

– Что же он сам к ним не отправился? – Этот вопрос мне показался вполне оправданным. – До Акриса ведь рукой подать.

Старый интриган решил выехать на нас. Небось втихаря надеется, что Алекса посетит ностальгия по былым временам и он решит снова податься в маги. Интересно, это вообще возможно?

– Магистр еще на рассвете телепортировался в Старый лес, Фабиэля расколдовывать.

Хорошее настроение чуть померкло. На душе стало тревожно. Слишком уж быстро развиваются события. Если так будет продолжаться, то встреча с Власом не просто не за горами, а за ближайшим поворотом поджидает нашу компанию.

– Да эти маги нас даже слушать не захотят! – нервно воскликнула я и наконец заставила себя выбраться из-под одеяла. – Сам знаешь, как они относятся к властелинам.

Кот махнул лапой в ответ на мое беспокойство.

– Еще как захотят! Стараниями господина директора наш властелин по сей день формально является одним из магов. Кстати, ты знала, что твой супруг когда-то входил в число тех самых двенадцати? Да что там входил, до сих пор входит!

О боги! Кого вы послали на мою бедную голову? Что-то многовато тайн у этого властелина. Только успевай разгадывать.

Покончив с утренним туалетом, я принялась торопливо запихивать в сумку те немногочисленные пожитки, которые накануне вечером успела из нее достать. Но и это много времени не заняло. Нищему собраться – только подпоясаться.

И тут мою буйную головушку посетил один весьма любопытный вопрос. Покрутив его мысленно и так и эдак, я удивилась про себя столь позднему его появлению и осторожно скосила глаз на возлежащего на подушке кота. Ничего не подозревающий Лапус умиротворенно мурчал и явно намеревался вот-вот задремать.

Погоди ж ты у меня, рыжий прохвост! С небывалой для себя прытью я метнулась в сторону кровати и сцапала безмятежно мурчащего кота за упитанные бока. Тот недоуменно мявкнул и уставился на вконец сбрендившую хозяйку огромными желтыми глазищами. Но отпустить какую-нибудь колкость на тему более чем странного поведения не успел.

Я водрузила кота на стол, а сама опустилась прямо на пол, так чтобы оказаться с ним лицом к морде.

– Скажи-ка мне, дорогой друг, долго ты у леди Ариадны жил? – Уверенности в голосе явно недостает, но отступать я не намерена.

Кошак округлил глаза еще больше и принялся нервно бить хвостом по сторонам.

– Твоя бабка меня еще месячным котенком приютила, – наконец проговорил он. – Восемнадцатый год пошел. Для обычного кота это очень долго, а вот для ведьминого… сама понимаешь. Все зависит от желания хозяйки.

По моим нехитрым подсчетам, все совпадает.

– Стало быть, ты успел немало узнать о своей благодетельнице. И о ее внучке, ведь правда? – Под моим пристальным взглядом кот забеспокоился еще больше.

Да и саму пробрало, если честно. Перед глазами заплясали красные круги, в висках запульсировала боль, которая с каждым мгновением все нарастала. Пришлось вцепиться в край стола, чтобы не упасть. Это еще что за новости!

– Кто мои родители? – из последних сил просипела я, испугавшись, что если промедлю еще хоть миг, неожиданно возникший вопрос снова выветрится из головы. – Ты же знаешь, правда?

Голова болела так, что хотелось заорать в голос. Пальцы, конвульсивно сжимавшие столешницу, онемели и начали легонько покалывать, то ли от перенапряжения, то ли по вине бурлившей внутри силы.

Лап зашипел, распушился в рыжий комок шерсти и стал пятиться к противоположному краю стола. Желтые глазюки перепуганно сверкали.

– Попытаешься удрать – огребешь фаерболом между глаз, – подозрительно спокойно проинформировала я кота относительно дальнейших перспектив его рыжего существования. Голос был словно чужой.

В том, что силенок на колдовство хватит, сомнений почему-то не возникало. И правильно, у таких чокнутых, как я, сил обычно много.

Уж не знаю, что его впечатлило больше – голос, который звучал, как из бочки, или смысл сказанного, – но кот послушно замер и новых попыток к бегству не предпринимал.

– Про отца я не знаю, – медленно, будто специально растягивая время, заговорил Лапус.

Я утвердительно кивнула, подспудно чувствуя, что он говорит правду.

Из носа побежала теплая струйка.

– А мать твоя была ведьмой, как и бабка, – не замечая моего плачевного состояния, продолжал кот.

В общем-то неудивительно, кем же ей еще быть? Остается только догадываться, в кого же я такая бесталанная уродилась. При такой-то родословной.

– Нормальной, надеюсь? – горько усмехнулась я. – Не чета мне. Ты хоть раз ее видел?

И тут боль и магия наконец «заметили» друг друга. Я вскрикнула и рухнула на ковер. Вместе со столом, потому что пальцы разжать так и не удосужилась. И с котом, который, вконец ошалев от происходящего, не успел вовремя спрыгнуть с заваливающегося на бок стола.

Один бесконечный миг мне казалось, что выдержать бешеную схватку магии и боли выше моих сил. В глазах окончательно потемнело, на лбу выступила испарина. Чтобы хоть как-то отвлечься от сводящей с ума боли, я принялась исступленно царапать ковер, ломая ногти.

Боги, что же это такое?!

Надо позвать на помощь. Собрать последние силенки и закричать. Я знаю, у меня получится. Нужно только как следует испугаться. Хотя куда уж больше-то? Алекс услышит, почувствует, что с его хранительницей что-то не так. Уже, наверное, почувствовал. По крайней мере должен был.

Ободренная этой мыслью, я заставила себя открыть рот, но вырвался из него совсем не крик о помощи.

– Потерпи, девочка, уже недолго осталось. – На том, что я сказала это мужским голосом, я вообще предпочла не заморачиваться. Так ведь и до окончательного заворота мозгов недалеко. – Ты мне живой нужна. И желательно вменяемой.

Ну-ну. Себе, вообще-то, тоже.

В висках неприятно кольнуло. Тело в последний раз свело судорогой.

Невероятно, но боль действительно стала понемногу отступать – таинственный голос, вырвавшийся из моих уст, не солгал. Сперва медленно, по капельке, потом тоненькой струйкой, а потом… точно плотину прорвало. Вот она была, а вот уже и следа не осталось. Только слабость, мешающая подняться.

– Ага, нормальней некуда, – проворчал кот, насилу вылезая из-под стола и сердито встряхиваясь. – Появлялась она раза два. Я потом еще три дня с вздыбленной шерстью ходил!

До налившегося свинцом сознания смысл услышанного дошел далеко не сразу. А когда все-таки дошел…

– Ксения!.. – Дверь с грохотом распахнулась, являя перепуганного и опять клыкасто-чешуйчатого властелина. На этот раз еще и крылатого. – Тебя и на миг без присмотра оставить нельзя. Что у вас здесь за погром?

– Какого лешего это было? – присоединилась я к его вопросу и вопрошающе воззрилась на Лапуса.